глава 9
12 июня 2018 г., 18:12
Юнги выписывают из больницы следующим утром. Его никто не встречает, словно все забыли о существовании парня, словно вчера Мина всё-таки не стало. Он уныло смотрит в окно: за ночь снега выпало много, поэтому с самого утра снегоуборочные машины очищают дороги и тротуары. Пепельноволосый ставит свою подпись на больничном листе, забирает новую баночку промедола из рук медсестры и выходит из палаты. Людей в коридоре практически не было, лишь некоторые больные сновали, шоркая тапочками по напольной плитке.
На улице холодно и Юнги сильнее кутается в кофту; снег до сих пор падает крупными снежинками на землю. Мин улыбается, когда недалеко от входа в больницу видит знакомую машину. Парень сидит в салоне, оперевшись головой о руль. Пепельноволосый подходит к автомобилю со стороны водителя и окаменевшими от холода пальцами стучит по стеклу.
— Как ты узнал где я? — садясь в машину, он стряхивает с одежды снежинки.
— Намджун позвонил и сказал, что у тебя поднялось давление и тебя увезли на скорой, — Хосок улыбается тёплой улыбкой, касаясь рукой щеки Мина. — Поедем домой?
Юнги коротко кивает. Двигатель автомобиля заводится и машина выезжает со стоянки. Младший смущённо отворачивается к окну, скрывая в утреннем рассвете покрасневшие щёки. Он наблюдает за проносящимися зданиями и редкими деревьями. Мин старается абстрагироваться от ноющей боли в висках и зудящего синяка на животе.
Хосок мельком поглядывает на младшего, совершенно не зная: может у него что-то спросить или рассказать? Извиниться? Он мотает головой в разные стороны и мысленно даёт себе пощёчину. Рука тянется к магнитоле. Через несколько секунд салон заполняет джаз — Vono Box — Jello Joe. Юнги удивленно вскидывает бровями, поворачиваясь на пританцовывающего парня. Чон взмыхивает руками вверх, — конечно перед этим сбавляет скорость, — делает вид, что на его голове надета шляпа, а он откидывает её в сторону. Мин увлечённо наблюдает за движениями старшего, понимая, что сам хочет научиться джазовым танцам.
Пепельноволосый совершенно не замечает когда машина подъезжает к квартире Хосока. Он натянуто улыбается, когда старший учтиво открывает перед ним дверь, заставляя его поёжиться от холодного воздуха.
— В этом году обещают самую холодную зиму. Тебе не нужно купить тёплых вещей? — Чон накидывает на маленькие плечи Юнги свой пуховик, а сам остаётся в тонкой водолазке.
— Да, у меня есть прошлогодняя куртка. Не вижу необходимости покупать что-то, — Хосок коротко кивает, ставит автомобиль на сигнализацию и оба идут в квартиру.
В доме тепло, уютно; младший вдыхает ещё ощутимый запах одеколона Чона. Юнги снимает верхнюю одежду, убирая её в шкаф. Черноволосый проходит на кухню и ставит чайник, пока Мин умывается в ванной. Хосок смотрит в окно, где солнце только начало возвышаться над крышами домов. Сегодня погода радует своей безоблачностью и морозной свежестью.
— Хён? — Юнги стоит в дверях, оперевшись на косяк. — Можешь научить меня джазовым танцам?
У Хосока в груди ёкает, когда он замечает румянец на щеках младшего и смущенную улыбку. Чон кивает, выключая не до конца скипевший чайник, запаривает крепкий кофе и залпом выпивает содержимое кружки. Юнги остаётся стоять в дверях, наблюдая за движениями старшего.
— Идём? — Хосок схватил рукой ладонь Мина, направляясь в самую дальнюю комнату квартиры. Черноволосый открыл дверь ключом, который был спрятан в стоящей напротив той двери вазе. — Заходи.
Комната была квадратная и небольшого размера, словно раньше здесь было что-то типа коморки. Ламинат на полу в цвете светло-серого, а стены выкрашены темно-синей краской с яркими оранжевыми полосами сверху. Возле двери стояли две средние колонки и ноутбук. Справа на стене висели огромные зеркала и прямо, через всю стену, было расположено окно, открывающее вид на прекрасный утренний Сеул.
