Ten black roses.

      Этой ночью он спал плохо. Если это вообще можно назвать сном. Каждый час, а ближе к утру и каждые полчаса, он просыпался в холодном поту, с чем-то похожим на панические атаки. То ему казалось, что он проспал, то снилось, что на выступлении он роняет розу в самый неподходящий момент, то сознание рисовало ему другие сцены того, как неудачно может сложиться его выступление в полуфинале. Он даже и не знал, что существует СТОЛЬКО способов провалиться на трёхминутном выступлении, но распалённое воображение, подстёгиваемое волнением, рисовало ему всё новые и новые фиаско, стоило ему только прикрыть свои глаза. Несмотря на то, что спать он ложился абсолютно спокойным, проснулся певец с практически всеми трясущимися мышцами. Какое-то странное опустошение поселилось в его животе, то ли хотелось есть, то ли это мандраж уже съел все его внутренности подчистую. При мыслях о еде Никиту затошнило. Он сидел на кровати уже минут пятнадцать, опустив босые ноги на холодный паркет и смотря в одну точку. Пять утра. Заснуть он больше не смог, поэтому встал и начал просто слоняться по номеру, выглядывая то из одного окна, то из другого. Но это занятие ему быстро надоело, чтобы как-то унять волнение, парень отправился в душ. Вода и правда помогала, играя с контрастностью температур, Никита всё же смог откинуть от себя подальше нервозность и плохие мысли.       Накинув себе на бёдра полотенце, он не вытираясь пошлёпал босыми ногами обратно в комнату. Кухни здесь не было, но в коридоре всегда стоял кулер с водой и поднос с кофе и чаями на выбор. Около него и остановился певец, бросив в кружку пакетик зелёного чая с жасмином, два кусочка сахара и залив всё это кипятком. Тут же узенькую комнату наполнил притягательный аромат. Тревожное утро стало чуточку поспокойнее, но прошло лишь полчаса, а до начала конкурса оставалось ещё более четырнадцати часов. Даже с учётом того, что им со всей командой надо прибыть на арену за несколько часов до начала, он не знал, чем себя занять оставшееся время.       Допив свой чай, Никита оделся в неприметную спортивную одежду и вышел из номера. Холодные лампы коридора снова вернули ему тревогу, стараясь не смотреть на них, певец пошагал к лестнице. В два счёта он спустился на ресепшн и обратился к сонной девушке-администратору.       — Извините, у вас в отеле есть спортзал?       — Да, конечно. Вам нужно спуститься на цокольный этаж по лестнице, которая находится слева от вас, — протараторила девушка свою заученную рабочую фразу.       Никита повернул голову, слева и правда коридор уходил вниз. Певец поблагодарил администратора и начал спускаться по ступенькам. В открывшемся перед ним просторном светлом помещении было чисто и уютно. Зеркальные с пола до потолка стены расширяли пространство, он увидел себя в бесконечном зеркальном лабиринте и подошёл к стене. Вот он, полуфиналист престижнейшего музыкального конкурса, он столько сделал для того, чтобы быть здесь, через столько прошёл, со столькими людьми конкурировал и даже воевал. Ему строили козни, хотели отобрать песню, с позором выгнать с национального отбора, его заставляли менять мелодию композиции, пытались заставить заменить песню, бойкотировали его самого и его выступление, с ним не здоровались, переставали общаться, обижались, но вот он здесь. Певец Alekseev, участник от неродной, но дорогой ему страны. Он столько преодолел, что уже может считать себя победителем над собой и собственными страхами и сомнениями. Тогда почему же он снова боится? От чего ему страшно именно сейчас? Парень рассматривал себя в зеркале, останавливая взгляд на каждой черте своего лица. Точно также вечером его будет рассматривать половина мира, его будут слушать, у него есть уникальная возможность быть услышанным миллионами телезрителей, не это ли самая лучшая награда для артиста? Не это ли главная цель творчества любого человека? Он хотел поделиться со всеми слушателями своей историей, показать своё видение, разбудить в ком-то новые чувства или