back to the game

— Ты не выдержишь, — равнодушно заметил Тор. — В этот раз не выдержишь, брат. — Заткнись, — прорычал Локи, скалясь, как одичавший зверь. — Заткнись! Громовержец стоял у дальней стены, прислонившись широкой спиной к посеревшему войлоку, и в его голубых глазах, похожих на весеннее высокое небо, блестела насмешливость. Это всегда раздражало трикстера: мужчину откровенно бесил такой взгляд могучего аса, озорной и беззаботный, как будто дела не оставляют желать лучшего. — Да как я умолкну? — поинтересовался Бог Грома, и его плечи дёрнулись под серой накидкой. — Мы же оба знаем, что я лишь плод твоего буйного воображения, брат. Хочешь, чтобы я заткнулся, — заткнись сам. — О, подобное не лишено смысла: до столь умной мысли настоящий Тор вряд ли бы сумел додуматься, — злобно выплюнул Лофт, сердясь на собственную нерешительность. — Я хочу, чтобы ты исчез! — Неискренне хочешь, — Тор улыбнулся одной из своих обезоруживающих улыбок, от которых все асгардские девы приходили в восторг, а трикстер ощущал подкатывающую тошноту. — Желай лучше, брат. Локи открыл рот, чтобы бросить в ответ очередную колкость, полную яда, но тотчас же поджал губы. К чему это ехидство? Зачем ему спорить с самим собой, соревнуясь в остроумии? — Зачем-зачем… — пробормотал Бог Грома и задумчиво покачал головой. — Разве ты не понимаешь, брат? В этих невзрачных стенах безумие настигает так же стремительно, как первые осенние заморозки. Если ты не будешь беседовать хотя бы с самим собой, то боль, что пожирает твое тело, сожжет и твой разум, — Тор прикрыл глаза, откинув голову на грязный войлок. — А после этого ты потеряешь себя, и прощай, возмездие! Трикстер снова промолчал. Он внимательно оглядел Бога Грома — тот выглядел слишком реальным, будто его точный образ был выдолблен под коркой у Локи — и перевел взгляд на дверь в палату. По коридору глухим эхом стали раздаваться шаги, и Бог Обмана не удержался от тихого вздоха. Круг его личного Хельхейма начался вновь. От ледяной ванны они отказались сразу — видимо, поняли, что Тома Блэка холодом не проберешь — и изменили курс интенсивной терапии. Посещение электрошока занимало большую часть лечения пациента, иногда разбавляясь принятием успокоительных препаратов, от которых обычно мозги превращались в вату, и профилактическими избиениями. Вчера вот трикстеру показалось, что его добрым друзьям удалось сломать ему пару-тройку ребер во время процедур, но, хвала звездам, все ограничилось только сильными ушибами, разлившимися иссиня-черными гематомами на боках. В какой-то момент Локи стал привыкать к истязаниям, но и здесь он крупно ошибался: обычно боль накатывала мужчину не в течение процесса, а после него, заставляя безвольно валяться на полу палаты большую часть ночи. Оставшееся время трикстер тратил на перепалки с самим собой, который принимал образ могучего аса, и это, если честно, было единственной отдушиной Бога Коварства. Застаревшая ненависть к сводному брату взбудораживала затуманенный болью разум, заставляя не утрачивать чувство гнетущей реальности. — Значит, я лишь средство для достижения твоих целей, — громовержец перебил поток мыслей трикстера. — Собственно, ничего нового, брат. — Сейчас меня успокаивает только то, что ты — часть моего воображения, — Локи внезапно улыбнулся. — Если бы ты был реальным, то так складно не говорил бы. — Ого! — со смехом воскликнул Тор, хлопнув в ладоши. — К кому-то вернулось прежнее остроумие? Тогда сохрани его для своих дорогих друзей, что идут сюда. И вся веселость Бога Обмана испарилась, едва тот подумал, что произойдет с ним спустя несколько минут. Шаги в коридоре неожиданно стихли — они уже были здесь. Проклятье… Металлический ключ монотонно поворачивался в двери, отсчитывая время до очередного потока боли, готовившегося вновь обрушиться на Бога Обмана. Локи возвел глаза к потолку, словно молча взывая к высшим силам, и перевел взор на вход. Снова муки, снова страдания, снова борьба за