омертвение

      Солнце наконец вернулось в Бейкен Хилл. Его лучи залили даже самые потаенные уголки города. Трейси любила солнце за тепло, а его очень не хватало. На улице Стюарт встретила парочку болельщиц уже одетых в форму. Ей всегда было невдомек как можно быть поглощённой чем-то таким бесполезным. Хотя свое существование полезным Трейси вряд ли осмелилась бы назвать. Девочки что-то выкрикивали в рифму и Трейси от этого улыбалась, сама однако не находя весомой причины для этой улыбки.       Школьный двор был полон студентов, в основном одетых в здешнюю бордовую форму для лакросса. Вперемешку с ними двор заполняли все прибывающие школьники Девенфорда, в зеленной форме. Как день ясно было две вещи: намечался какой-то важный матч и Трейси худший «молчаливый» болельщик, потому что даже не подозревала об этом. — Ну привет, преступница, — Рэйкен, как всегда, улыбался фальшиво и слишком ослепляюще даже для утреннего солнца. — Это звучит ужасно, в курсе же?       Трейси нахмурилась. Ей очень хотелось спросить где он был и почему все так переполошились из-за него, но промолчала. Она бы и не успела — к ним подошел высокий брюнет. Тот же что и искал Рэйкена. Парень кивнул Трейси в знак приветствия и перевел взгляд на Тео: — И он объявился!       Ядовитый сарказм с уст брюнета мог бы завалить здорового слона. Тео лишь поморщился. — Бретт, не сейчас. — У меня игра, думаешь я настроен тут сопли разгонять? — Парень из Дефенфорда явно был не из робкого десятка, но для следующих слов все же убавил резкость. — Поговорим потом, если надо. — Удачи на поле.       Трейси никогда не видела такой улыбки на лице Рэйкена и такого тона в голосе тоже не слышала. Эта фраза была сказана максимально искренне. Как будто Рэйкен стоял перед своим лучшим другом. Лицо Бретта смягчилось, он тоже растянул губы в улыбке, однако самодовольно заметил: — Она понадобится твоей школе.       Как только парень ушел к своей команде Тео повернулся к Трейси: — Ты имела удовольствие почти познакомиться с Бреттом Талботом. Великий и ужасный. — Про ужасный я бы не спешила. — Боже мой! — Тео, словно в немой мольбе, поднял голову к небу. — Что, он и тебя приворожил за две минуты? — Нет, там счет был на секунды, — Тео закатил глаза, — ну, что? Никто не виноват что он так красив.       С этим заявлением Рэйкен не стал спорить. Вместо этого он занялся посиками мест на трибунах. Трейси это заметила и схватив его за руку, поволокла прочь от стадиона.       Ее руки были холодными, но Тео нравилось. Пару дней назад, в кафе, она даже не осмелилась дотронуться до него, а теперь взяла за руку. За запястье, если быть точнее. Он улыбался от этого. — Хорошо, — протянул Тео, когда они дошли, — что мы делаем в театральном зале? — Все будут на поле. Не люблю скопление людей, лакросс и девочек, кричащих рифмованный бред. — Так бы и сказала, что хочешь со мной уединиться. — Господи, ты что на форумах сидишь? — На каких форумах? — «Как прикинуться мачо». Ты ничего такой, пока не скажешь нечто подобное.       Тео засмеялся. В откровенных выпадах Трейси не было равных. — Ну хорошо, зачем мы здесь на самом деле?       Стюарт закусила губу. Для Тео это всегда было вызовом. — Почему ты пропал? — Я не пропадал. — Перестань, — цокнула Трейси. — Если не хочешь говорить об этом так и скажи, отмазки ни к чему, — она припомнила ему его же слова.       