скоро наступит весна.

      Юнги выходит из душевой кабинки, держась за голову и разминая пальцами виски. Ему обидно до ужаса, что Хосок его ударил просто так, но ведь значит ли это, что у старшего могло что-то случиться и он не сдержался? Мин смотрит на себя в зеркало, опуская глаза на живот, где вскоре должен появиться огромный синяк. Он закутывает своё тело в махровый халат, завязывая его на талии. Парень аккуратно выходит из ванной, оглядывая коридор по сторонам. Босыми ногами Юнги топает по холодному паркету, оставляя после себя мокрые следы.       — Хён? — парень заглядывает в спальню, стараясь застать хозяина квартиры – пусто. — Хён!       Не то, что пусто в комнате, а пусто во всей квартире. Чона не было дома и Мин хочет скулить брошенным щенком, потому что даже не слышал как хлопнула входная дверь. Юнги переодевается в домашнюю одежду, проверяет сотовый, — конечно, расстраивается, ведь ему даже никто не звонил, — и подходит к сумке в поисках таблеток. Он обшаривает все карманы, заглядывает даже во внутренние... страх зарождается глубоко в душе.       Гудки в трубке длятся вечность, а сердце у парня колотится сегодня; сейчас; в эту секунду. Мин пытается найти в аптечке аналоги таблеток, чтобы хоть как-то стало легче. В глазах плывёт с удвоенной мощностью. Юнги хватается за стоящие рядом предметы, ибо устоять на ногах становится сложнее. Голова кружится. Пепельноволосый облизывает губы, чувствуя кончиком языка металлический вкус во рту. Он проводит пальцами по желобку, размазывая кровь.       — Чёрт возьми! — парень закрывает нос рукой, снова и снова набирая один и тот же номер. — Возьми трубку, блять! Чёрт! Чёрт!       «Аппарат абонента временно недоступен. Перезвоните...       Юнги не успевает дослушать, телефон выпадывает из трясущихся рук, разбиваясь о кафельную плитку ванны. Плевать. Мину уже на всё наплевать. На своё здоровье; на семью; на работу; на учёбу... на Хосока. Он боится за друга. За своего Намджуна, который всегда был рядом с ним, когда ему было плохо. Но сейчас, никого нет, никто не берёт трубку. Даже лечащий врач решил куда-то исчезнуть во время не первого приступа. Отхаркивая кровь из горла, пепельноволосый совершенно не слышит, как в дверь стучат со всей силы, грозясь выбить её из петель.       — Юнги! — голос слышится словно под толщей воды, покрытой сверху толстой коркой льда. — Юнги! Открой дверь! Слышишь!?       Не слышит.

