Ten black roses.

      На его Родине и в стране, которую он представляет, сегодня особенный день — День Победы. В детстве он очень любил этот праздник, мама наряжала его в костюмчик партизана, крепила ему на курточку бантик из георгиевской ленточки, покупала большой яркий шар, и они шли на парад, где смотрели на марширующих военных. После они гуляли по парку, ему обязательно покупалась большущая сладкая вата, и они с мамой съедали её, разрывая на клочья слипающимися от сахара пальцами. С возрастом этот праздник обрёл более осмысленное восприятие, хотелось больше не веселиться, а действительно вспоминать подвиги солдат, но любил он этот день также сильно, как и раньше. Жаль только, что сегодняшний день, который он ненавидел, выпал на этот прекрасный и светлый праздник…       Его не будили, он проснулся сам. Действительно, зачем его теперь будить? Открыв глаза, Никита не спешил вставать. Просто… зачем? Он смотрел в потолок, даже не рассматривал, а просто смотрел в одну точку, словно увидев в ней смысл жизни. Сколько он так лежал, певец не знал, он теперь может позволить себе лежать целый день. Ещё неделю назад он мечтал о таком дне, когда не нужно будет рано вставать и вообще куда-либо идти, вот он наступил, но почему-то он совершенно этому не рад. Рядом с ним на кровати валялся разряженный телефон, взять его в руки Никита и не подумал, как и не подумал даже встать и переодеться. Он уснул в той одежде, в которой приехал ночью после завершения полуфинального шоу, хорошо хоть обувь додумался снять. Певец не задавался никакими вопросами. Ни сколько сейчас времени, ни надо ли кому-то звонить, ни почему его никто не разыскивает — ничего из этого его не интересовало. Какая-то гложущая пустота царила в душе, всепожирающее чувство неверия в то, что произошло, что всё… закончилось. Может это снова его страшный сон? Один из тех, которые снились ему вчера? Может это воспалённое волнением сознание пугает его? Может сейчас он проснётся и увидит нависающую над ним фигуру Насти, и всё это окажется страшным сном? Он глубоко выдохнет, так сильно, как никогда ещё не выдыхал до этого, и почувствует себя безмерно счастливым человеком. Но нет. Ни одно воображение не способно передать того страха, который он испытывал вчера. Стоя перед последним рубежом закулисья он смог взять себя в руки, успокоиться и поверить в свои силы. Что тут такого? Выйти и спеть песню перед заполненным залом, он это делал сотни раз! Что тут нового для него? Номер? Да он и посложнее номера отрабатывал. Прямой эфир? Пф-ф. проходили, все премии в прямом эфире транслируются! Соревновательный момент? Ну ведь тоже не в первой, был опыт участия в различных конкурсах. Крепко держа в одной руке настроенный специально для него микрофон, в другой алую розу, он смело шагнул на сцену и пошагал к платформе, на которой должен был стоять. Зрительный зал был под завязку полон, десятки тысяч глаз с интересом устремлены на него, свет софитов перенастроился на его номер, и он почувствовал, как предательски засосало под рёбрами и задрожали руки. Времени на долгие паузы в этот раз организаторы не предоставили, шоу получалось очень динамичным, на смену артистов на сцене давалось всего тридцать секунд, ровно столько, сколько идёт снятая для телевидения открытка. И вот, он уже услышал первые ноты своей песни. И тут в него будто вселилось что-то, даже от ледяной воды на съёмках «Пьяного солнца» он дрожал не так сильно, как сейчас, Никита мёртвой хваткой вцепился в искусственную розу, будто она была той самой спасительной соломинкой, не позволявшей ему расплакаться от невообразимого волнения. Голос предательски дрожал, руки просто ходили ходуном, он даже не представлял, как это будет смотреться на экранах… действительно, что тут такого? Просто выйти и просто спеть. Не целый час петь, а всего одну песню. Только три минуты, ТЫ ЭТО ДЕЛАЛ СОТНИ РАЗ, СОБЕРИСЬ!!! Это так просто с первого взгляда, но когда на твоих плечах лежит ответственность за страну, когда ты являешься представителем государства, которое считаешь своей второй родиной, тогда кардинально меняется всё!       