Тео глубоко вдохнул. Он так давно об этом не говорил ни с кем. Он не хотел. С Бреттом вышло как-то легко рассказать это, с Малией сложнее. Но он не помнит хотел ли он рассказывать кому-либо. И Тео не знает хочет ли рассказывать это Трейси. Или он просто боится, что она войдя в его прошлое будет разочарована. В конце концов, что он потеряет? Ее? Она стоит того, чтобы бояться ее потерять? А она вообще его, чтобы ее терять? Нет. — Этот шрам…       В любом случаи, легче будет, наконец, отпустить это все. Эта мысль заставляет Тео посмотреть Трейси в глаза. Там лишь ожидание. Сейчас, как и восемь лет назад, он уничтожит одного человека. Либо себя, либо Трейси. — Сердце, которое бьется внутри меня — это сердце моей старшей сестры.       Лицо Трейси было непроницаемым, если даже ее это шокировало она не дала этого понять. — Как это произошло? — Для меня не было донора, родители потеряли всякую веру. Тара… — ее имя прошлось зубилами вдоль ребер. —Тара не переставала надеяться, а спустя время я узнал, что она спрашивала доктора подойдет ли ее сердце. Никто бы не позволил ей такого, но… Я злился на нее. Злился за то что она могла даже на секунду представить что я захотел бы ее смерти, чтобы спасти себя. Родители тоже ругались с ней. Она часто плакала и, — Тео поднял руку к голове, — она гладила меня по волосам и говорила что все будет хорошо.       Насколько явственным может быть ощущение рук, пропускающих пряди волос между пальцев? Тео вздохнул. Ни насколько. — Я ненавидел ее за то что она хотела сделать. Я думал она правда хочет покончить с собой. Когда я нашел банку успокоительного в ее комоде, я решил что она уже готовится, поэтому я смыл их в унитаз. Они бы не убили ее, но я был ребенком и не понимал этого.       Голос парня становился практически видимым, ощущаемым. Плечи Трейси потяжелели от этого. — Она кричала на родителей той ночью. Сказала что не собиралась убивать себя, но ей не верили. И я тоже не верил. Тара убежала из дома, прямо в лес. Я побежал за ней. Я знал что она будет на мостике. Мы часто там бывали.       Голову Тео разрезали сотни картинок летевших прямиком из той ночи. Побледневшая кожа сестры. Ее тихий шепот. Ее рука, протянутая вверх в молчаливой просьбе. — Что произошло в лесу, Тео? — Она упала в воду. Я видел как она упала. Я побежал к мосту еще быстрее, встал на него и протянул ей руку. Она протянула тоже, но не могла встать. Ее нога была сломана. Я хотел обогнуть реку, чтобы достать ее с берега, но остановился.       Тео растирал руки, словно в помещении стало холодно. Его лицо выражало раскаяние и боль. И немного тревоги, будто это все еще происходящий момент. — Тара тряслась от холода и плакала. Она была напугана. Я впервые видел ее такой. Я хотел чтобы она испугалась за свою жизнь достаточно сильно. Подумаешь проведет в реке пару минут, зато больше не будет говорить о пересадке своего сердца. — Что ты сделал, Тео?       Голос Трейси дрогнул. Рэйкен поднял на неё глаза, наполненные через край. — Ничего.       По левой щеке парня стрелой слетела слеза, словно в попытке догнать это слово, вернуть его обратно. — Я не думал… — Ты позволил ей умереть там? — Я не… Я хотел проучить ее. Я не думал что она замерзнет.       Стюарт закрыла рот рукой, не веря словам парня. Она смотрела на него и он словно уходил далеко в туман. — Я слышал только как она звала меня и смотрел на нее с моста. Когда я решил ей помочь…было слишком поздно. Она замерзла. Я пытался достать ее, но не мог. Тара не двигалась и я испугался. Побежал домой, чтобы позвать родителей.       Тео старался не смотреть на Стюарт, он с трудом говорил, а она заплакала. — Если бы я остался там и хотя бы вытащил ее на берег, возможно она была бы жива. — Ты смотрел как она умирала, — Трейси не могла в это поверить. — Мне было девять! — Рейкен разозлился. Из покрасневших от слез глаз источалась боль — Я не знал что происходит. Что я должен был, по твоему делать? — Протянуть ей руку, — холодно отозвалась Трейси, — этого было бы достаточно.       