Ten black roses.

      Всё будто началось с самого начала. Репетиции, выступления, выходы в свет, занятия с педагогами, интервью и пресс-конференции, которых стало в десятки раз больше. Все журналисты, как один, хотели знать, как это всё произошло. Впервые в истории Евровидения произошёл такой беспрецедентный случай, это был скандал. Снова на него обрушились миллионы обвинений в том, что всё куплено, что это подстава и не честно, что отменять результаты зрительского голосования ни в коем случае нельзя, что раз уж они были объявлены, то это уже непоколебимые и неизменные итоги. Так и было шестьдесят два года подряд, и только сейчас, в шестьдесят третьем песенном конкурсе случилось то, о чём хоть раз мечтал каждый не достигший успеха участник, то, о чём даже думать не смели зрители. Результаты голосования были пересчитаны, и их итог в корне изменил жизнь сразу нескольких исполнителей, а вместе с ними и жизни тысяч их фанатов. Спустя сутки, Никита всё ещё не мог поверить в произошедшее, он постоянно спрашивал у ребят из своей команды, не спит ли он, правда ли всё то, что происходит сейчас с ним, не розыгрыш ли это, не пересчитают ли результаты снова, певец то и дело выискивал Настю, чтобы расспросить обо всём ещё раз.       – И всё же, как тебе это удалось? – наверное, в тысячный раз спросил он девушку.       – Я же уже рассказала тебе всё до мелочей, чего ты ко мне привязался? – вздохнула Настя, закатив глаза, когда Ники в очередной раз подловил её за углом.       – Расскажи ещё раз, – умолял он.       Настя развернулась, уходя от него в противоположную сторону, но он хвостиком последовал за ней, не отставая ни на шаг.       – Я же говорю, после завершения шоу, я обратилась в центр подсчёта голосов, чтобы взять у них оценки жюри и результаты зрительского голосования, я просто хотела узнать, кто больше всего голосовал за нас. Понимаешь, я не думала совершенно о том, что это может как-то повлиять на результаты, я лишь прикидывала в голове новый гастрольный тур по странам, которые голосовали активнее и уже позвонила своей знакомой в Болгарию. Случайно получилось, что она как раз в день полуфинала передавала голоса от своей страны, и я в шутку сказала, что она могла бы и накинуть нам парочку баллов, – Никита заворожённо слушал её, впитывая каждое слово, как в первый раз. – А она, удивившись, ответила типа «куда ещё больше, и так максимальный балл». Но у меня в руках таблицы говорили совершенно другое, там и не пахло двенадцатью баллами, там стояла эта проклятая цифра «восемь»! Тут я и заподозрила неладное…       Девушка замолчала, переводя дыхание, а певец, наоборот, стоял, не дыша.       – Дальше, – требовал он.       – Ники, мне некогда, ты уже знаешь, что было дальше! – отмахнулась она, снова пытаясь освободиться от его общества.       – Расскажи ещё раз, – он схватил её за руку, останавливая, Настя тяжело выдохнула, скрывая раздражение.       – Я прозвонила ещё несколько стран и на правах представителя делегации страны-участника попросила предоставить мне полную детализацию голосования. Ни одно из тех документов, что прислали мне страны, а я просмотрела каждую цифру, не совпадало с тем, что мне предоставили из центра подсчёта в Лиссабоне. И тогда я связалась с организаторами, пытаясь понять, где ошибка. Они, извиняясь, признали, что в процессе сбора голосов произошёл большой сбой, и часть результатов была утеряна, собирать голоса заново не было времени, и они просто взяли средние баллы, которые обычно ставят нам другие страны.       – И что?       – И то! Что эти баллы оказались очень сильно занижены, и я стала угрожать им международным скандалом и тем, что их в этом случае заставят проводить финал без зрителей. Не знаю, с чего я решила, что это возможно, но это сработало. Они засуетились и быстренько пересчитали все результаты, заменив несколько стран в финале.       – Но это же невозможно!!! – в сотый раз не верил ей Никита.       – Если этого не случалось раньше, это не значит, что это невозможно, – перебила его Настя, наконец вырвавшись и в спешке скрываясь за спасительными дверями своего номера.       