Чувства за деньги.

      Томас проснулся от того, что тонкие холодные пальцы гладили его по спине, отчего по телу пробежали мурашки. Он делал вид, что спит, чтобы Дилан продолжал ласкать его. Брюнет аккуратно провел рукой по его талии и придвинул парня чуть ближе к себе. Они оба были обнаженные, но это ни капли не смущало. Дилан провел носом по его затылку и оставил легкий поцелуй на шее, далее он спустился к плечу и легонько укусил его, а затем лизнул. Томас довольно промурчал и не смог скрыть улыбки. Он, не открывая глаз, повернулся к О’Брайену и тут же поцеловал его, закидывая на бедро парня ногу и прижимаясь. Да, они оба не чистили зубы, но плевать, ведь губы Дилана все равно были сладкими, словно спелые персики, поэтому их хотелось целовать еще более страстно, кусать до крови. Томас повалил брюнета на спину и сам навалился на него сверху, продолжая целовать уже опухшие губы. Разорвав поцелуй, он перешел к его шее, оставляя маленькие красные метки, которые пройдут буквально через пару минут. От шее блондин перешел к ключицам, груди, животу… Дилан провел рукой по его пшеничным волосам, отчего тот поднял голову, и они встретились глазами. Зрительный контакт всегда смущал Тома, поэтому он слегка покраснел и отвел взгляд. О’Брайен улыбнулся и потянул его на себя, а затем сам поцеловал, перекатываясь и меняя позицию. Теперь он сверху и уже нависал над Томасом. Дилан немного отстранился, но они оба обжигали друг друга горячим дыханием и смотрели друг другу в глаза. На щеках Сангстера был красный румянец смущения, а у Дилана красный румянец возбуждения. — Доброе утро, — прошептал брюнет ему в губы и ухмыльнулся, когда заметил, что тот пытается отводить взгляд от его глаз. — Доброе утро, — на лице светловолосого появилась теплая лучезарная улыбка, которая, кажется, могла бы осветить весь хмурый Лондон. Дилан лег рядом и крепко обнял своего мальчика. — Как ты себя чувствуешь? — с ноткой волнения спросил брюнет, ведь вчера у них выдался довольно веселый вечер и… Дил даже толком не подготовил его, прежде чем войти в него, поэтому, наверняка, задница у этого парня болела знатно. — Все нормально, не волнуйся, — он все еще улыбался. Солнышко. Больше слов для него не найти, да и вовсе не надо было. — Я все же попрошу, чтобы Уэс дал нам недельку отдыха. А то, как я понял, следующая сцена — постельная. Ты просто разорвешься, мне кажется, — вздохнул Дилан, поглаживая светлые волосы. На солнце они почему-то отдавали рыжим. — Да я бы… — Это не обсуждается. Сегодня у тебя постельный режим, а не постельная сцена, понял? — он поцеловал его в макушку. — Ладно-ладно, я понял, — Том как-то глупо хихикнул. — Не хочешь завтра в Лондон вернуться? Мы бы прогулялись по парку, поели бы мороженое… — А почему не здесь? — Том удивленно изогнул брови. — Ну… мне даже сейчас кажется, что Уэс за нами следит. Это немного пугает. — А еще это жутко. — В точку, Томми. Ну так, что думаешь? — Я согласен. Как насчет парка аттракционов? Там много сладостей и все такое… — Я бы с удовольствием прокатился с тобой на американских горках, — Дилан улыбнулся. — О нет, ты же знаешь, что я до жути боюсь их… ну уж нет, спасибо, я все еще хочу насладиться своей молодой жизнью, — он прикрыл глаза и отрицательно покачал головой. — Я же буду рядом, чего ты? — брюнет поцеловал его в шею, что вызвало новую волну мурашек на бледной коже Сангстера. — Вот именно, что я волнуюсь за тебя, а не за себя, — тихо буркнул Том, а затем глянул в глаза цвета темного шоколада. В них действительно можно было утонуть и он почти это сделал, но обладатель сей очей заговорил. — А что со мной может случиться? — кажется, еще немного, и он бы точно рассмеялся, пока не заметил хмурые брови Томаса. Это его остановило. — Мы не будем кататься на