Слегка успокоиться он смог только к середине номера, но всё равно он чувствовал, как неуверенно и слишком осторожно звучит его голос, как подрагивают его голосовые связки не от того, что он так хочет, а от того, что он боится. Совладать с голосом он всё же кое-как смог, а вот с руками — нет. Но он справился! Его перфоманс оценили, вслед уходящему певцу раздавались овации. На трясущихся ногах он вернулся за кулисы, где его чуть не сбили участники из Эстонии. Тут же на него налетела Настя и Олег. Они стиснули его в объятиях, а его всё ещё сильно колотило.       — Котик… — прошептала Настя, держа парня за трясущиеся плечи. — Тише, ти-и-и-ше! Всё закончилось, всё прошло! Ты справился!       — Я н-не спр-р-равился, — заикался Никита, его язык перестал его слушаться и заплетался узлом при попытках что-то сказать.       — Нормально, хорошо! Ты молодец, — похлопал его по плечу Олег. — Идём отсюда.       Они увели певца к остальным выступившим участникам, в воду ему всё же пришлось добавить валерьянки, чтобы хоть как-то привести в чувства.       — Ничего-ничего, — подбадривал его мужчина. — Билана десять лет назад вообще валидолом отпаивали!       — У меня всё было очень плохо? — обрёл дар речи Ник.       — Нет, ты что! — вспылила Настя. — Ты большой молодец! Волнение — это нормально!       — Да, всё хорошо, — подтвердил Олег.       Но сам он где-то в глубине своей бездонной души понимал, что волнение сыграло с ним очень (!!!) злую шутку. Остальных участников он вроде бы и должен был слышать, но до него не доносились никакие звуки, будто весь мир перевели в режим «без звука», даже голоса находящихся рядом с ним людей он слышал будто эхом. Голова кружилась, его тошнило так сильно, что он всерьёз искал глазами пути отступления в случае неожиданностей. Когда началось голосование, стало совсем плохо, трясти его не переставало ни на секунду, но сейчас он даже боялся открыть рот, потому что его зубы тут же начинали стучать друг о друга. Вся его команда сидела будто на ножах, Настя вцепилась ему в руку, в любое другое время он бы побоялся, что от её хватки останутся синяки в виде пальцев, Юля сидела, обхватив голову руками, она легонько раскачивалась взад-вперёд, спасал ситуацию только Олег, который начинал кривляться и танцевать, когда на них «наезжала» камера прямого эфира. Легче не стало и после закрытия линий голосования, ведь теперь предстояло пережить объявление результатов. Он понимал, что это всего лишь конкурс, всего лишь этап в жизни, всего лишь страница, которую завтра он, возможно, и не вспомнит, это всего лишь момент, и им бы надо наслаждаться, только вот он почему-то больше всего на свете хотел бы сейчас оказаться в любом другом месте. Да хоть провалиться сквозь землю! А ведущая уже вовсю называла страны.       Австрия. Эстония. Кипр. Уже три участника проходят дальше, впереди ещё семь. Литва. Израиль. Ну тут всё понятно, дальше. Чехия. Болгария. Сердце Никиты чуть не разорвалось, когда он услышал первую букву этой страны, он почему-то решил, что назвали его страну. Албания. Ведущие начали медлить, наращивать волнение, осталось только две путёвки в финал, почему же его всё ещё не назвали? Финляндия. Одно место. Вот сейчас. Сейчас, его назовут! Следующей точно будет Беларусь! Ведь хорошим людям должно везти! Сейчас он с облегчением выдохнет! Ирландия…       И тут словно режим без звука отключили. Он оглох, но не от визгов сидящих рядом Ирландцев, которые радовались так, будто выиграли хрустальный микрофон уже сейчас, он оглох от стука собственного сердца, которое, казалось, колотилось сейчас не в груди, а где-то в черепной коробке.       Что было потом? Он помнил это обрывисто. Гримёрка, он срывает с себя костюм с живыми розами, который ему так нравился, и швыряет его куда-то в угол, конечно, нежные бутоны этого не выдержат, да и зачем они теперь ему. Потом кто-то находит его сидящим на диване и смотрящим в одну точку, приносят что-то выпить, он послушно пьёт. Потом рядом с ним оказывается Олег, кажется, они все вместе пьют что-то спиртное. После он помнит меняющийся пейзаж за окном, вокзал, похожий на скелет чудовища. Они ехали в гостиницу. И вот утро. Могло ли это всё присниться? Могло! Хоть бы сейчас зажмуриться, тряхнуть головой и увидеть на электронных часах «8 мая», чтобы попытаться что-то изменить.       