Чон пропустил Юнги вперед, показывая рукой занять место в центре комнаты. Пока старший искал подходящую песню для обучения танца, — в том плане, чтобы она не была быстрой и слишком четкой, — Мин рассматривал пространство, замечая еще некоторые детали, которые ни сразу бросались в глаза: на стенах был нарисован узор каких-то переплетающихся между собой цветков. В зале заиграла спокойная мелодия и Хосок отошел от аппаратуры, разворачиваясь к застывшему парню. Старший подошел ближе, хватая Юнги за плечи и поворачивая того к зеркалу.
— Следи за движениями и повторяй за мной, хорошо, котенок? — он наклонился к Мину ближе, шепча фразу на ухо, слегка задевая губами мочку. Пепельноволосый кивнул, стараясь смотреть в отражении только на свое лицо.
Только его взгляду бросались идеальные комплектации двух парней: Хосок был намного выше и больше в пропорциях самого Юнги. Ему это нравилось. Нравилось, что в таких больших руках он ощущает себя маленьким ребенком; и нравился даже тот факт, что Чон был старше его на десять лет. Но ведь возраст никогда не мешает, правильно? Это же всего лишь цифра, измеренная количеством прожитых дней.
Движения Хосока были плавными, словно он с головой отдавался джазовым танцам. Старший немного покрутил бедрами, — отчего щеки Мина покраснели и он смутился, — затем начал проводить непроизвольные движения руками в воздухе. Юнги не смог повторить ни единого движения и просто отошел в сторону, оставляя Чону больше места для танца. Видно, что парень чувствует ритм песни, свое тело и двигается так, как ему хочется: выполняя прыжки, шаги, выбросы. Под конец музыка ускорилась и, конечно, Хосок не уступал опозданиями в движениях.
— Вау! — младший восхищённо хлопал в ладоши, словно перед ним стоял какой-то бог танцев, звезда. — Это круто!
— Прости, я увлекся, — Чон руковом кофты протер лоб, чтобы капли пота не щекотали кожу. — Встань рядом, — Юнги подошёл. — Я буду показывать движения, а ты повторять, ладно? Пока попробуем без музыки.
Хосок начал показывать первое движение: сначала он вытянул левую ногу в сторону и поднял вверх правую руку, постепенно опуская её, а потом вовсе сгибая в локте; правую ногу переместил вперёд, делая лёгкий поклон телом назад и взмахивая левой рукой, провёл кончиками пальцев по правой руке.
— Сможешь повторить?
Юнги неуверенно кивнул. Смотря на своё отражение в зеркале, он по памяти начал копировать первое движение Чона. Его глаза загорелись восторгом, когда сбоку Хосок начал высказывать одобрения и указывать некоторые замечания.
Постепенно старший показывал новые движения, а Мин повторял. Черноволосый заставлял парня пытаться собирать воедино по три, по четыре и даже по пять движений вместе, что, конечно, было тяжёлым заданием для Юнги. Его ноги начинали путаться, но подбадривания заставляли двигаться дальше.
— Думаю, на сегодня хватит. Врачи запретили тебе большие нагрузки, — кивнув, пепельноволосый свалился на пол, опираясь спиной на слегка запотевшее зеркало.
Откуда-то Хосок достал бутылку, протягивая её уставшему парню. Время близилось к обеду и Мин, отдохнув несколько минут, поднялся на трясущихся ногах. Ему бы следовало еще немного дать покой своему телу, но он также не забывал, какая работа ждёт его в этой квартире — уборка, готовка и ничего лишнего, а танцы и так отняли у него несколько часов.
— Я приготовлю обед, — Юнги направился к двери, только Чон успел перехватить его руку раньше, чем он вышел.
— Тебе нужен отдых! — первый раз младший видел не злость в глазах напротив, а строгость и отблески заботы. — Посмотри на свои ноги, стоять ровно не можешь, а еще собрался готовить! Я закажу пиццу и соджу, не против?