американских горках и точка, разговор закончен, — утвердительно сказал блондин. — Там есть тоннель любви. В нем хотя бы прокатимся? — Безусловно. На чем угодно, кроме американских горок, — Сангстер улыбнулся и поцеловал Дилана в его аккуратный тонкий носик, а затем вырвался из теплых объятий, чтобы найти свои боксеры. — И куда ты все закинул? — вздохнул парень, заглядывая под кровать. — Бинго! — А лежать кто весь день будет? — простонал Дил, утыкаясь лицом в подушку. — Я просто есть хочу. Ты же хочешь? Я готовлю, — последнее сказанное им предложение заставило брюнета приподняться и удивленно глянуть на него. Томас рассмеялся и скрылся за углом, шагая в ванную комнату. — Охренеть, — прошептал Дилан и, беря телефон в руки, ложится обратно. Он ищет в контактах Уэса, чтобы написать ему о том, что они с Томасом хотят недельку отдохнуть от таких жарких съемок. «Слушай, Уэс, мы с Томми отдохнем немного, ладно? Просто устали немного.» «Устали?)» Скобочка. Черт, он серьезно следил за ними?! «Ну… да.» «Стесняюсь спросить, от чего?» «Просто устали и все. Нам нужна неделя, ладно? Мы хотим смотаться в Лондон.» «Кая прилетела.» «Что?!» «Она идет к вам.» «Черт, ты серь…» Дилан не успел дописать, но дернулся и отправил, когда услышал стук в дверь. — Вот дерьмо! — О’Брайен оглядел номер: повсюду одежда, все постельное белье разбросано, скомкано, кажется, даже до сих пор пахло сексом, да и Дилан без трусов — замечательно! — Что такое? — из-за двери выглянул Томас, который снова был голый. И зачем ему только нужны были его трусы? Светловолосый наблюдал, как обнаженный Дилан носится по номеру и собирает вещи. В дверь снова постучали, но более настойчиво. — Кая пришла! Минутку! — крикнул О’Брайен, собирая последние вещи. Он уже собирался открывать дверь, как вдруг… — Дилан, оденься! — как-то возмущенно сказал Томас и, фыркнув, закрыл дверь ванной. — Точно, одежда! — брюнет начал поспешно надевать на себя все, что нашел. Кажется, на нем были шорты Томми, которые почему-то лежали на тумбочке и майка… тоже Томаса. Она мала ему, но времени нет. Ой, черт, кажется, он ее надел наизнанку, да и еще задом на перед… Дилан открыл дверь и перед ним стояла улыбающаяся молодая девушка с темными длинными волнистыми волосами. Ее сверкающие голубые глаза можно было увидеть за километры. Это и нравилось Дилану в ней. У Каи на лице появилась её прекрасная улыбка, а затем звонкий смех раздался по всему коридору. — О боже, ты видел себя? — смеялась Кая, проходя в номер. Вещи так и были раскиданы. — И тебе привет, — вздохнул Дилан, закрывая дверь. — Я рада тебя видеть, — она все еще улыбалась и глянула на дверь ванной. — Томас там? — О’Брайен положительно кивнул. — Он моется. И что-то уже очень долго, — чуть громче сказал брюнет, чтобы тот услышал. — Выхожу я! — раздался глухой крик из-за двери. Кая хихикнула. — Чаю, британская принцесса? — ухмыльнулся парень. — Дилан, ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты меня так называешь! — тяжело вздохнула темноволосая. — Да, от чая не откажусь, — она вновь оглядела весь этот беспорядок, а затем прошла на кухню. — Что расскажешь? Как… семья? — запнувшись, спросил брюнет. Если быть честным самим с собой, то на съемках «Бегущего» Дил буквально запал на нее. Нет, он знал, что у нее муж и ребенок, но черт… Кая прекрасна, словно принцесса. — Нет уж, сначала ты расскажи, как заставил Томаса сняться с тобой, — она сделала свое любимое выражение лица-хитрую-мордочку, аля «расскажи мне все до мельчайших подробностей, особенно про то, как ты затащил его в постель». — О боже, все со съемок еще знают, что Том по уши влюблен в меня! Ну, конечно, я воспользовался этим. Да, подло и ужасно, но что не сделаешь ради денег, верно? — он намекнул на то, что последняя сцена Терезы в