Ten black roses.

      Никита вернулся домой утром, как только рассвело и скрываться от навязчивых зевак стало проблематично, ведь теперь его знал каждый третий житель Лиссабона. Скандальная известность не особо нравилась ему, и певцу совсем не льстило, что все запомнили его не за счёт его выступления и песни, а за счёт способа его попадания в финал. Он шёл по улице абсолютно счастливый, чуть ли не подпрыгивая от эйфории, разлившейся в его душе, парень весь светился от осознания того, что он чувствует. «Вечно плачущий» Алексеев, кажется, начинал становиться счастливым.       Он медленным шагом возвращался по коридору в свой номер, заворожённо рассматривая носы своих пыльных кед, ступающих по начищенному до скрипа паркету. И тут за последним поворотом с ним столкнулась Настя.       — Ты где ходишь? — удивилась она, увидев своего подопечного в коридоре. — Я заходила только что, но тебя…       — Настя, а можно тебя попросить не врываться так бесцеремонно в мой номер? — перебил её Ник, но тут же пожалел о сказанном. Эти слова прозвучали очень грубо, а учитывая то, что для него сделала эта девушка, ему вообще стоило бы помалкивать в тряпочку.       Девушка стояла, хлопая глазами и пыталась понять, что это сейчас произошло.       — Так где ты, говоришь, был? — сощурила она глаза.       — А я не говорил, — усмехнулся Никита, обходя её и направляясь дальше восвояси.       — СТОЯТЬ! — рявкнула девушка за его спиной, он послушно остановился. — Ты что себе позволяешь?       Настя догнала его и развернула к себе за плечи, заглядывая в лицо, ей хотелось именно увидеть в этих знакомых глазах тот самый мотив, который сподвиг его к такой дерзости по отношению к ней.       — Прости, Насть, ну правда, у меня должно быть личное пространство хотя бы пока я сплю, — попытался сгладить углы певец, но девушку не удовлетворил этот уход от ответа, она лишь пристально изучала его лицо, слегка щуря взгляд.       — Да ты влюбился… — догадалась девушка, отступая от него на шаг. Она стояла с видом полицейского, раскрывшего сверх тяжкое преступление, и просто смотрела на него, высматривая реакцию. — Ну, конечно! Ты вообще ночевал в номере?       — Нет, — честно ответил он.       — Ники, ты о*уел? — взвизгнула она.       — Чего?! — возмутился он.       — Ты забыл, ради чего ты здесь? Забыл свою главную цель? — она напирала на него, с каждым шагом вперёд заставляя певца вжиматься в стену. — Забыл, сколько мы прошли ради этого всего? Помнишь, с чего начинали, а?       — Я всё помню, но причём тут это?       — Ты ведь сам знаешь, что, разрываясь между отношениями и творчеством, не получится ничего хорошего ни из того, ни из другого! — спина парня уж была плотно прижата к стене, отступать дальше было некуда, перед собой он видел уверенный и целеустремлённый взгляд своего «железного» менеджера. — Ники, прошу тебя, пусть это всё потерпит до финала! Тебе нельзя влюбляться! А после двенадцатого делай всё, что взбредёт в твою дурную голову!       — Хорошо, — уступил ей певец.       — Никита, ты точно меня правильно понял?! Береги себя, не трать эмоции!       — Я понял. Обещаю, этой ночью я ночую в номере. Можешь прийти и проверить в любое время, — он снова обогнул её и пошёл к своей двери.       — А я приду, не сомневайся! — крикнула ему вдогонку девушка и отправилась по своим делам.       А дел у неё было много! Во-первых, она должна была договориться с организаторами о включении их страны в списки для генеральной репетиции, ведь они попали в финал не штатной процедурой, а скандалом, поэтому их там особо никто и не ждал. Во-вторых, она должна была провести беседу с журналистами, просмотреть их списки заготовленных вопросов и вычеркнуть из них самые компрометирующие высказывания. И, наконец, в –третьих, она должна была встретиться с тем самым дизайнером, который изготовил для Никиты его эксклюзивный костюм с живыми розами на спине.       