Stone Hand

      Весь предыдущий день я провёл за самокопанием, не выходя из своей комнаты. Мама раза два заходила ко мне спрашивала, не хочу ли я поговорить или что-то поесть, но нет! Как я с тобой вообще могу говорить, если ты стала для меня совершенно чужой?       Было ощущение, что в этом мире, в один момент, я стал самым одиноким человеком. Я боялся кому-то открыться, ведь не знал, как отнесутся к этому ни Фрэнк, ни мама.       Где тот прежний я, которому было плевать на все проблемы и которому не свойственно самокопание?       Встав утром, мне не хотелось идти в школу и видеть там лицо Джерарда, но в то же время не хотелось видеть лицо матери весь день находясь дома. Чтобы их обоих не видеть, я решил поехать покататься за городом и возможно даже заночевать в машине.       Когда я за рулём, мой мозг просто отключается и единственное, что мне надо делать-это следить за дорогой. Лучше всяких психологов помогает, я серьезно.       А какое приятное ощущение, когда проехав не одну сотню километров, ты останавливаешься около дорожной кафешки и перекусываешь, а потом, когда уже стемнело и веки начинают тяжелеть, ты останавливаешься около заправки и ложишься спать.       Определенно, ради такого стоит жить и каждый должен попробовать это ощущение хоть раз в жизни. Это как наркотик: хочется ездить ещё и ещё.       Я просидел за рулём около шести часов подряд, не считая одной остановки на перекус. На улице уже прилично стемнело и я не стал испытывать свою судьбу, так как дорога была скользкая и остановился передохнуть на первой попавшейся заправке. Как бы я не ругал свою жизнь, но пожить мне ещё хотелось, а ездить в такой ситуации слишком опасно, тем более я никуда не спешу и у меня нет никакой цели.       Я разложил кресло и как только хотел протянуть руку за телефоном, он зазвонил. На экране светилось имя Джерарда и я несколько раз подумал о том, ответить мне или нет.       — Привет, Фрэнк!       — Привет, — мое сердце начало постепенно оттаивать.       — Почему тебя сегодня в школе не было?       — Ну вот так.       — Что случилось?       О черт, неужели всех начали интересовать мои проблемы.       — Ничего.       — А поконкретнее?       — Я же сказал, ничего.       — Слушай, не может у человека с таким голосом быть всё хорошо.       — Представляешь себе, может. Я просто устал, — мне совершенно не хотелось говорить о скопившихся мыслях от которых я сегодня пытался уехать, а хотелось быстрее закончить разговор, — зачем ты звонишь?       — Мне нужно посоветоваться, — господи, спасибо, что Джерард понимает, когда не нужно перегибать палку и надоедать своими вопросами, — в школе будет проходить минута славы и я... хотел бы...       — Поучаствовать, — добавил я.       — Именно.       — Но в качестве кого? — меня это обескуражило, потому что я даже не мог себе представить, что он может делать на этом конкурсе.       — Я хочу спеть.       — Ого, — я попытался сделать как можно более удивлённый голос, хотя на самом деле мне было безразлично, — я не знал, что ты умеешь петь.       — Вот именно, об этом никто не знает, ну, кроме моей мамы, — он замялся, — а сейчас подумал, не выступить ли мне. Тем более что я потеряю, если этот конкурс будет проходить за неделю до выпускного. Оставлю, так сказать, за собой хоть какой-то след.       — Не знаю, я никогда не слышал, как ты поёшь. Если хочешь, то можешь попробовать, — мои эмоции, словно куда-то пропали и мне стало совершенно всё равно то, о чем он говорит.       — Да? Ты думаешь? — он был явно возбуждён этой идеей, — ну тогда я тебе ещё позже позвоню, пока!       Что я понял из этой беседы? Да ничего, я даже не помню о чём она. Единственное, о чем я думаю, это то, что к каким же серьёзным последствиям может привести самокопание. За какой-то день можно себя перенастроить просто с ног до головы. Человек, с которым мне хотелось проводить время постоянно, стал вдруг мне до ужаса противен, но с другой стороны, я был уверен в том, что когда его в следующий раз увижу, то эти мысли отпадут.