собственную жизнь. Возможно, несколько лет назад мужчина даже не пытался бы сопротивляться: в один момент ему так невыносимо хотелось умереть из-за всех тех блядских чувств, что рвали его изнутри, и любая смертоносная авантюра казалась шансом на вечное умиротворение. Однако сейчас, пройдя через тьму и вернувшись обратно на свет, Локи не был в праве отдавать свою судьбу в чужие руки. Он умер, защищая брата, которого, чего таить, сам хотел бы прикончить, но в тот день у трикстера не оставалось иного выбора. Мироздание дало Богу Коварства второй шанс, вытащив его душу из небытия, и мужчина сразу решил, как поступит с тем, кто уничтожил асов, убил Хеймдалля и пытался выжечь голову Тора. Долг будет возвращен — как говорится, услуга за услугу. Когда трикстер посмотрел на место, где ранее находился Бог Грома, там, разумеется, никого уже не было. Дверь с металлическим скрипом открылась — близнецы сразу направились к Локи и поставили его на ноги. По сложившейся привычке санитары вывели мужчину из палаты и — о, какой кошмар — пошли по совершенно иному маршруту. — Сегодня. Это произойдёт сегодня, — пролетело в голове у трикстера. — Сегодня они захотят сотворить со мной зло. Его опасения подтвердились: Блейк стоял около одной из безликих металлических дверей и улыбался своей самой дружелюбной улыбкой. — Как себя чувствуешь, Томас? — любезно поинтересовался доктор. — Надеюсь, что замечательно. Локи удостоил мужчину бесстрастным взглядом, и Дональд, ощутив горький привкус разочарования, открыл дверь в процедурную. Санитары, нисколько не медля, усадили трикстера на неудобный металлический стул и начали фиксировать его кожаными ремнями. Блейк молча наблюдал за процессом, а затем пододвинул к пациенту столик на колёсах, чтобы начать набирать препарат. Путы сжимали руки Бога Обмана, который лихорадочно перебирал варианты своего спасения, как неожиданно его взгляд упал на столик: там находился скальпель. — Так, и каким же, блять, образом я вколю ему успокоительное? — отбросив прежнюю любезность, раздраженно спросил Блейк. — До того, как застегивать ремни, надо было закатать ему рукава на рубашке! — Доктор, неужто через ткань игла не пройдёт? — насмешливо отозвался Боб, прислонившись спиной к двери. — Идиот, укол не внутримышечный, — фыркнул Дональд. — По-твоему, у меня есть рентгеновское зрение, и я смогу увидеть под рубашкой вену? Тод, смерив строгим взглядом своего близнеца, начал отстегивать ремень с левой руки трикстера. Блейк, заметив безысходность в зелёных глазах пациента, отвернулся к Бобу, чтобы высказать ему все, что о нем думал. Взор Локи был направлен в никуда, однако едва его запястье избавилось от пут, мужчина метнул быстрый взор на Тода, сфокусированном на рукаве рубашки. Сейчас! Одного резкого удара по кадыку хватило, чтобы санитар схватился за горло, потеряв способность говорить. Этой заминки хватило, чтобы Бог Обмана схватил скальпель, — острое лезвие стремительно сверкнуло, разрезая ремень, фиксирующий правую руку. — Теперь моя очередь, — недобро усмехнулся Локи в собственных мыслях и резко подался вперёд. Тонкий металл легко вошел в глаз сбитого с толку Тода — в этот раз Бог Обмана откровенно повторялся — и, когда санитар открыл рот, чтобы завопить, лезвие полоснуло его по шее. Красная полоска мгновенно проступила на коже, и санитар, покачнувшись на месте, упал на пол, захлебываясь горячей кровью. Боб, в отличие от доктора, стоящего спиной к трикстеру, видел произошедшее и тотчас же изменился в лице. Его нижняя губа задрожала, и мужчина, сам того не ведая, сделал несколько шагов вперед и опустил взгляд на бьющегося в предсмертной агонии брата. — Тод… — его голос был полон ошеломленного замешательства. Блейк в свою очередь развернулся, и при виде умирающего на холодном полу санитара и сжимающего окровавленный скальпель пациента вся кровь отхлынула от лица доктора. Шок сразил Дональда, лишив возможности двигаться на некоторое время, что нельзя, увы, было сказать