омертвение

      Утро густым туманом проползало над землёй. Было холодно. Тео пытался натянуть капюшон ещё туже. Солнце не спешило показаться на небе, весь город спал. До дома было ещё далеко, а от влаги и холода Тео уже замёрз.       Далеко за спиной Рэйкен услышал машину и перед ее приближением обдумывал мысль попросить подвезти. Поднимать руку не пришлось — машина остановилась сама. Тео тоже остановился. Он узнал машину, поэтому без приглашения открыл дверь, и улыбнувшись водителю, сел. — Тебе пожелать «доброе утро» или для тебя все ещё «доброй ночи»? — сощуренные глаза Талбота хитро изучали Тео. — А ты почему не в своей кроватке? — Ты же знаешь, ночь слишком прекрасна чтобы тратить её на сон.       С этой мыслью Тео не мог спорить. Водитель свернул на параллельную улицу, лишний круг до дома Рэйкена.  — Ты, как всегда, добр, — заметил Тео. — Иначе зачем жить?       Рэйкен залез в бардачок и достал мятные леденцы. Один себе, один другу.  — Ну давай, Тео, будь зайкой, колись, — Талбот улыбнулся, принимая конфетку. — Я был с Трейси. В «Старой звезде». — Странный выбор места. — Знаковое для неё. — Многое объясняет, — кивнул брюнет, — но не то что ты согласился встретиться с ней. — Мы с тобой оба понимаем почему, —Рэйкен глянул на друга. — Да? Я не очень. Объяснишь?       Тео вздохнул. Сказать по правде, он надеялся что Талбот все поймёт. Но как друг может понять то, что самому Тео непонятно? Думать об этом слишком противно, поэтому Рэйкен выливает все в сбивчивые объяснения: — Не знаю. Не было такого что… Да все это какая-то… — Что? — Утопия.       За окном густой лес сменил пустошь. Магистраль ещё не ожила, но теперь им на пути попадались машины. Солнце все ещё не показывалось, а туман не проходил.       Тео только теперь заметил, что колени друга в, прилипшей кусками, земле. Рэйкен нахмурился от мыслей, но ничего путного из них не вышло. Он перевёл взгляд на лицо друга. Как обычно, задумчивое, но расслабленное. Чистое, в отличие от ног. А вот обувь была ещё грязнее чем штаны. — Утопия? — голос Талбота вернул Рэйкена из раздумий обратно в разговор. — Никогда не было ощущения что ты сделал и себе, и людям вокруг много дерьма, а тут появляется кто-то, кто никогда не был частью этого? И ты на уровне подсознания тянешься к тому, кто не смотрит на тебя сквозь твою прошлую жизнь. А когда этот человек сломанный, словно это бонус. Как будто, если ты исправишь что-то с этим человеком, то исправишь и все остальное. Но то что ты уже сделал никак нельзя исправить, а ты все равно тянешься за спасением. Его не будет, но ты сам позволяешь своим иллюзиям обманывать себя. И чем больше ты позволяешь этому быть частью тебя… Чем больше я позволяю ей быть частью моей жизни, тем больше это уничтожает меня. И раньше, я хотел только уничтожения, теперь вот думаю — ведь уничтожая что-то, ты получаешь новое.       Рейкен глядел в окно, за которым мало что менялось. Все время что-то куда-то двигалось, но все оставалось прежним. Возможно это и есть разговор со Вселенной? Это и есть знак? Что бы ни делал Тео, вокруг все такое же. Словно сестра умерла сегодня ночью. Словно этой ночью он не протянул ей руку. Словно этой ночью он наблюдал, стоя на мосту, как она замерзает насмерть. — Но это все чушь собачья, поэтому и утопия. — Если я скажу что понимаю о чем ты, тебя вырвет?       Тео усмехнулся. Вряд ли кто-то, кроме Бретта был способен понять. В своей иной манере, но понять. Без идиотских теорий, догадок. То что сказано. Так как сказано. — Нет.       Телефон Талбота засветился от пришедшего сообщения. Парень разблокировал его, и улыбнувшись, начал набирать ответ. Бретт всегда вызывал излишнее любопытство в Тео, а такое поведение вообще нехарактерно для лучшего друга. — Сообщение раним утром? Улыбка? Я что-то пропустил? — Я упоминал об этом, — отмахнулся брюнет, желая чтобы его просили. — Я уверен, что нет. Давай, Бретт, будь зайкой, колись. — Ее зовут Кора. — Кора? Кора, которая? — Хейл. — Знакомая фамилия, — Тео не стал напрягать память. Бретт все равно расскажет. — Семья, которая почти вся сгорела заживо. Остались только Кора, ее дядя и старший брат. Питер и Дерек построили новый дом на том же месте, где был старый. Живут там.       Бретт свернул на улицу, где живет друг. Солнце, наконец, показалось на небе, все ещё в сопровождении туч. — Кора живет в той же части города что и я. Не может находиться в том доме. — А те дядя и брат что? — Они помогают деньгами, навещают ее.       Машина остановилась на подъездной дороге дома Рэйкенов. — Она мне нравится.       