Стюарт встала и направилась к двери. Рейкен встал в след за ней. — Ты не можешь меня осуждать. — Не могу, — согласилась девушка, — но я не хочу тебя больше знать. — Что? — Ты убил ее. — Тео настолько поразился этими словами, что невольно сделал шаг назад. — И если ты хотел кого-то, кто сказал бы тебе — «это не твоя вина» ты выбрал не того человека.       Трейси добежала до стадиона и, оглушенная криками толпы, остановилась. Стюарт не могла толком дышать и делала слишком много вдохов. Слезы все еще текли из глаз. — Эй, ты в порядке?       Это был Бретт Талбот. Трейси сделала от него шаг. Парень слегка опешил от такого. — Я не причиню тебе вреда, — его голос был уверенным, как будто он успокаивал людей раз десять на дню. — Хочешь провожу в медпункт?       Трейси отрицательно покачала головой. — Хорошо. Кого-нибудь позвать? Тео?       Стюарт снова отрицательно покачала головой и слез стало значительно больше. Бретт тяжело вздохнул и прикрыл глаза от своей догадки. — Он рассказал тебе о Таре? — Трейси выдохнула словно несет тяжелый груз. — Послушай, это был несчастный случай. Тео… — Смотрел как она замерзает насмерть.       Талбот сочувственно поглядел на девушку. Он был в растерянности. Как ей объяснить то, что она воспринимает только так? Бретт не хотел чтобы то хрупкое, чем бы оно не было, что есть между его другом и этой девушкой рассыпалось. — Трейси, послушай, Тео очень любил свою сестру. Он любит ее до сих пор. Я знаю это, потому что мы дружили и до отъезда его семьи из города. Мы были совсем маленькими, когда он рассказал мне что нашел у сестры банку снотворного. Он так злился на нее. Он хотел, чтобы она жила. Тео боялся что Тара сделает с собой… Тео боялся ее потерять. — Он смотрел как она умирает, — голос Трейси был севшим и тревожным, — и я не знаю почему ты это оправдываешь.       Стюарт ушла так и не дав Талботу возможность объяснить что-либо. Правда была в том что Тео Рэйкен позволил своей сестре умереть. Неужели он так сильно хотел жить сам?       Бретт отыскал друга в школьном коридоре. Тео выглядел мрачнее обычного, слегка потерянным и явно желал закинуться какой-нибудь дурью. Сердце Талбота от этого сжалось. Для него Тео был как брат. Очень неспокойный, вечно влезающий в неприятности, депрессивный, в поисках очередного кайфа, но брат. — Зачем ты сделал это? — Она все равно узнала бы. Лучше от меня. — Зачем так? — Как? Я просто сказал ей правду. — Тео… — Бретт устало прикрыл глаза. — Мне тоже нужно говорить что я убил Вайолет и Эллисон?       Тео посмотрел вниз. Он определенно не считал так. Бретт сжалился: — Есть вещи, которые ты не можешь изменить ни в момент когда они случаются, ни спустя время, понимаешь? Ты не виноват в смерти Тары. Я знаю, что больше чем кто-либо ты хотел чтобы она жила. — Ты успокаиваешь себя этим? Или походами на кладбище?        Тео всегда был догадливым и понять откуда мог возвращаться друг, испачканный в грязи с головы до ног, было не самой сложной головоломкой. Бретт отвел взгляд в сторону. — Вайолет… — он тяжело вздохнул, — не моя вина. Как и Эллисон не вина Скотта. Как Тара — не твоя. Если ты думаешь, что наказывая себя, ты выкупаешь прощение, то тебе пора повзрослеть.       Талбота кто-то окликнул, а затем этот кто-то появился в коридоре. — Ты идешь? — спросил парень из команды. — Да, дай мне минуту. — Бретт потер переносицу и нахмурился. — Мне пора на игру. Встретимся после.       Вайолет Батлер. «Любимая дочь и сестра. Ты — солнце нашей жизни».       