фильме — это ее поцелуй с Томасом. — И правда, — она хмыкнула и как-то разочарованно посмотрела на стол. — То есть… ты его не любишь? — Ну… как друга — люблю. Мне нравится проводить с ним время и все такое, но как парень… не знаю. Мне сложно. Я больше по девушкам, понимаешь? — Я больше по девушкам… — повторил тихий голос светловолосого, который стоял в дверном проеме. — Вот же… — Ничего не говори, ладно? — попросил Том и повернулся спиной. — Эй, Томми… — начала Кая. — Привет, дорогая, — он улыбнулся, а по щекам уже стекали соленые слезы. Сангстер быстро накинул на себя пиджак и попытался убежать, но Дилан поймал его за локоть. — Не прикасайся ко мне, — спокойно произнес парень и отдернул руку. — Но… — Заткнись, — прорычал Томас. Они пересеклись взглядами и Дилану на секунду показалось, что его глаза почернели из-за злости, но это было совсем не так. В них была только печаль, обида и боль. Они будто говорили: «Зачем ты так со мной? Я же правда люблю тебя и доверял тебе». Томас убежал. — Знаешь, кто ты? — спросила Кая, вставая сзади брюнета и скрещивая руки на груди. — Идиот. Дурак. Придурок. Дебил. Сука. Сволочь. Кусок дерьма… — Ты тот, кого любит Томас. Ты тот, кому он доверяет. Ты тот, кого он простит за любую ошибку. И ты тот, кто должен все исправить. Но я думаю, что ему лучше сейчас побыть одному. Пусть покурит, все переварит. Ты же не сказал, что тебе сейчас нравится девчонка. Он поймет, не глупый, — девушка лучезарно улыбнулась и положила руку на крепкое плечо Дила. — Удачи вам, мальчики, — она поцеловала его в щеку и тоже вышла. Британская принцесса была до безумия права, но надо дать ему время.

***

      POV THOMAS. Я бежал. Бежал так, что спотыкался и даже падал… Было больно, но я не чувствовал эту боль из-за моральной. Дилан буквально воткнул десять… нет, сто… тысячу ножей мне в сердце. Мне так больно… Так… больно… Снова упал. Колени уже в кровь, но я по прежнему ничего не чувствую, кроме ежесекундных уколов в своем сердце. Не могу встать — ничего не вижу из-за слез. Они такие горячие, как… губы Дилана. На вкус они, как самые спелые персики. Я ненавижу персики. Теперь. Я ненавижу Дилана. Теперь. Кажется, мои силы начинают покидать меня совсем, и я уже чувствую, как лежу на сыром асфальте. Сквозь какую-то дымку в своей голове я слышу кричи людей, некоторые из них даже произносили мое имя. Хах, а ведь я довольно популярный, а теперь лежу тут, на мокрой улице, отвергнутый и совсем один. Неужели людям не плевать на меня? Почему они пытаются привести меня в чувства? Я не хочу! Просто оставьте меня в покое! Но… у меня не было сил даже сказать что-то, поэтому я продолжал лежать, но недолго. Мое тело с легкостью поднял… или подняла? А, впрочем, неважно. Меня просто подняли, положили на каталки и погрузили в машину скорой помощи. И правда скорая. Возможно, хотя бы в больнице я не буду думать о нем. О его запахе, голосе, шутках, волосах, родинках, рассыпанных по всему лицу и телу, о его улыбке… Черт, даже сейчас я не могу перестать думать о нем. Кажется, на моем лице вылезла глупая улыбка. Я его люблю. Люблю и ненавижу. Такое бывает? Видимо, что да. А как тогда иначе объяснить то противостояние, что творится сейчас внутри меня? Либо это существует, либо я какая-то ошибка в этом чертовом мире. Знаешь, Дилан, даже когда мне плохо из-за тебя, то… я все равно думаю о тебе? Да, именно так. Я бы сказал это, но не могу, да и его нет рядом. Но в моей голове полностью сидит образ кареглазого брюнета, который улыбается мне своей самой яркой улыбкой, словно пытается заставить улыбнуться меня. Что ж, у него получилось. Я улыбаюсь воображаемому Дилану в своей голове. Может, хотя бы он не причинит мне боль? Я надеюсь и буквально прыгаю в его объятия. Он смеется, я тоже. Нам хорошо.