Бретт никогда особо не разглагольствовал на тему любви и девушек, так что Тео знал, чего стоит это признание. Поэтому спросил о том что вызывало интерес: — Что ты делал на той дороге? — Навещал кое-кого. — Долгая история? — Тео бросил взгляд на грязь, в которой друг извозился и снова посмотрел ему в глаза. — Очень, — Талбот не обрывал зрительного контакта. — Как-нибудь в другой раз. — Спасибо что подбросил. — У нас совместная тренировка с командой Макколла, еду в школу Бейкена. Подбросить? — Подождёшь пока переоденусь? — Да. У нас полно времени.       Ночь воскресения снова принесла Тео весточку от Трейси. На том же месте. Она ждала его возле того же столика, на котором уже красовались панкейки и горячий шоколад. Тео усмехнулся: — Все ещё не свидание? — Все любят горячий шоколад. — Ну, кроме тех, разве что, у кого аллергия.       Трейси лишь закатила глаза на занудство собеседника. Затем оповестила, что заказ оплачен, обосновав это тем, что они не на свидании и у неё богатые опекуны. Тео не стал спорить. Очевидные факты же. — Как тебе у Уитморов? — Это истинный интерес? — Нет.       Девушка впрочем и так знавшая ответ, продолжила есть. Тео хотел узнать другое. Скорее, он был готов. — Что случилось после смерти твоей мамы?       Воздух в помещении в мгновение ока стал тяжелее и гуще. Ещё чуть-чуть и Тео мог поклясться что по нему можно будет пройтись. Трейси была генератором этой тяжести — Папа перевёл меня на домашнее обучение. Я была так зациклена…       Стюарт смотрела в одну точку. На столе была маленькая вмятина и она будто собиралась сделать ее больше взглядом. — Зациклилась на чем? — На том дне, — ее липкий взгляд отклеился от вмятины и на пару секунд задержался на лице Тео. — Он крутился в голове, как на повторе. Снова и снова. Я зациклилась на словах, которые мама говорила в тот день. На каждом.       Она отпила из кружки и продолжила греть руки о ее стенки. Будто в помещении было очень холодно. Но это было не так. — Мама сказала мне, что защитит меня. Сможет защитить от всего. Она не подумала, что не защитив себя она ранит и меня.       Тео чувствовал как горячий сосуд обжигает пальцы, но не убирал их. Интересно, он сможет так же долго держать свои пальцы на горячей кружке, как Трейси? А он смог бы вот так просто рассказывать кому-то о сестре? — Я ходила к терапевту. Пила кучу лекарств. Я не могла спать. Рисовала жуткие мысли. — Трейси легонько повела губой, образуя у правого его угла ямочку и Тео подумал, что возможно это обида. — Папа боялся. Я знаю.       Стюарт нахмурилась. Не частое событие — видеть как на ее лице меняются эмоции. Тео вдруг подумал, что ни разу не слышал ее смех. Надо попробовать. Рэйкен бьется об заклад — это окажется лучшим звуком в мире. — Из-за лекарств я начала ходить во сне и делать плохие вещи. Жгла мамину одежду, убегала в лес. Мне говорили что это снохождение, но это не правда. Я все помню. Я была внутри. Я не делала этого, не хотела. Но мое тело…       Глаза девушки стали подозрительно отчетливыми, словно она сейчас заплачет. Разрыдается как пятиклассница, прямо посреди кафе. Но Стюарт поджала губы и кивнула сама себе. — Трейси, — Тео призвал внимание девушки, она отреагировала в ту же секунду. — Что ты сделала? — Мама хотела меня защитить, но умерла. Папа хотел меня защитить, но боялся. Я сделала так чтобы он не боялся.       Из ее глаз все же покатились слезы. Она закусила губу и зажмурилась. Тео был взволнован. Он не хотел знать больше ничего, но язык не слушался: — Что ты сделала, Трейси? — Я ходила во сне и папа пытался меня разбудить… — ее глаза распахнулись, а рот приоткрылся. — У меня были ножницы…       Тео со вздохом откинулся на спинку сиденья. Перед ним сидела хрупкая девушка, которая постоянно мёрзла, заправляла волосы за уши, не справлялась с математикой, постоянно хмурилась и убила своего отца. — Никто не понимает до конца, как это произошло. Они называют это «убийство по неосторожности». — А ты как? — «Теперь у меня никого нет».       Трейси снова принялась греть свои руки. Тео потерял все слова. Они просидели в тишине не более пяти минут. Колокольчик на двери звякнул и нарушил молчание. Шериф Стилински забрал заказ, и пристально глянув на ночных посетителей, покинул заведение.       Тео не успел подумать прежде чем его рука потянулась к верхней пуговице на джинсовой рубашке. Перед Трейси предстал шрам. — Там… не мое сердце.       Стюарт протянула руку, но сжала ее так и не коснувшись тела парня. — Когда? — Мне было восемь, когда поставили диагноз. Шансов что я доживу до десятилетия было немного. Мне было девять, когда нашли… донора. — Кто? — Неважно. — Это было страшно? — Я не думаю, что умею бояться. Люди боятся, когда им не все равно. А я и этого не помню. Возможно последний раз мне было не все равно и я по настоящему испугался в тот же период. Но не из-за болезни. — Что произошло?       