Третьей встречи она ждала больше всего, без боли в душе она не могла смотреть на испорченный в порыве гнева костюм. Осторожно девушка положила перед мастером свёрток с останками некогда сложного произведения дизайнерского искусства. Мужчина двумя пальцами приоткрыл бумагу, в которую была завёрнута рубашка, и ужаснулся. Когда Настя по телефону описывала ему проблему, то не особо подбирала выражения и описывала, прямо сказать, катастрофу, но он всё же надеялся, что менеджер Алексеева приукрашивает. Нет. Она даже не точно описала масштаб проблемы.       — Передняя часть осталась практически целой, это хорошо, — дизайнер осматривал повреждённую рубашку. — Рукава стали более порванными, но это добавит трагизма, я думаю… в вашей-то ситуации. А вот спина…       — Что-то можно придумать? — умоляюще смотрела на него Настя, сцепив руки в замок.       — Даже не знаю… к сожалению, «запасных» забальзамированных роз в достаточном количестве у меня нет, — он почесал затылок и ещё раз перебрал в руках сломанные бутоны нежных алых роз. — Я попробую сделать что-то с этими, но ничего не обещаю.       Делать было нечего, это их единственный шанс. Настя оставила дизайнеру костюм в надежде завтра получить его в целости и сохранности. Иначе они пропали…       Поспать долго Никите не удалось. Справившись со всеми своими делами, безжалостная Настя точно мстила ему за его грубость днём. Как обычно ворвавшись к нему в номер, она с громким стуком поставила к нему на прикроватный столик стакан его любимого кофе, и включила на всю громкость телефона «минусовку» его конкурсной песни.       — Давай-давай, — подбадривала она его, прислоняя динамик всё ближе к уху. — Ты уже должен был вступить, а ты проспал начало песни. Время не ждёт!       — Настя, отстань! — рявкнул он, закрывая подушками уши.       — Нет! У нас по плану в это время репетиция, а если ты не пришёл на репетицию, то репетиция пришла к тебе! — девушка прошлась по комнате, нагло цокая каблуками, и распахнула настежь стёкла балкона. Комнату наполнил свежий воздух, Никита попытался закутаться в одеяло, но Настя не позволила, сдёрнув с него и эту защиту.       — Да ну Насть… — тут же подскочил Ник. — А если я сплю голый?!       — А мне что с того?! Вот сейчас на репетицию хоть голый иди! Подъём!!!       Кряхтя, как старый дед, певец поднялся и поплёлся в ванную. Холодное умывание слабо помогло, но он хотя бы уже не засыпал на ходу. Настя ждала его, сидя на заправленной кровати, все пути отступления отрезаны. Винить её в чём бы то ни было не мог, и за такое строго отношение к себе он должен быть ей благодарен, кто, если не она, будет контролировать каждый его шаг и каждое сказанное слово? Натянув на себя первую же попавшуюся на глаза футболку и брюки, певец пошагал за менеджером, старательно убеждая себя в том, что он бодр и весел. Бодр! И весел! Потянулись бесконечные часы репетиций, в ходе которых педагоги по вокалу и актёрскому мастерству выжимали из него весь остаток жизненных сил и энергии. К обеду он уже не чувствовал голосовых связок, и его оставили в покое, побоявшись, что на нервной почве он ещё, не дай Бог, посадит голос. Впереди его и всех остальных участников финала ждала большая пресс-конференция с местными и зарубежными СМИ. Надо как-то продержаться, прожить несколько часов, а потом наконец-то долгожданный отдых, которым он насладится так, как никогда ничем не наслаждался. Мысленно Никита уже представлял, как после тёплого душа он расслабляет каждую мышцу своего тела на мягкой кровати и ложится спать как можно раньше. Певец даже был рад такой усталости, ведь в таком случае он, скорее всего, не будет видеть никаких снов, в особенности кошмаров, мучавших его в ночь перед первым полуфиналом. Однако ближе к вечеру, после всех выполненных официальных мероприятий, оказалось, что сон куда-то делся. Спать не хотелось, открылось будто второе дыхание, Никите казалось, что он готов свернуть не только горы, но и шеи всем хейтерам и тем, кто говорит или намекает, что он недостоин финала.       