***

      — Как он?! — запыхавшийся Дилан подбежал к палате Томаса, возле которой стоял мужчина средних лет. — С ним все в порядке, но он пока без сознания. Иногда бормочет что-то, чаще произносит Ваше имя. Наверное, хочет, чтобы Вы были рядом, проходите, — врач пропускает брюнета в белую комнату, посередине которой лежал Том. В его руке была игла, которая была присоединена к капельнице. — Боже, что же я наделал?.. — прошептал парень и сел рядом со светловолосым пареньком. — Дилан… — вновь произнес тот. Врач сказал, что он часто повторяет его имя. — Я рядом, — сказал он и выдавил из себя улыбку. — Я не уйду, — брюнет взял Сангстера за руку и крепко-крепко, но нежно сжал ее, а затем прислонил к своим губам, прикрывая глаза. Томас улыбнулся. — Дилан?.. — это звучало как-то вопросительно. — Что, милый? — шепотом спросил О’Брайен. — Я тебя ненавижу, — прохрипел он. Парень все еще без сознания и несет то, что в голову взбредет. — Я знаю. Я люблю тебя, — Дил поцеловал его ладонь и вновь улыбнулся. — Все будет хорошо, — таким же томным шепотом произнес брюнет. Он держал его руку в своих руках, а затем положил ее себе на колени. Телефон парня завибрировал. Сообщение от Каи. Она уже обо всем узнала. «Что с Томасом?! Он в порядке?» «С ним все хорошо, не переживай.» «Уверен? Мне приехать???» «Кая, успокойся, все нормально. С ним рядом я.» «Этого я и боюсь. Ладно, если что, то пиши, звони и я приеду.» «Спасибо.» Буквально через минуту его телефон снова начал вибрировать. Теперь Уэс. «Ребят, я вам дал выходные не для того, чтобы вы что-нибудь натворили!» «Успокойся, все хорошо.» «Хорошо? Да мой актер сейчас валяется в больнице без сознания!» «Но он в норме. Немного переволновался.» «Я не удивлюсь, если причина его волнения — это ты.» «Так и есть. Я идиот.» «Никто и не сомневался. Господи, береги его. Ты никогда больше не найдешь человека, который будет к тебе так относиться, как Томас. Он любит тебя, заботится о тебе, он готов на все ради тебя. Ты понимаешь это? Хватит причинять ему боль.» «Я тебя услышал. Спасибо.» «Пару дней назад ты говорит то же самое.» «Я правда понял.» «Смотри, чтобы это не повторилось, потому что однажды… люди не вечны, Дилан.» Брюнет ничего не ответил. Люди не вечны. Дил посмотрел на Тома и шумно сглотнул. Ком подступил к горлу и он закусил нижнюю губу. Дыхание стало неровным, а из глаз потекли слезы. — «А что, если бы с ним что-то случилось? А если бы он себе что-то сделал? Я бы никогда себе этого не простил!» — крикнул он у себя в мыслях, смотря на друга. — Дил-Дил… — Что, солнышко? — дрожащим голосом и с улыбкой спросил он. — Я люблю тебя, — сказал блондин. — Я люблю тебя, — повторил О’Брайен и поцеловал парня к лоб с небольшой задержкой, а затем медленно отстранился и наклонился к губам. Он нежно поцеловал его, положив свою вспотевшую ладошку на его прохладную щечку. Поцелуй был безответным и недолгим, поэтому Дилану пришлось отстраниться.       В этот день Томас так и не очнулся.