Тео впервые был на кладбище со смерти Тары. Он даже не знает что написано на ее надгробии. Недалеко от могилы Вайолет была могила Эллисон. Короткая черточка, означавшая их жизни — это все что осталось от обеих девушек. И от Тары тоже. Тео не был уверен зачем он здесь, но продолжал сидеть рядом с Вайолет. Как будто мертвая девушка могла бы что-то ему рассказать. Могла бы облегчить его боль. Но молчание было удушливым. Оно лишь доказывало что Тео виноват. Нет избавления от боли. Нет избавления от чувства вины. Трейси права — он смотрел как умирает Тара. Он позволил ей умереть, а потом принял ее сердце, словно оно по праву завоевания принадлежит ему. Тео ненавидел это сердце и все решения что оно приняло, будучи еще ее сердцем. Тео хотел бы верить что это не его вина, не его крест, но он не верил. И никакие речи Талбота не могли это исправить. Как Талбот мог верить в собственную невиновность, когда под этим камнем лежит девушка, которая умерла от его предательства? Тео не осуждает, он просто хочет этому научиться. — Серьезно?       Поверить в появление Бретта было трудно, но он правда смотрел на Тео сверху вниз. Мокрый после душа и спокойный, как всегда. — Поднимайся. Это моя ноша, не твоя.       Тео нахмурился от сказанных другом слов: — Ты же говорил что ее смерть не твоя вина. — Не моя вина и не моя ноша — это разные вещи. Я не виноват в том что мы попали в аварию или в том что она не выжила в той аварии. Я виноват лишь в том, что подвел ее, но ее смерть не моя вина. Это моя ноша, потому что это случилось. Со мной и с ней. И я буду помнить это до конца жизни.       Бретт присел напротив камня и провёл рукой по маленькой черточке между датами, словно так он все ещё мог быть частью ее жизни. — Вайолет была дорога мне. Другой вид любви, но я не знал никого кто мог бы хоть немного быть на нее похож. Для меня она была ангелом. И если ты думаешь что нечто подобное можно забыть, то ты ошибаешься. — Талбот перевёл взгляд на слушающего его Тео. — Поэтому это ноша, которую я пронесу через всю жизнь, короткую или длинную. — Разве это не одно и тоже? — Тебе пора взять себя в руки и понять, что твое самобичевание — это лишь способ сбежать от реальности. Прекрати думать, что твоя жизнь остановилась на том мосту. Ты не умер той ночью. Прими последствия… Перестань бояться и прими последствия. — Я не могу даже взглянуть на ее могилу, — признался Тео. — Это нормально. Ты не должен, но если хочешь… — Тео отрицательно замотал головой, — хорошо. Пойдем перекусим. Расскажу тебе о том как я надрал зад твоей школе. — Вылетели из турнира? — Нет, у них еще сеть шанс отыграться.       Младший Уитмор снова приехал навестить родных и от этого в доме стало шумно. Он был словно фейерверк, а его заразительный смех заполнял, казалось, все комнаты. Семейство сидело за ужином, и Джексон рассказывал о своих приключениях и о парне, который ему нравится. По настоящему — повторял он. Трейси было не до этих милых рассказов. Она не переставала думать о том что узнала сегодня. В голове то и дело мелькали обрывки фраз.       «Я не знал что происходит». Ему было всего девять лет. Как он мог ее спасти? Но достаточно ли он злился на нее или просто хотел чтобы сердце сестры спасло ему жизнь?        «Он очень любил свою сестру» Можно ли любить человека и смотреть как он мучается? Можно ли, если думаешь что только так он усвоит урок?       «Я пытался вытащить ее, но не мог» Как сильно мог быть напуган девятилетний ребенок от того, что не может ничего исправить? Или почти уже взрослый парень при воспоминании о том что произошло?       «Тео боялся ее потерять» Потерять из-за страха потери? — Трейси, ты в порядке?       