Перед финалом все заметно нервничали, Настя вообще не выпускала из рук трубку телефона, постоянно кому-то названивая, Юля беспрерывно повторяла какие-то связки своего танца или делала упражнения на растяжку, только Олег казался более-менее спокойным. Конечно, ему-то на сцене не стоять. Вечером, последним мероприятием перед финалом, организаторы решить сделать благотворительный велосипедный пробег всех финалистов с их делегациями. Эту идею не особенно поддержали, поскольку все прекрасно понимали, что накануне финала всем конкурсантам нужен отдых, организационный комитет очень упрашивал каждого участника присоединиться, хотя многие шли с большим энтузиазмом, в основном это были те, кто больше всех нервничал накануне дня «Х».       Все участники собрались на правом берегу реки Тежу, где раскинулся сам Лиссабон, согласно их маршруту, они все должны были проехать по мосту имени двадцать пятого апреля и попасть на левый южный берег реки. Выбрав себе велосипеды, Никита и Настя (остальные решили по-тихому «слиться» и проигнорировали приглашение на велопрогулку) заворожённо смотрели вперёд. Перед их глазами открывался вид на одну из главных достопримечательностей города, наверное, самые популярные виды Лиссабона так или иначе захватывают в кадр этот навесной мост, соединивший два берега. Поразительно, как такая громадная и грубая конструкция может так выигрышно вписываться в панораму города. Изящество выполнения этого сооружения поражало. Изначально этот мост носил другое название, сразу после открытия мост был именован как Салазар. Но после мирной революции «красных гвоздик», произошедшей в 1974 году 25-го апреля, мост получил название в честь этой знаменательной даты, которая принесла стране демократию.       Они стартовали навстречу южному ветру, дующему им в лица, стоило заехать на полотно моста, как ребята почувствовали, что он будто покачивается. Со страхом в глазах Настя бросила взгляд на Никиту, который тоже недоумевающе посмотрел на неё. Если бы девушка не была вынуждена держать в руках руль велосипеда, то наверняка схватила бы Никиту (или любого другого, первого попавшегося ей человека) за руку, ей было страшно. Но страх они чувствовали до тех пор, пока не посмотрели по сторонам. С обоих сторон открывался прекрасный вид на, казалось, бескрайнюю реку Тежу, где-то там, за горизонтом, она впадала в Атлантический океан, но самого этого горизонта не было видно. Казалось, что вовсе не существует грани между небом и водой, словно это сами небеса выливались потоком в русло реки и текли спокойным потоком туда, где снова станут небом. Дух захватило моментально. «Не смотри вниз, не смотри вниз», — просил себя Никита, осознавая, что на него начинает накатывать паника, порождаемая страхом высоты. Он прибавил ходу и понёсся вперёд, обгоняя всех. Ветер трепал его футболку, рвал на нём волосы, но парень не останавливался. Где-то под собой он видел, как медленно проплывают под мостом маленькие катера и большие сухогрузы, все они отсюда казались игрушечными, будто какой-то мальчишка рассыпал их в луже, небрежно играя. Тяжело дыша, певец затормозил только тогда, когда оказался на другом берегу, смотреть вниз он по-прежнему боялся, хотя и вспоминал те прекрасные ощущения, когда Кристин привела его на крышу старого театра. «Я держу тебя, не дам упасть», — пронеслось в его голове голосом прекрасной девушки. Он улыбнулся.       