Тео перевёл взгляд с девушки на лампочки в помещении, затем на кассу, на хозяина кафе, на стол, кружку, пол. Трейси догадалась — не время. — Знаешь, уже поздно, — озвучила она, заправляя волосы за ухо, — пора домой.       Они снова пошли в разные стороны. Трейси, в отличие от Тео, не позволила себе обернуться.       Тео смотрел на неё и думал о том какая же она худая. Как можно есть по ночам и не поправиться ни на килограмм? А ещё она всего опасается, всего боится. Словно что-то ужасное должно произойти с минуты на минуту. И Тео вряд ли станет ее спокойствием. — Прощение.       Голос Сали раздался в старом классе словно гром. Некоторые даже начали озираться в поисках источника шума. Тео в толк никак не может взять зачем быть такой громкой и навязчивой. — Сегодня я хочу поговорить с вами о прощении. Но не о том какое вы себе мигом представили.       Сали ехидненько улыбнулась, будто одержав вверх над бедными подростками. Рэйкен закатил глаза от такого хамства. — Да, очень важно получить прощение от того, кому ты нанёс ущерб, но невероятно сложно получить прощение от себя самого.       Более впечатлительные охнули от такого откровения. Надо же, капитан очевидность, как всегда удивляет своей мудростью. — Тео, дорогой, как тебе кажется, ты простил себя?       Трейси нахмурилась, вспоминая все о чем они с ним говорили. Вспоминать получалось только свои секреты. Между тем, Рейкен заметно помрачнел. — Ты смог себя простить за ту ночь? Что произошло, дорогой? Как думаешь, Тара тебя простила бы?       От вопросов терапевта Тео все больше и больше злился. Скулы на его взволнованном лице вдруг заострились как копья, готовые выпрыгнуть вон и поразить любого кто окажется на пути. — Твоя сестра тебя простила бы, я уверена. Ты сам можешь?       Парень молчал. Лишь воздух свистевший от его тяжелых вдохов и выдохов давал понять насколько накалена обстановка. — Ты простил себя, Те… — Пошла ты нахуй, Сали.       Спокойный голос шёл вразрез с выражением лица и тяжелым дыханием. Тео встал и направился к выходу. Трейси поежилась, когда он задел ее, проходя мимо. Впервые она увидела в нем проблеск света. Тьма отступила.       Стюарт зашла в «Старую звезду» забрать свой кофе. В кафе была пара посетителей. Знакомых лиц Трейси не увидела. Задерживаться не имело смысла. А кофе лучше всего пить на мосту. Поэтично. Но мост пустовал. Его нигде нет. Нет причин придумывать оправдания поискам Рэйкена. Он просто пошёл домой, скорее всего. Или… А где ещё может быть Тео Рэйкен? Что она вообще о нем знает? Он учится в школе Бейкена и ходит на групповую терапию. Все? Иногда зависает с ней в забегаловке, по ночам. Вот и вся история, которую знает Трейси. Она знакома с ним не первый день, но знает о нем крайне мало, в то время как он знает ее худшие кошмары.       С утра Тео не объявился в школе. Он частенько пропускал, поэтому Стюарт не собиралась замечать как Малия Тейт мечется по классам в поисках друга. Но заметила. Потом приехал некий Бретт Талбот (девушки в школе быстро разнесли этот слух) и это начало походить на чертов детектив. Бретт и Малия что-то бурно обсуждали и куда-то звонили. Затем они подловили Джоша Диаза, а Трейси пыталась вспомнить причину, по которой следит за подростками. — Он не звонил и не приезжал ко мне, — уверял диллер. — Послушай, Джош, — Бретт сделал шаг ближе к парню, — если ты мне врешь, обещаю, я сделаю из тебя паштет для Нирваны. — Я говорю правду, друг, — подняв руки в примирительном жесте, Диаз благоразумно отступал от злого капитана команды по лакроссу. — Сквозони.       Диллер шустро набрал скорость подальше от друзей своего клиента. Те остались стоять на месте. Малия сложила руки в недовольный узел. Бретт прикрыл глаза и потёр переносицу. — Что там произошло? — Я рассказала все что знаю. Все что мне рассказали. Салли спросила про его сестру, он разозлился и ушёл. — Ты же ждала его, как он прошёл мимо тебя? — Он не прошёл. Наверное вышел через пожарный.       Оба тяжело вздохнули. Они больше опекали Тео, пытаясь отгородить от идиотских выходок, чем дружили с ним. Хотя без дружбы они и не стали бы его защищать. Талбот набрал номер, и услышав автоответчик, записал: — Тео, что бы ты сейчас не делал — остановись. Все хорошо. Ты не виноват… Ты не виноват в ее смерти.       Стюарт решительно ничего не понимала. Какая-то мексиканская драма. А убийца садовник.