скоро наступит весна.

      В комнате невыносимо жарко и душно, хотя окно открыто полностью, но это ни черта не помогает. Намджун запрокидывает голову назад, больно ударяясь затылком о стену. Он сжимает русые волосы рукой, толкаясь бёдрами навстречу горячему ротику; стонет гортанно, когда всё-таки головка упирается в глотку. Внизу живота напряжённо и тепло. Чимин отстраняется, дует на чувствительную, мокрую от слюны и смазки уретру, за что через несколько секунд получает по губам членом. Пак поднимается с пола, расстегивая джинсы, кидает их на соседнюю кровать. Намджун замечает отсутствие нижнего белья, а это одновременно возмущает и смущает парня. Русоволосый не думает о боли, резко насаживается на стоящий колом член, заполняя себя полностью.       — У нас не было секса неделю? — утвердительный кивок Чимина отрезвляет Кима от вида шлюховатого блондина, который так умело с первого толчка ласкает свою простату. — Тогда почему ты растянут?       — Я готовился. Ждал этого дня. Я не хотел тратить время на мою подготовку, — Пак выгибается в спине, пальцами сжимая плечи брюнета. — Блять, Намджун, трахни меня уже.       Ким подчиняется, придерживая Чимина за бёдра, начинает вдалбливать своё тело в его. По шее Нама стекает капелька пота, которую Пак слизывает кончиком языка, словно провоцирует на более грубые толчки. И у него это получается.       «Чимин никогда себя не растягивал. Ему нравилось, как это делаю я, даже когда времени было слишком мало», — Намджун кончает последним, ещё несколько раз проезжается членом по простате, вызывая стон боли Чимина, потому что анус сейчас невозможно чувствительный.       — Ты прекрасен, — брюнет кусает зубами мочку уха парня, ловя глазами смущенную улыбку.       — Пойдём в душ? — Чимин обхватывает руками торс Кима, прижимая их тела так близко, что пространства между ними просто не остаётся.

***

      — Ты вообще чем питаешься? — ворчливо спрашивает русоволосый, доставая из холодильника некоторые продукты и проверяет срок годности. — Почему не готовил, м?       — Мне нравится, когда ты стоишь у плиты в моей одежде.       Чимин постарался натянуть футболку Намджуна ниже, прикрывая свою голую задницу белой хлопчатой тканью. Ким тихонько смеётся, когда его парень наклоняется перед холодильником, открывая прекрасный вид на две упругие ягодицы. Пак видит каждую эмоцию брюнета боковым зрением; он закусывает нижнюю губу и улыбается. Закрывает дверцу морозилки.       Русоволосый расставляет ноги шире, показывая Наму розоватую дырочку, которая сокращается из-за мышц. Он проводит указательным пальчиком по анусу, поворачивая голову к парню и открывает рот в немом стоне. Намджуну больше не смешно. Брюнет наблюдает за провокациями Чимина, а в домашних штанах уже запредельно тесно и сыро.       — Рядом с тобой я чувствую себя кроликом, — Ким поднимается со своего места, приближаясь к блондину. — Я голодный.       — Я приготовлю тебе еды на неделю, если ты трахнешь меня у окна.       — А если кто-то увидит?       — Ты боишься?       Намджун целует мягко, но собственнически. Он поднимает футболку вверх, наклоняется и касается губами плоского живота. Горячие поцелуи на холодной коже бьют контрастом по Чимину. Ким ведёт его спиной к окну, отодвигая цветок дальше, а на подоконник усаживает парня. Русоволосый опирается спиной об окно, пропуская по себе миллиарды мурашек, когда губы Нама опускаются на красную головку.       Он ведёт языком по всей длине, очерчивая каждую выступающую венку. Смотрит в глаза Чимина и усмехается, заглатывая глубоко, замирает. Пак мелодично стонет, сжимая пальцами волосы брюнета. Намджун рукой тянется к яичкам, перекатывая их и легонько сжимая.       Окно постепенно начало запотевать. Чимин мельком смотрит на улицу: женщина что-то кричала ему, грозила кулаком; вторая закрыла глаза своему ребёнку и они скорее убежали; мужчина лишь улыбнулся, поднимая большой палец вверх, мол, молодец, пацан.       — Джуни, — блондин оттягивает лицо Намджуна от своего члена, доводя себя до разрядки рукой и пачкает низ живота. — Знаешь, я подумал, давай займёмся сексом в парке? Днём. В выходной.       — Что? Да ты с ума сошел! — брюнет, целует пухлые губы напротив, просовывает язык в рот и играется. — Ты обещал мне еду. Только сначала приведи себя снова в порядок.       Пока Чимин был занят готовкой, Намджун притащил на кухню ноутбук, садясь напротив парня так, что если тот посмотрит в сторону Кима, то экран ему точно будет не виден. Он ждёт пока система загрузится, перебирая в своей голове разные ситуационные случаи, которые могли как-то повлиять на его лучшего друга. Только даже зацепок никаких не было — настолько в жизни Юнги было всё идеально — семья, друзья, учёба, работа. Увольнение Мина Намджун всё-таки оставил себе на подробное изучение.       Ким подключается к вай фаю, заходит в интернет и снова ждёт пока браузер загрузится. На экране появляется поиск.       «Употребление промедола» – вылезло больше миллиона сайтов, но брюнет открыл лишь первые два.       «Отек легких, острая левожелудочковая недостаточность и кардиогенный шок...» — Намджун вспоминает, жаловался ли когда-нибудь Юнги на какие-то боли или недомогания, но в его мыслях только ОРВИ, которое пока что нигде в тексте не употребляется.       «Побочные действия: размытость зрительного восприятия, головокружение, головные боли, тремор, слабость, кошмары, депрессия, беспокойство, галлюцинации...»       Ким совершенно не замечает как рядом с ним давно стоит его парень. Брюнет хочет закрыть вкладки, притвориться, что он смотрит фильм или ещё что-то, но понимает, это уже бесполезно. Чимин увидел достаточно, чтобы сделать в своём мозгу другие заключения, и судя по его взгляду, даже выстроил у себя цепь проблем.       — Что-то случилось? — русоволосый обнимает рукой Кима, опуская подбородок на его плечо.       — Мне кажется, что Юнги что-то скрывает.