***

      Намджун отпивает крепкий кофе без сахара, сжимая в поддержку маленькую ладонь Пака. Белый халат каждую минуту съезжает с его плеч, раздражая ещё сильнее. Чимин следит за проходящими мимо врачами, поражаясь их выносливости работать, порой, с очень шумными пациентами. Из палаты вышел пожилой мужчина в очках, с еле заметной щетиной и проблесками седины на висках. Он оглянул коридор в поиске двух молодых людей. Найдя их взглядом, мужчина направился в их сторону, поправляя халат.       — С ним всё в порядке, — врач устало потер глаза, оглядываясь на дверь палаты откуда вышел чуть больше минуты назад. — У него просто поднялось давление. Следите, чтобы он делал меньше физической нагрузки.       — Но ведь...       — Просто давление, — Чимину не дали договорить фразу, сразу перебивая и перекрывая для дальнейшего возвращения к диагнозу.       — А как же промедол? Зачем он его пьёт?       — В его крови не найдено такое сильное обезболивающее, но присутствует большая доза витаминов.       — К нему сейчас можно?       — Пусть он сегодня отдохнёт здесь, а завтра вы его заберёте. Извините, мне нужно идти.       Мужчина, слегка хромая на правую ногу, скрылся за поворотом больничного коридора. Намджун без сил упал на мягкое сидение возле палаты, утягивая за собой Чимина. Ким зарылся в русые волосы парня, крепко сжимая его руку в своей, что даже тот шикнул от ощущения, будто кости сейчас треснут.       Он не понимал. Для Намджуна здесь был какой-то подвох. То ли врач что-то недоговаривает, то ли с Юнги и правда все в порядке, а он это себе просто придумал. Только вот в жизни не бывает все так легко. Таблетки, тяжёлое состояние Мина, частые болезни. Брюнет видел в каком состоянии был его друг, когда ему наконец-то удалось выломать дверь в квартиру Хосока. Он не винил Чона, что тот не усмотрел за его единственным Юнги – кажется, он ушёл на работу и знать, что у младшего такое состояние точно не мог.       — Идём домой, а? — Чимин легонько трясёт своего парня за плечо, возвращая его из собственного транса. — У нас нет необходимости здесь сидеть! — русоволосый ещё немного помедлил, видимо, думая, что сказать дальше. — Или я уйду один, а ты останешься здесь! Меня ждут... дома.       — Я тебе позвоню завтра.       Намджун опустил руку Чимина, которую сжимал до этого момента, и поднявшись с кресла, пошёл в сторону где ещё совсем недавно скрылся доктор. Он успел услышать облегченный и даже какой-то радостный выдох Пака за спиной. Ну и плевать, разобраться в своих отношениях и вернуться в прошлое они всегда успеют.       Брюнет сворачивает за угол, куда несколько минут назад ушёл врач, и натыкается на зелёную вывеску. «Запасной выход» – Намджун оглядывается назад, подмечая, что за ним никто не смотрит, выходит из больничного коридора. Лестница вела вниз, а запах сырости и прохлада словно намекали, что чем ниже ты спускаешься, тем ближе ты к смерти. Ким неспешно прошёл три пролёта, прежде чем перед ним предстала железная дверь. Под натиском его напоры в коридор скользнул луч света и морозный воздух окутал окружность. Намджун заметил недалеко пожилого мужчину, который сливался с белым снегом. Между морщинистыми пальцами была зажата сигарета, а серый дым становился бесцветным с каждым выдохом.       — Доктор... — брюнет осекся. Он ведь даже имени его не знал. — Мы можем поговорить?       — Ты хочешь узнать, что с тем парнем, ведь так? — мужчина потушил бычок подошвой ботинка. — Если честно, я не совсем хороший врач. Но парень молодец. Сколько ему? Девятнадцать? — брюнет хотел ответить, но ему даже рта не дали открыть, продолжая говорить. — Для него это уже не важно. Он сильный. Если вы поможете ему, то он справится со всем. Я бы на твоём месте был ближе к нему или хотя бы уделял некоторое время.       — Скажите мне правду, что с ним?       — Он мне заплатил, чтобы я молчал. Я молчу.       Намджун опустил голову вниз, ковыряя носком ботинка тонкий слой снега на земле. Ветер дул холодный, а на небе сгущались серые тучи.       — А если я заплачу больше, чем он, вы скажете мне? — последняя надежда.       — Нет! Слушай парень, — мужчина развернулся к Намджуну лицом, кладя свою ладонь на его плечо и слегка сжимая. — Он сам тебе всё расскажет, если это нужно. Не дави на него, ему и так тяжёло... просто будь рядом с ним. А если ты не можешь, пусть будет тот, кого он любит.       Врач вернулся в больничное здание. Намджун остался стоять один на улице, где уже в воздухе кружили разные снежинки: острые, круглые, треугольные. Он поднял голову вверх, расправляя руки в стороны и улыбнулся. Ким не знал, что из окна на третьем этаже за ним наблюдает парень в больничной одежде, который улыбается подобно яркому солнцу, и который размазывает горячие слёзы по своим щекам.