И в этот момент почувствовал короткую вибрацию в кармане. Сообщение от Кристин. Она писала: «Нам нужно поговорить! Срочно!». Такое послание напрягло парня, но ещё больше он напрягся, когда увидел, что Настя ведёт велосипед в руке, приближаясь к нему, а второй рукой держит телефон и с бледным каменным лицом что-то читает на экране. За её спиной неслись остальные отставшие от неё участники, словно рой комаров за своей добычей, но ей до этого не было никакого дела.       — Что случилось? — певец заподозрил неладное.       — Твой костюм… его не удастся восстановить, — глотнула свои слова девушка.       — Как это?! Там же всего два цветка отломалось… — Никита вспомнил, с какой злостью и отчаянием швырнул в тот вечер бедную рубашку, и сам не поверил своим словам. Конечно, там сломалось гораздо больше, чем пара цветков.       — У нас нет концертного костюма для тебя. Надо срочно что-то придумать! — на этих словах Настя резко развернулась и, оседлав велосипед, начала быстро-быстро крутить педали, направляясь в обратную сторону от толпы, которая с визгом и улюлюканьем финишировала, тормозя около Никиты.       Атмосфера накалялась. Он со скандалом прорвался в финал, теперь у него нет костюма для выступления, а менять что бы то ни было в своём номере уже нельзя, ещё и Кристин ведёт себя странно. Хорошо, что обратно ехать также на велосипеде не пришлось. Участников по гостиницам развозили водители и арендованные микроавтобусы, таким образом Ники быстро оказался у своего отеля. На улице начинало темнеть, в это время он планировал уже готовиться ко сну, но странное смс от Кристин заставило его набрать ей.       — Что-то случилось? — спросил он её по-испански.       — Я хочу с тобой поговорить, — сухо выдавила из себя девушка.       — Хорошо, давай встретимся. Где? Там же, у арены?       — Нет, я жду тебя около твоего отеля.       — Чего?! — удивился Никита. — Как ты узнала, где я остановился?       — Я всё тебе объясню, обещаю, — слова девушки прозвучали с долей грусти в голосе.       Никита поспешил перейти дорогу, оказавшись около гостиницы, он увидел её. Кристин стояла под одним из деревьев, растущих в нескольких метрах от входа. Он приблизился.       — Привет, — он оглянулся по сторонам, вокруг не было никого, он искренне надеялся, что никто из папарацци не прячется в припаркованных машинах или в окнах соседних зданий, и чуть наклонился вперёд, чтобы поцеловать девушку, но она отвернулась. — Что-то не так?       — Я так не могу, я должна тебе всё рассказать, — она опустила глаза. — Я долго думала, надо ли тебе знать правду, но моя совесть просто грызла меня днём и ночью, а после вчерашнего я и вовсе почувствовала себя тварью.       С каждым словом в испанском произношении Кристин всё больше проявлялся какой-то странный акцент.       — Ты меня пугаешь, — признался Никита.       — Я сама себя пугаю! — она спрятала на секунду лицо в ладони. — Пока всё между нами не зашло слишком далеко, думаю ты должен знать это.       — Да что? Что я должен знать?       Она тяжело вздохнула и на секунду прикрыла глаза. Никита, видя её волнение, молча взял её ладони в свои и сжал их, поглаживая костяшки большими пальцами. Руки Кристин были холодны, хотя на улице была очень комфортная весенняя погода.       — Так откуда ты узнала, где я живу? — ласково спросил Ники, помогая ей в разговоре.       — Yo sé todo sobre usted, — она посмотрел ему в глаза с особым выражением, будто стараясь запомнить их навсегда, словно никогда больше не увидит их вживую. (Прим.: Я знаю о тебе всё.)       — En qué sentido? — не понял певец. (Прим.: В каком смысле?)       — Absolutamente todo! (Прим.: Абсолютно всё!)       Казалось, Никита всё ещё не понимает. Тогда Кристин решилась на рассказ «в лоб».       — Меня зовут Кристина, — внезапно заговорила девушка на чисто русском языке без единого намёка на акцент. — И я из России.       В голове певца сейчас будто должен был переключиться рубильник с пометки «понимать по-испански» на пометку «понимать по-русски», но этого не произошло, он стоял и смотрел в глаза Кристин, стараясь осознать, это она действительно сказала на русском, или же это уже мозг перевёл всё на автомате? Руки, сжимавшие ладони Кристин, резко ослабели.       — Я преследую тебя уже несколько месяцев, — усугубила она ситуацию.       — Que? — по привычке по-испански спросил Ники.       — Я выслеживала тебя в соцсетях, ходила за тобой по улице. Знаю твой адрес, любимые места, в каких гостиницах ты останавливаешься, — продолжила на русском Кристин, и Никита сейчас осознал, что в общении с этой девушкой ему, скорее всего, испанский больше не пригодится.       — Зачем? — только и мог спросить он, ему всё ещё не до конца было понятно, что такое сейчас тут происходит.       — Я хотела познакомиться с тобой, но не знала, как…       — Ты обманывала меня всё это время? — сердце парня резануло лезвиями обиды.       — Прости… я хотела тебе всё рассказать сразу!       — Но не рассказала, — изо всех сил Никита сейчас старался сохранить самообладание.       — Я хотела!!! — заверила его девушка. — Но всё шло так… сказочно!       — В итоге я оказался сказочным придурком, — нутро певца саднило от негодования и обиды.       Его обманули. Снова. Как маленького ребёнка. Ты никогда не вырастешь, Никитка, тебя всегда все будут пинать, приручать и предавать. Доверчивость, наивность, вера в светлые чувства… зачем всё это нужно, если последствия от этого всего получаются такими болезненными. Он поверил ей, открыл душу, предстал перед ней таким, какой был, не побоялся показать ни свои страхи, ни свои комплексы, смело рассказал, кто он и зачем здесь находится, позволил себе влюбиться, вспомнил о том, что в его сердце может жить мечта и вера в светлое будущее. Зря! Всё было зря, Никита. Лучше бы ты оставил своё сердце каменным, лучше бы не высовывался в тот вечер из отеля.       — Нет, ты не придурок! Пожалуйста, послушай! — Кристин схватила его за руку, теперь его кожа была холоднее льда.       — Я уже всё услышал. Ты промолчала, когда мы познакомились, промолчала и тогда, когда я рассказывал о себе, у тебя было столько возможностей, а ты говоришь мне об этом только сейчас, когда я уже влюбился…       — Ты влюбился в меня?! — глаза девушки полезли из орбит, мгновенно наполнившись слезами.       — Если бы ты не врала… если бы сказала сразу… — Никита качал головой, вглядываясь в её синие глаза.       — Если бы я сказала тебе всё, как есть, ты бы даже не взглянул на меня, — горько улыбнулась девушка. — Кивнул бы и пошёл дальше по своим делам. Я бы так и осталась для тебя твоей фанаткой. Я бы даже не удостоилась взгляда… как не удостоилась ни на одном из твоих концертов.       — Мне нечего тебе сказать, — он взглянул ей в лицо в последний раз. — Прощай…       На этих словах он развернулся и быстрым шагом пошёл ко входу в отель. Сейчас для полного описания его душевного состояния не хватало падающих с неба метеоритов, рычащих динозавров, выглядывающих из-за соседних зданий, и взрывающихся машин на фоне замедленной съёмки его ухода. Как в лучших голливудских фильмах. В его душе развивалась катастрофа. Настя была права, влюбляться ему совершенно нельзя!       — Ники… — послышалось за его спиной. Он обернулся и понял, что так его позвала Кристина.       — Не называй меня так! — прошипел он в полголоса и скрылся за парадной дверью.