Наконец Никита решается пошевелиться, он поворачивает голову в сторону прикроватного столика. На нём стоят часы, предательски выложившие перед его взглядом «09 may. 12-40 PM». Так много он давно не спал. Рядом с часами он увидел картонную подставку, а в ней большой стакан кофе. Он мог поспорить, что там латте с лесным орехом. Значит, заходила Настя, но не разбудила его. А действительно, зачем? Уговорив себя встать только ради того, чтобы хлебнуть немного уже давно холодного кофе, Ники повернулся набок. Странно, если он вчера пил, то почему нет никаких признаков похмелья? А пил ли он вообще? Что ему наливали? Может это состояние всего лишь последствия сильного волнения?       Он взял стакан в руки и увидел, что к нему прикреплён жёлтый стикер, исписанный мелким женским почерком.       «Если подогреть кофе в микроволновке, будет не так гадко его пить. Позвони маме, она переживает»       Может начать с Настей работать посредством записок? Те же указания, но без её личного присутствия, возможно, будут меньше раздражать.       Подогревать кофе он не стал. Он посчитал, что не заслужил горячего. Конечно, во всём произошедшем он винил себя, что недоработал, не справился, не смог, хотя и понимал, что он сделал всё, что мог, а голосования на Евровидении — вещь особая. Быстро одевшись, он вышел из номера и постучал в двери Олега. Он открыл не сразу и по внешнему виду своего постановщика, Никита сразу догадался, кто из них вчера пил алкоголь, а кто сок. Лицо мужчины было красным, слегка опухшим и сонным.       — Заходи, — впустил он Ники.       — Когда вылет обратно? — с порога спросил певец.       — Тише ты, — шикнул Олег, схватившись за голову, — орёт он… не знаю я во сколько вылет, спроси у Насти.       — Я думал, она уже сказала тебе.       — Говори тише, — умоляюще снова попросил он, и Никита осознал, что допытаться чего-либо от этого человека не получится.       Он тут же вышел обратно в коридор и пошагал к двери в самом конце коридора. Там он не бывал ни разу, обычно все репетиции происходили у Олега, а здесь жила Настя. Певец постучал, но никто не открыл. Он постучал снова и, не дождавшись вновь ответа, решил, что менеджера нет и уже развернулся, чтобы уйти восвояси, но стоило ему сделать пару шагов назад, как он услышал позади себя щелчок открытия двери, но никто не позвал его. Никита вернулся и толкнул дверь, в номере стояла Настя, сосредоточенная донельзя. Она внимательно слушала, что ей говорят в телефонной трубке, и жестом пригласила своего подопечного зайти, сама он прошла в дальнюю комнату, а Никита остался в проходной комнате, скромненько усевшись на стул. Менеджер говорила по-английски, Никита хоть и знал его, но вникать не стал, ему было попросту лень «переключать» мозг с одного языка на другой. Хватит с него этого всего.       Настя говорила довольно долго, она то повышала голос на кого-то, то говорила тихо, но твёрдо. Через пятнадцать минут Никита уже стал жалеть, что не слушал разговор с самого начала, поскольку в разговорах мелькала его фамилия, и ему было интересно, что и с кем обсуждает его менеджер. Возможно, она договаривается об очередном иностранном туре или же бронирует билеты в аэропорту. Конечно, скорее всего второе. Наконец, девушка вернулась к нему, она была в слегка странном состоянии, её саму трясло так, как Никиту вчера, но глаза её поблёскивали то ли от слёз, то ли от счастья.       — На когда забронировала билеты? — спросил Ник.       — Какие билеты?       — Ты разве не в аэропорт звонила?       — Что? Нет, — она улыбнулась, внимательно рассматривая его, отчего ему стало слегка не по себе. Девушка подошла ближе и опустилась на колени рядом со стулом Никиты.       — Садись, Настя, ты чего? — он подскочил с места, уступая его девушке, но она лишь отрицательно покачала головой, снизу глядя ему в глаза, которые, теперь он был на все сто процентов уверен, наполнились слезами.       — Что-то случилось? — испугался певец, опускаясь к ней тоже на колени, она кивнула и сквозь слёзы, которые она тщательно сдерживала, хмыкнула. — Что, Настя?       — Не торопись с отъездом, ладно? — прошептала она, рассматривая его глаза, которые выглядели слегка потухшими.       — Почему? Что такое, Насть? — не на шутку разволновался певец.       — Кот, — обратилась к нему менеджер, взяв его ладони в свои, она почему-то улыбалась, но при этом чуть сдерживала слёзы. — Всё изменилось! Ты прошёл в финал Евровидения!