о втором близнеце. В глазах мужчины загорелся болезненный огонь, который бывает только у отъявленных безумцев, и он, слепо повинуясь святому долгу отмщения, двинулся в сторону Бога Обмана. Несмотря на то, что трикстер был на вид хилее санитара, Локи мог похвастаться большей силой и ловкостью: едва Боб приблизился к ётуну, он смог увернуться от удара и воткнуть скальпель прямиком в сонную артерию своего мучителя. Смертный, ощутив острую боль в районе шеи, схватился за обжигающе ледяной металл и рухнул на колени. Трикстер утратил какой-либо интерес к близнецу и обернулся к дрожащему Блейку. — Ну, что, доктор, — хрипло промолвил Локи, впервые за все время заговорив с Дональдом, с широкой, явно довольной улыбкой. — Готовы ли Вы продолжить лечение? Будем придерживаться выбранного курса, или следует обратиться к инновационным методикам ради разнообразия? — Том… — в распахнутых серых глазах Дональда дребезжал самый настоящий, животный, первобытный страх. — Постой, давай поговорим. — Снова хотите обсудить, как я себя чувствую, доктор? — черные брови мужчины скептически вздернулись. — О, может, обойдемся без лжи, доктор Блейк? — трикстер наклонил голову набок, лукаво прищуриваясь. — Не делайте вид, что Вам важно, как я себя чувствую. Врач, сливаясь цветом лица со своим больничным халатом, вжимался в бетонную стену и боязливо, как кролик, зажатый удавом, смотрел на Бога Обмана. — Том… Том, прошу… — в своих жалких мольбах Блейк был на грани отчаяния. — Том… — О, доктор, Вы ошибаетесь, — мужчина покачал головой, не соглашаясь со сказанными. — Помните, шесть лет назад на Нью-Йорк напала армия иноземцев? — трикстер вглядывался в глаза Дональда, упиваясь страхом, что бурлил в них. — О, конечно, Вы все помните… Так вот, доктор, эту армию вел я, решив поквитаться с Тором, одним из великих Мстителей, — Локи не удержался от лучезарной улыбки. — Я начал войну против собственного брата, и Вы действительно думаете, что я пощажу Вас? Вас, ничтожного смертного, что насиловал мой разум и тело? — внезапно лицо Бога Коварства посерьезнело, а хитрый взгляд похолодел, придавая своему владельцу жестокое выражение. — О, доктор, я скорее сгорю в Хельхейме, чем выкажу Вам милосердие. Локи сделал шаг вперед, и через миг рот доктора Дональда Блейка навсегда застыл в безмолвном крике. Санитарские рубашки были безнадежно запятнаны кровью, и Локи шустро стянул докторский халат с тела врача. Пятен на нем, к счастью, не было много, и в таком виде мужчина точно бы сумел дойти до кабинета Дональда, расположенного на втором этаже лечебницы. Коридор пустовал, и трикстер, озираясь по сторонам, быстрым шагом отправился к лестнице. Одна, вторая, третья — мужчина в голове считал ступеньки в такт бьющемуся в груди сердцу. Волнение безусловно было оправдано: если он попался бы кому-то из персонала лечебницы, то все бы пропало. Абсолютно все. В халате Блейка лежала тяжелая связка ключей, и Локи сжимал ее в руках, словно переводя все свое напряжение в холодный металл. На этаже послышались голоса — Бог Обмана юркнул за угол, где находился нужный кабинет, и принялся открывать дверь. В тишине коридора эхом раздавался топот, который с каждым мгновением оказывался все ближе и ближе к мужчине, который лихорадочно искал нужный ключ. Возможно, в этот день судьба была благосклонна к Локи из Асгарда: врачи не успели дойти до места, где находился трикстер, как вдруг замок щелкнул, пропуская мужчину в кабинет. Бог Коварства тотчас же скрылся в помещении и, поспешно заперев дверь, сполз по стене на пол. Мужчина закрыл лицо руками, часто и быстро дыша, и старался успокоиться, однако сердце, бешено стучащее в груди, больно отзывалось в висках, мешая трезво мыслить. Свобода. Наконец-то свобода. Однако наслаждаться ею вдоволь трикстеру было непозволительно: время неумолимо шло вперед, и мужчина так и не покинул треклятую лечебницу. Встряхнув головой, Бог Обмана поднялся на ноги и принялся дальше действовать. У Блейка