***

      Пепельноволосый, – пока Хосок спал развалившись на кровати, – достал из своей сумки чистое белье и выскользнул из спальни. Квартира была такой огромной, что такому крохотному в этом мире Юнги легко можно заблудиться. Он заглядывает в каждую дверь: спальня, небольшой кабинет, комната отдыха.       — О! — шёпотом вскрикивает Мин, когда наконец-то находит нужную комнату.       Ванная в приятных сиреневых тонах и с белой мебелью. Юнги скидывает грязную одежду на пол с мыслью «потом уберу». Парень аккуратно закрывает за собой дверцу душевой кабинки, включает горячую воду и тихо шипит. Кожа сразу становится красной, а прозрачные двери постепенно запотевают. Он усмехается, рисуя на кабинке глупые улыбающиеся смайлики и детские цветы.       Улыбка с его лица быстро растворяется в воде, когда дверца открывается и Хосок заходит в душевую. Черноволосый разбавляет горячую воду холодной. Он двигается ближе к Юнги, обнимая того со спины прижимает к себе. Мин задерживает дыхание, потому что такие объятия никак не сравнятся с объятиями у панорамного окна. Сейчас младший чувствовал всё: легко вздымающуюся грудь, затвердевшие соски, напряженный пресс и... пах. При чём пах был внушительных размеров и это пугало Юнги.       — Дыши, котёнок, — старший уткнулся носом в затылок Мина.       Он немного расслабил руки; одну всё также оставляя на животе, а другой поднимался вверх. Когда пальцы сжали сосок, пепельноволосый дернулся, чуть ли не падая на пол ванны, потому что ноги вдруг резко ослабели.       — Что ты делаешь?       — Тшш... я лишь хочу сделать тебя несчастливым.       Когда Юнги две недели назад согласился работать и жить у Хосока, он подписал себе самый настоящий договор с демоном. Если Чон просто проходил мимо парня – демон; сидел напротив него за кухонным столом – демон; спал на второй половине кровати – демон; обнимал его во сне – демон; дышал с ним одним воздухом – демон. Мину не нравилось то, что сейчас делал хозяин дома с его телом. Он не мог допустить этого, но тело наоборот отказывалось трезво реагировать на такую ситуацию.       — Хён! Пусти меня, пожалуйста!       — Ах! Ты правда хочешь, чтобы я тебя отпустил? — черноволосый опускает руку на член Юнги, который был в полной боевой готовности.       — Да! — даже для самого Мина осталось загадкой, простонал он это или выкрикнул. — Пусти. Пожалуйста, пусти. Я нехорошо себя чувствую.       Хосок не убирает свои руки от эрогенных зон младшего. Из-за этого Юнги становится ещё хуже и он чуть ли не падает на пол. Пепельноволосый наклоняет голову, сильно кусая старшего за запястье, прокусывая тонкую венку.       — Сука! — шипит Чон, отталкивая от себя младшего и ударяет его солнечное сплетение. Воздух в лёгкие не поступает несколько секунд, отчего Юнги похож на выкинутую на берег рыбу. Он склоняется к полу, сильно кашляя и рукой держится за ушибленное место. — Сука! Ты заплатишь за это!       Хосок смахивает с руки струйку крови, пиная Мина в живот и выходит из ванной, громко хлопая за собой дверью. Юнги плохо, в глазах снова начинает расплываться, а голова невыносимо болеть. Он ещё несколько раз кашляет, прикрывая глаза и немой крик о помощи вырывается из его груди.