Хосок улыбнулся, подмигивая опешившему парню. Он поднялся на ноги, не отпуская тонкое запястье Мина, и набрал номер службы доставки еды на дом. Старший стоял немного позади Юнги. Поворачивая голову в сторону, парень залюбовался идеальным профилем парня. Он даже совсем не заметил, когда был полностью повернут к зеркалу, а Хосок стоял сзади так близко, что пепельноволосый ощущал его вздымающуюся грудь.
— Тебе так нравится смотреть на меня?
Черноволосый положил свою руку на плоский живот Мина, притягивая того ближе к себе. Младший попал в омут двух демонских глаз. Чон захватил пальцами край футболки парня, поднимая её выше, а затем и вовсе снимая с худого тела. Кожа была словно прозрачной, а вены добавляли ей голубоватого оттенка. Юнги настолько был худой, что у Хосока в голове появился пункт с названием «срочно откормить». Он неотрывно смотрел на пожелтевший синяк, который сам же поставил ему вчера. Мин замечал те эмоции, которые со скоростью света проносились в радужках глаз старшего.
— Прости меня, — парень еле ощутимо обвел синяк пальцами по контуру, поднимая руку выше, пока она не настигла горла. — Прости меня, котенок.
Из-за сильных эмоций Юнги поднял голову выше, почти опираясь затылком в грудь Чону. Старший наклонился к выступающей венке, целуя её, а у блондина в этот момент атомы взорвались, потому что чувствовать это на себе было чем-то нереальным. Губы у Хосока были мягкими и теплыми. На коже остался розоватый след от легкого посасывания в этом месте.
— Посмотри на нас, — Мин наклонил голову вниз, натыкаясь в зеркале на глаза парня. Дыхание стало прерывистым, а из груди вырвался неконтролируемый стон наслаждения. — Тебе нравится? — Юнги не успел ответить или даже кивнуть. Он вздрогнул и резко отпрянул от Чона, когда квартиру оглушил громкий звонок в дверь. — Пиццу привезли, наверно.
***
Намджун стоит возле окна в их небольшой с Юнги квартире. В его пальцах зажата дотлевающая сигарета. Ким и сам не помнит, как и когда докатился до такого состояния. Возможно это был нервный срыв или депрессия от одиночества. Он не может позвонить Мину, потому что его телефон выключен. А звонить Чимину просто нет желания. Брюнет совершенно не знает чувства друга и его парня сейчас. Он понимает, что поступает как последний ублюдок, ведь он обещал Паку позвонить сам. Только вот когда его рука тянется к телефону, пальцы словно касаются раскалённого железа и Намджун сразу отпускает мысль притрагиваться к сотовому. Парень замечает, что часы в комнате перестали тикать — батарейки сдохли. А потом и вовсе вспоминает, что нельзя, чтобы в квартире часы стояли. Говорят, что это к смерти. — Неужели…***
Чимин сидит у открытого окна, впуская в комнату холодный воздух зимней свежести. Тёплый свитер не согревает и его тело слегка подрагивает. Он смотрит на телефон, который не подаёт хоть какой-то надежды на звонок или простое сообщение. — Милый, ты решил простудиться? — окно в эту же минуту было закрыто, а на плечи Пака накинут тёплый плед. — Прости, мам, — он гладит её сморщенные от возраста руки, рассматривает морщинки в уголках глаз и улыбается, когда видит улыбку на глазах матери. — Как ты себя чувствуешь? — Поспала и легче. Сейчас, чем больше буду спать, тем мне будет лучше. Женщина в инвалидном кресле смахнула слезу с щеки сына, обнимая его и успокивающе гладила по спине. — Мамочка… мам, не говори так. Прошу тебя, не говори так…***
Юнги сидит рядом с Хосоком на диване, в руках кусок пиццы и бутылка соджу. Они смеются над какой-то глупой дорамой, а в груди Мина чёрная дыра расползается быстрее и, казалось бы, даже с удвоенной скоростью. Только у каждого свои проблемы.