в минималистичном белом шкафу был комплект сменной одежды, состоящий из темно-серых спортивных штанов и толстовки с капюшоном, чёрных кроссовок, несколько пар чистых белых носков и синей футболки. Локи скинул больничную робу, залез в душ — да, у долбаного доктора в кабинете была персональная душевая комната — и стал быстро смывать с себя грязь, пот и кровь. Прикинув в голове, что в запасе для побега находилось минут десять, трикстер решил привести себя в порядок, чтобы лишний раз не привлекать внимание своим неприглядным видом. Минута, две, три — и вот наконец ароматное лавандовое мыло принесло долгожданную чистоту. Обтеревшись сухим полотенцем, Локи натянул свежую одежду и прислушался в звукам в коридоре. Тихо. Пока ещё. Ухмылка невольно попросилась на тонкие губы, и мужчина подошел к окну и распахнул его. Вылезти на каркас было слишком легко, как и спуститься по металлической сливной трубе на землю, а затем перемахнуть через каменный забор. В «Мэдгад» не беспокоились об охране, потому что пациенты не могли сбежать из лечебницы из-за особого курса лечения, и поэтому Локи не составило труда вырваться на свободу и умчаться в лес. Он бежал среди деревьев, недалеко от дороги, чтобы не заплутать, и старался уйти как можно дальше от этого проклятого места. Когда мужчина добежал до шоссе, ему сразу на глаза попалась автобусная остановка. — О, Мироздание, пошли мне транспорт! — взмолился мысленно трикстер, оглядываясь в сторону дороги, ведущей к больнице. Его время уже вышло — в больнице должны были найти тела и начать искать виновника чудовищного убийства сотрудников «Мэдгад». Разумеется, кто-нибудь знал, что именно сегодня доктор Блейк проводил процедуру для особо опасного пациента, и нетрудно догадаться, кто же виновен в преступлении. Четыре минуты, пять, шесть — кажется, врачи и санитары стали прочесывать здание лечебницы и прилегающую территорию в поисках убийцы. — Через сколько же они отправятся в лес? — подумал внезапно Локи, сидя на металлической скамье остановки. — Мне срочно нужно двигаться дальше. И тут внезапно — словно само Мироздание услышало мысли Бога Обмана — из-за поворота показался автобус. Он, неспешно подкатив к мужчине, остановился, и створки дверей со скрипом раскрылись. Локи сразу влетел в салон и, сунув водителю несколько монет за проезд, — спасибо доктору Блейку за финансирование — сел в самом конце пустого автобуса. Какое же счастье было наблюдать за тем, как проносился в зеленом вихре лес, как ехали навстречу машины, как ветер гонял по голубому небу пушистые облака! Трикстер ощутил, как невидимый груз упал с его плеч, и, глубоко вдохнув полной грудью, откинул голову на спинку кресла. Чувство тревоги осталось где-то там, далеко позади, и мужчина, впервые расслабившись за долгое время, даже не заметил, как вместо деревьев показались красоты города, а в салоне заметно прибавилось пассажиров. Однако автобус внезапно остановился, едва проехав по Нью-Йорку и пары кварталов: далее дорога была перекрыта полицейскими, которые разворачивали все проезжающие автомобили обратно. Локи высунул голову из распахнутого окна и увидел вдали чёрные столбы поднимающегося откуда-то с земли дыма. Что же стряслось? Может, пожар или какая-то авария? Водитель автобуса открыл двери, чтобы выпустить всех желающих на улицу, и трикстер незамедлительно выпорхнул наружу. Внутреннее чутьё подсказывало мужчине направиться в сторону дыма, и Лофт сразу же быстрым шагом пошел туда. Людей вокруг становилось все меньше и меньше, а по воздуху эхом разносились звуки сирен служб спасения. Нью-Йорк был опять переполошен, и Бог Обмана, кажется, догадывался, по каким же причинам так произошло. Когда ему все-таки удалось дойти до нужного места, откуда валил дым, Локи увидел хаос в чистом виде. Глядя на искореженные машины и полыхающий огонь, мужчина понял, что его предположения, к огромному сожалению, оказались верны. Он все-таки добрался до Стрэнджа. Война грядет, жестокая война!