Девушка опасливо оглядела присутствующих, словно могла взболтнуть мысли вслух. Но по лицам семейства поняла что секреты остались при ней. — Все в порядке. — Тебя что-то беспокоит? — Я не очень хорошо себя чувствую, я могу подняться к себе? — Конечно, родна… — Алисия остановилась на полуслове. У Трейси в голове произошел взрыв. Зачем Алисия пыталась назвать ее так? — Спокойной ночи, — еле выдавив лишь это, Стюарт скрылась из столовой.       Ночь, к сожалению, оказалась неспокойной. Трейси пришла в себя, удерживаемая Джексоном, с ножом в руке. На полу, с порезанным плечом, сидела Алисия и с неподдельным страхом смотрела на девушку. Перед ней со стаканом в руке стоял Джон Уитмор. — Нет, нет-нет-нет — Трейси задыхалась от ужаса, — что я натворила? — Трейси, все хорошо, посмотри на меня, — голос старшего Уитмора был хладнокровно мелодичен, — дыши, хорошо?       Джексон взял нож из рук Трейси. Алисия встала и осторожно сделала шаг в сторону девушки. Трейси в свою очередь сделала шаг назад. — Трейси, родная, — попыталась женщина. — Что я сделала с Вами? Что я сделала?       Попытка бегства оказалась неудачной — Джексон догнал и схватил ее в два прыжка. — Пожалуйста, дай мне уйти! Пожалуйста… — Трейси плакала. — Милая, послушай… — Нет, пожалуйста…я хочу уйти. Я не вернусь…дай мне уйти. — Трейси, ничего страшного не случилось, посмотри на меня, — Стюарт могла смотреть лишь на рану, которую оставила на теле женщины. — Ты не можешь подвести нас, Трейси. Мы хотим помочь тебе и нам нужно, чтобы ты верила нам, хорошо?       Трейси не понимала чем заслужила это доверие и уж тем более прощение. Она провела два дня, не покидая четырех стен своей комнаты. На утро третьего дня в дверь постучали. — Это я, — голос Алисии звучал мягко, но Трейси боялась.       Женщина все же зашла. Она без какой-либо тревоги пересекла комнату и села на кровать. От нее пахло лилиями или чем-то подобным. Одетая в белый костюм, она была элегантна. Легко подняв руку, женщина погладила Трейси по волосам. — Можно поговорить с тобой? —Трейси кивнула. — Ты не виновата в том что произошло, понимаешь? — Я ранила Вас. — Тебя… — женщина мягко улыбнулась. — Я не пытаюсь стать твоей мамой, но я тебе не чужая.       Трейси нахмурилась, Алисия снова погладила ее по волосам. И вздохнув, продолжила: — Я помню тебя совсем маленькой. Такую крошку мне доверила на руки твоя мама. Мы дружили с самой школьной скамьи, все вчетвером. Я была так рада, что ты у них появилась. Они так ждали тебя. Тебе было не больше двух лет, когда нам пришлось уехать. Джону предложили работу в Лондоне. Джексон нашел нас там, — женщина улыбалась, — он стал нашим светом. Такой маленький и одинокий. Мы не могли взять ребенка и покинуть страну по щелчку пальца. Смерть твоей мамы застала нас там. — Поэтому я не знала о вашей дружбе? — Ты просто не помнила, — снисходительно улыбнулась Алисия. — Мы хотим, чтобы ты стала частью нашей семьи. Мы любим тебя. Мы знаем все что произошло и знаем о твоих кошмарах. Тебе стоит только довериться нам. Мы очень постараемся не обмануть это доверие. — Спасибо. Трейси сделала то, чего не делала уже очень давно — она первой обняла кого-то.       После разговора с Алисией стало легче. Что-то определенно стало другим, и пока Трейси не увидела Тео на трибунах, она не знала что именно. Он сидел в наушниках, сцепленные руки локтями упирались в колени, а сам он смотрел вперед, на поле — Трейси знает — без особого любопытства. Стюарт закусила губу, улыбнувшись от собственной глупости. Она подошла и сев рядом с ним, забрала у него один наушник. Тео в недоумении оглядел ее с головы до ног. — Это все еще худший подкат, — без эмоционально осведомила она парня. На что тот улыбнулся.