***

      Хосок сидел за своим рабочим местом, развернувшись к панорамному окну и смотрел на падающие снежинки. Он ненавидел холодную погоду, поэтому всячески старался в это время меньше бывать на улице. Но сейчас, сидя в кожаном кресле и перебирая пальцами золотые Rolex, парень нервничал.       «Как там Юнги? Я надеюсь он в порядке. Я не хотел причинять ему боль, но, блять, почему мне это так нравится? Идиот... идиот... сволочь»       У Чона работа не шла совсем. Шесть утра и пятьдесят одна минута, а рабочий день начнется только чуть больше чем через час. От этого становится паршиво. Людей во всём здании нет совсем, – конечно если не считая уборщицу и охранника. Сорваться и уехать домой?       «Зачем я тебя тогда встретил? Лучше бы послушал синоптика по радио и не стал мыть машину. Всё равно на следующий день лил дождь»       Хосок открывает первый выдвижной ящик своего стола, ища между набросками новых моделей ту самую фотографию. Под кучей листов мирно покоится фото 3×4: шатен стоит рядом с фонтаном, где на заднем плане в камеру также смотрит ребёнок, чужой, но с такой тёплой улыбкой.       — Как я в свои девятнадцать смог влюбиться в девятилетнего ребенка? По мне плачет решётка.

***

      Юнги лежит в больничной постели цвета неба, смотрит перед собой в настенное зеркало и не понимает – зачем я есть, если меня нет? В палате слышно, как в коридоре звучит обеспокоенный голос Намджуна и успокаивающий – Чимина. Дверь открывается, в небольшую комнату заглядывает пожилой мужчина: белый халат его старит сильнее, добавляя к его возрасту ещё около трёх лет, но седина на висках кричит об обратном. Он подходит к кровати, доставая из внутреннего кармана небольшой блокнот.       — Здравствуй, Юнги. Такое состояние уже второй раз? — пепельноволосый согласно кивает, опуская глаза на свои руки. — В тот раз было не так тяжёло? — снова кивок. — Ты же понимаешь, что это...       — Приближается? Она приближается? — Мин резко выдыхает, прикрывая глаза и сдерживая позыв тошноты. — Что мне делать?       — Ты уже нашёл необходимую сумму? — врач что-то снова черкнул на листке бумаги. — А донора?       — Я устроился на работу на время каникул и мне пообещали заплатить достаточно, поэтому надеюсь в конце января...       — Юнги, — мужчина посмотрел на него тяжёлым взглядом, протирая глаза от очков. — В коридоре сидят твои друзья. Я должен им рассказать про твоё состояние. Они переживают за тебя, особенно брюнет, места себе не находит. Сразу видно, что ты дорог ему.       — Не говорите ему! Я обещаю, что найду деньги! Только не говорите ему это, пожалуйста!       Врач тепло улыбнулся, слегка похлопал Юнги по руке и вышел из палаты. Он не скажет им. Он не скажет. Мин радуется, когда слышит, что доктор говорит что-то про давление и физический отдых. Слышит, что Намджун снова в чем-то сомневается и оставляет Чимина одного. Или Чимин оставляет Кима – не понятно.       Пепельноволосый смотрит на себя в зеркало. Рассматривает выкрашенные волосы, – и думает, что пора поменять этот цвет на более яркий, – переводит взгляд на глаза полумесяцы, прямой нос и слегка пухлые губы, – на нижней была небольшая ранка с засохшей кровью, – на подбородке виднеется лёгкая щетина. Юнги никогда не нравилась своя внешность, голос, привычки. Он всегда старался исправиться, быть таким, каким его хотят видеть люди.       Парень оборачивается на телефон, экран которого загорелся о входящем сообщении. «Прости меня» – на экране высвечивается номер Хосока и Юнги улыбается. Сам не понимает из-за чего, но от этого стало так тепло. Хотя синяк на животе и ранка на губе дают о себе знать, когда Мин начинает смеяться. Он тихонько шикает, убирая телефон на место, подходит к окну. С неба летят белоснежные снежинки, окутывая всё вокруг таким же нейтральным цветом. Парень смотрит вниз на улицу: Намджун стоит прямо под его окнами, откинув голову назад и расправив руками в разные стороны. Он улыбается. Так счастливо, что у Юнги внутри что-то неприятно колется. Юнги и сам начинает улыбаться, совершенно наплевав, что из ранки на губе снова побежала кровь. Мин тяжело вздыхает и моргает, пуская на свои щёки первую счастливую, но такую жгучую слезу. Снежинки опускаются на волосы Намджуна, превращаясь в капельки воды.       — У всего есть конец.