расшевелить то, что когда-то давно уснуло в душах. И вот он, день «Икс», когда всё это станет возможным воплотить в жизнь. Надо бы радоваться, но он почему-то сильно переживал. В его чайных глазах явно читалось дикое волнение. Глубоко вдохнув, Никита развернулся спиной к зеркальной стене и направился к противоположной, у которой ещё на входе заметил баскетбольное кольцо и мешок с оранжевыми мячами. Достав один, он принялся его набивать о пол. Этот вид спорта был ему не так близок, как футбол, последним он просто жил и не представлял себя никогда без бутс и щитков, но когда-то в университете он пробовал играть, но из-за невысокого роста ничего хорошего с баскетболом не вышло. А сейчас он снова сжимал в руках ребристый твёрдый мяч, чувствовал его упругость, слышал его звенящий стук при ударах и наслаждался. Он начал «подводить» мяч к кольцу, быстрый взгляд на щит. Мяч в руках. Три шага. Прыжок. Бросок. Не получилось… оранжевый шар попал в нужное место на щите, отскочив на кольцо, несколько раз прокатился по нему кругом и выскользнул из неё. Ничего, со сценой у него тоже не сразу всё получилось. Он подобрал мяч и отбежал подальше, насколько позволял спортзал. Заново! Ведение мяча, заход справа, оценивающий взгляд наверх, мяч в руках, три шага, бросок. Есть! Снаряд мягко скользнул в кольцо, чуть колыхнув сетку. Эмоциональная разрядка и спортивный азарт делали своё дело, он отвлекался и, хотя бы в эти минуты, его главными мыслями было не то, как дожить до вечера и не накосячить во время выступления, а то, как забросить в это кольцо как можно больше мячей.       — Тоже не спится? — послышался женский голос сзади. Никита обернулся, удивившись тому, что кто-то смог найти его здесь.       В дверях стояла Настя, одетая в уютную персиковую толстовку размера на два-три больше, чем требовалось, и обтягивающих лосинах. Певец немало удивился, увидев её здесь, да ещё и в таком виде. Перед ним была самая обычная девушка с небрежно завязанными в лохматый хвост волосами, в домашней одежде и без грамма макияжа. Она выглядела нелепо и мило одновременно, но больше непривычно, ведь самым нормальным утром в последнее время для Никиты было то, когда его жёстко будила уверенная в себе и немного наглая бизнес-леди, обязательно одетая с уголочки, с идеальной укладкой и макияжем. Ни разу она не позволила себе прийти к нему в неформальном виде. Поэтому сейчас он просто таращился на неё, понимая, что это неприлично и надо бы уже, наверное, что-то сказать.       — Да, — парень отвёл взгляд. — Плохо спал, решил тут немного развеяться.       — Я тоже почти не спала всю ночь, — Настя шагнула к нему ближе, чтобы не кричать через весь зал, и села на один из тренажёров рядом. — Волнуешься?       Никита не сразу ответил ей, сначала два раза повторил свои уже заученные движения: ведение-три шага-прыжок-бросок. И только потом, запыхавшись окончательно, упал рядом с ней на соседний тренажёр и шумно выдохнул.       — Да…       — И я, — Настя обняла себя за плечи, будто от этого она стала меньше переживать.       — Как ты меня нашла?       — Элементарно: зашла к тебе, тебя не было, на ресепшене спросила: «Where did Mister Alekseev go?» (Прим.: Куда делся мистер Алексеев?)       — Пойдём выпьем кофе? — предложил Ники, глядя на часы, которые показывали почти семь часов утра.       Бар при отеле уже был открыт, из посетителей в столь ранний час здесь были только Никита и Настя, остальные, нормальные люди, всё ещё спали. Девушка взяла для себя омлет и пару гренок, а так же двойной американо, Никита же от еды отказался, его снова начало мутить от беспокойства, но вот кофе взял. Латте с двойным лесным орехом, как он любит. Разговор за завтраком особенно не клеился, каждый был где-то глубоко в себе, переживал своё волнение в глубине души. Настя иногда что-то говорила по поводу плана на день, когда они должны выехать из гостиницы, когда их генеральный прогон на сцене, что они должны будут сделать после этого, а что до, в сотый раз объясняла правила голосования и давала установки насчёт того, что нужно не забыть взять с собой Никите. Все эти указания звучали также отлаженно, как и всегда, будто его менеджер заучила их и декламировала, словно диктор, но почему-то в этот раз они воспринимались без раздражения, без споров, он соглашался с ней, кивал головой, его не бесил обычный Настин тон, наверное, он не воспринимал её как раздражителя без «рабочей» оболочки. Сейчас перед ним сидела обычная девушка Настя, но никак не железный менеджер Анастасия.       