Никита всё равно до сих пор не верил, но продолжал усиленно готовиться, в три раза больше времени проводя с преподавателями. Даже ненасытный до репетиций Олег в конце дня молил Никиту о пощаде, он чуть ли не выдворял его из своего номера, отправляя куда угодно, лишь бы не слышать его голоса хотя бы пять минут. Телефон певца разрывался от входящих звонков, сообщений и оповещений, но он не обращал на него ни малейшего внимания. Лишь уже поздно вечером, когда вымотанные от эмоциональных скачков ребята засыпали на ходу, Никита решился продолжить подготовку завтра. Надо ещё что-то придумать, чтобы обуздать свои нервы, второй раз так волноваться он себе не мог позволить. А пока, размышляя обо всём этом, он увидел промелькнувшее среди многих сообщений послание от Кристин. Он почти всё время откладывал звонок ей, хотя она, напротив, обрывала ему телефон с самого утра. Несмотря на поздний час, девушка не спала, раз писала ему, не переставая. Оценив ситуацию, Никита понял, что уснуть он всё равно сейчас не сможет, поэтому быстро договорился со своей новой знакомой о встрече на том же месте.       Ждать Кристин долго не пришлось, она появилась из-за угла буквально спустя пять минут после того, как Никита медленным прогулочным шагом дошёл до «Алтис арены». Это место теперь у него вызывало смешанные эмоции, до вчерашнего дня ему нравилось здесь бывать, в прогулках вокруг него он находил утешение и спокойствие, а также некоторую эйфорию и вдохновение, представляя, как будет выступать на этой площадке перед миллионами телезрителей, а теперь при одном взгляде на мерцающий фасад концертной арены, его бросало в дрожь, будто он снова стоит один на поднимающейся платформе, отчаянно хватаясь за спасительную розу. С этим определённо надо что-то делать. Но не сейчас.       Вместо приветствия Кристин просто крепко обняла его, вложив в свои объятия куда больше смысла, чем могла бы выразить словами. Как для него была важна вот такая простая человеческая поддержка! Он с упоением вдохнул запах её волос, находящихся прямо у его лица и ощутил, чёрт возьми, запах роз, и тут ему вспомнилось, как он в беспамятстве швырнул свой хрупкий костюм в гримёрке, невольно певец скривился, в сердце защепило, он надеялся, что розы не сильно повредились, и как-то спасти его наряд будет возможно.       – Не представляю, что ты чувствуешь, – шепнула ему девушка.       – Я и сам не знаю, – признался ей Никита.       – Ты не представляешь, какой скандал разразился в прессе! Как вам это удалось?       – Долгая история… – отмахнулся Алексеев, хотя он и сам не до конца её понимал. – Давай немного прогуляемся?       – Хочешь попробовать нешперу? – поиграла бровями девушка.       – Чего? Это законно? – улыбнулся Никита.       – Абсолютно! – заверила его Крис. – Это такой местный фрукт.       Девушка схватила его за руку и потащила прочь от «Алтис арены», она вела его по улице, по которой он несколько минут назад шёл сюда. По пути парень понимал, что их путь ведёт прямо к гостинице, где он остановился, но он не хотел выдавать кому бы то ни было своего местоположения, поэтому и ухом не повёл в сторону переулка, где под деревьями скрывалось многоэтажное бежевое здание его временного дома. Миновав этот квартал, он уже стал с бОльшим интересом осматриваться по сторонам, в этом направлении он никогда не ходил раньше, но, как выяснилось, зря. Здания здесь все были выстроены под один манер: светлые, с огромными окнами и высокими витиеватыми колоннами у входов, украшенными мудрёной лепниной по самому верху. Не зря Потругалию называют «зелёной страной», по обоим сторонам улицы стройным частоколом росли высокие и низкие, раскидистые и с узкой вытянутой кроной деревья, весенняя зелень радовала глаз, делая Лиссабон ещё более нарядным и красочным. Некоторые растения только распускали свои листья, а не которые уже во всю были облеплены зелёными плодами. Кристин будто не нравилось ходить по центральным улицам, она снова начала петлять дворами, выискивая всё новые и новые закоулки, чтобы потеряться от редких ночных прохожих. Девушка остановилась на одной из узеньких улиц вдали от излюбленных многими туристических маршрутов, здесь жизнь текла своим размеренным чередом, в окнах домой кое-где горел свет от очных ламп, фасады домов были не подсвечены, как на центральных аллеях и площадях, тут даже уличное освещение не везде работало исправно, но именно этот контраст и придавал этому путешествию особый дух.       – Смотри, – Кристин показала пальцем в сторону растущих у одного дома причудливых деревьев. – Это нешпера, её плоды сейчас как раз созрели, так что ими вполне можно полакомиться, пока никто не видит.       – Украсть? – не поверил ушам Ники, опять она толкает его на не совсем законные приключения.       – Угоститься, – поправила его девушка. – Так что, идём?       Она вприпрыжку побежала по направлению к деревьям, оборачиваясь на Никиту с задорной улыбкой. Он ухмыльнулся и сдался, так заразительно подбивать его на проделки не мог никто даже в детстве. Певец оглянулся, будто проверяя, не следят ли за ними, и нет ли тут камер видеонаблюдения, которые снова могут зафиксировать их выходки, и, не увидев ничего подозрительного, всё же натянул на голову капюшон ярко-салатовой толстовки, в которой вышел прогуляться. Перебежав улицу, он оказался рядом с Кристин под сенью одного из деревьев, над их головами нависали массивные ветви с небольшими плодами, внешне формой напоминающих сливы, даже в тусклом свете было видно, что они жёлто-оранжевого цвета. Вид при этом у них был не слишком аппетитный, помятый, с какими-то впадинами на кожуре…       – Смотри, как едят его местные, – Кристин сорвала с дерева несколько плодов, протянула два Никите, оставив у себя в руке столько же, и шагнула чуть ближе к свету.       Нажатием пальцев она раскрыла плод и, выдавив из кожицы мякоть так, чтобы не касаться её ни на секунду пальцами, и быстро отправила в рот. Это был такой местный способ избежать инфекции при отсутствии возможности помыть фрукт (или всё же ягоду?). Неумело Ники повторил за ней. Вкус, который он ощутил, вкусив этот плод, был весьма необычен, скромный, неземного восторга не вызывал, но что-то есть приятное и даже успокаивающее в его кисло-сладкой мякоти, даже несмотря на то что внутри у него несколько крупных тёмно-коричневых косточек. Этот фрукт напоминал что-то среднее между айвой и персиком. Но толком распробовать это лакомство не получилось.       – О que está fazendo? – послышался громкий мужской голос из-за забора. (Прим.: Что вы тут делаете?)       Ребята так и бросились бежать обратно на ту улицу, с которой свернули, испугавшись преследования, Кристин свернула в первую же попавшуюся арку дома и, заливаясь хохотом, остановилась. Никита, давным-давно уже не убегавший от кого-то или за кем-то, с детским восторгом смеялся в голос, наклонившись, чтобы отдышаться. В боку кололо, во рту всё ещё чувствовался кисловатый привкус недозрелых ягод, а все переживания, оставшиеся во вчера, казались не такими уж и существенными. Так мало нужно для простого сиюминутного счастья.       Наконец отдышавшись, Никита выпрямился и с улыбкой посмотрел в лицо Кристин, она больше не смеялась, а только лишь с некой печалью в глазах рассматривала его лицо.       – Что? – спросил её Никита, поймав странный взгляд.       – Прошу прощения, – и всё же она выглядела странной.       – За что? – не понял певец.       Но ответа не получил. Хотя уже и не потребовалось. Встав на цыпочки, хотя это не особо и требовалось, Кристин, обвив руками шею Никиты, прильнула к нему, и жадно обхватила своими губами его губы. Резко подскочило давление, ладони стали влажными, а сердце бешено заколотилось, такой напористости и смелости от неё певец не ожидал, хотя и понимал, что всё давно шло к этому. Все эти ночные прогулки и безумства, которые они творили вместе, вся эта духовная близость, достигнутая за несколько дней знакомства, рано или поздно должна была перерасти в физическое воплощение симпатии. Но в этом отношении Ники всегда делал шаг первым, а здесь… Кристин. Он, конечно, знал, что европейские девушки гораздо смелее и раскованнее, но никак не думал, что ему доведётся познакомиться с такой.       Крис медленно и нехотя прервала поцелуй, на который Никита с удовольствием отвечал, она подалась назад, будто желая отодвинуться, но он не позвонил, одной рукой удержав её за талию, второй взял за затылок и теперь уже сам, сминая её губя, жарко впился в неё, словно вампир. Фейерверка чувств и бури взрывающихся эмоций не было, но была огромная симпатия, возрастающая с каждой секундой, пока он сжимал её в объятиях. Он тонул. Тонул в человеке, понимая, что не видит дна, не видит финала этой истории, и ему бы думать совершенно о другом сейчас, но что-то снова и снова поворачивает в его голове переключатель в режим «Кристин».       Волшебная ночь тем временем неумолимо таяла, с каждой секундой приближая рассвет, в котором они должны были расстаться до следующих сумерек.