До выезда на арену было почти восемь часов, чем занять всё это время певец не знал. Ну час где-то займёт его распевка, ещё час они порепетируют, полчаса он будет собирать необходимые вещи. А что делать до этого? Тренировка в зале несколько вымотала Никиту, снова проторчав в душе около двадцати минут, он лёг на заправленную кровать и… уснул.       Его разбудили. В этот раз он спал неплохо, какие-то сны, конечно, снились, но они были не настолько тревожными, как ночью. Разлепив глаза, он снова увидел стоящую перед ним Настю в полной боевой готовности: классический, но дерзкий макияж, строгие брюки со стрелками, белая шифоновая блузка, пиджак, закрытые туфли на невысокой шпильке, на шее висела аккредитация с допуском на арену. Вот теперь всё хорошо, теперь всё так, как надо! Нормальное утро, нормально бесящая Настя, всё нормально.       — Пора, — расталкивала она певца. — Давай, у тебя пять минут, потом живо к Олегу на распевку, педагог уже там.       — Настя, которая была утром, мне точно не снилась? — сонным голосом промямлил парень.       — Что? — не поняла менеджер.       — Утром ты меня раздражала меньше, — улыбнулся ей Ники, Настя хмыкнула в ответ.       Теперь, после того, как певец «доспал» положенные ему часы, время неслось невыносимо быстро, словно он только моргнул на распевке, а открыв глаза, уже видел перед собой дверь в свою гримёрку на «Алтис арене», где через пять часов начнётся главное шоу его жизни.       Генеральная репетиция пронеслась также быстро и вот он уже стоит за кулисами и наблюдает, как ведущие разогревают толпу перед первым конкурсантом на сегодня.       Почему-то он не мог воспринимать ничего из того, что сейчас происходило вокруг него. Кто-то к нему подходил, что-то говорил, желал удачи, давал последние указания, а он лишь кивал. За две песни до своего выхода он бы настолько бледен, что сливался со своей белой рубашкой. Никита стискивал в руках телефон, ему только что звонила мама и желала удачи, от её голоса стало немного легче, но потом, когда она положила трубку, волнение накатило с тройной силой. Все родные тоже смотрят, а это ещё большая ответственность, чем на него бы смотрел весь мир незнакомых ему людей. Мобильный снова завибрировал, на экране высветилось сообщение от ставшего в последние дни знакомым номера.       «Buena suerte!» — написала ему Кристин. (Прим.: Удачи!)       Он шумно выдохнул, и она смотрит… к нему подбежала Настя, Ники мгновенно опомнился.       — Там уже заканчивает Нэтта. Мы следующие.       Ком подкатил к горлу певца, он почувствовал, как холодеет кожа и начали трястись поджилки.       — А ты почему бледный такой? — Настя повертела его голову вправо-влево, заботливо рассматривая его и сероватого цвета лицо, хотя сама выглядела примерно также. — Ну-ка, давай, приходи в себя!       Она легонько пощипала пальцами его скулы и щёки.       — Давай же! Девчонки любят улыбчивых и румяных, — это замечание улыбнуло Никиту. — Молодец. Пошёл, родной!       Мимо пронеслась команда представительницы Израиля. Выступать после такой зажигательной песни будет крайне сложно, учитывая, что композиция Никиты кардинально другая. В отличие от яркой и зажигательной израильской девушки, его номер резко контрастировал. Ему было страшно уже не за своё выступление, а за результат.       — Готовность Беларуси, — прокричал работник сцены им, Никита, Юля и бек-вокалисты выстроились в линейку перед выходом, Настя и Олег встали напротив, вцепившись друг в друга руками. — Три, два, один… пошли!