Stone Hand

      Я проснулся каким-то образом у себя в гостиной на диване от жуткой жажды и разрывающей головной боли. Разлепив еле-еле один здоровый глаз я огляделся: на полу лежал Фрэнк, хотя я на секунду засомневался в том, что он живой. Мы оба лежим в верхней одежде даже не разувшись, а за окном уже во всю сияет солнце. Мне было страшно хоть как-то приподняться, потому что комната сто процентов разъедется в разные стороны.       — Фрэ-энк, — я чуть было не испугался собственного голоса: он был низкий, с противной хрипотой, — Фрэ-энк, ты живой вообще?       Вот и вся проблема того, что я мало сплю; даже после бурных пьянок я как самый ненормальный встаю самым первым и не знаю что делать, пока все остальные в это время ещё спят. Хоть вся вода и остатки еды достаются обычно мне.       Каким-то образом я нащупал руками подушку и запустил ею во Фрэнка. У меня такое ощущение, что мое тело весит две тонны, потому что даже для того, чтобы поднять одну руку мне пришлось приложить немало усилий.       — Мм... — дальше последовали непонятный бубнеж, который я не смог распознать.       — Принеси мне попить, я, кажется, умираю, — мне очень не нравилось то, что я не мог открыть второй глаз, как бы я не пытался его растереть, — алло, гараж.       — Иди просто к чёрту, хотя, наверное, чёрт уже здесь...       Дальше пошёл опять неразборчивый бубнеж, по которому было понятно, что ему не намного лучше, чем мне.       Стоит ли говорить о том, что все события, которые были этой ночью, прошли для меня как в тумане? Я не имею понятия, что вообще происходило той ночью, но я больше не чувствую себя раздавленным, потому что единственное, что я сейчас чувствую, так это похмелье!       Я решил, что встану на счёт десять и начал отсчёт у себя в голове, но когда подошла заветная цифра, я решил, что можно встать и на цифру 20. Как вы думаете, до какой цифры я дошёл? Я точно не могу сказать, потому что несколько раз начинал считать заново, но за сотню перевалило точно.       Предприняв просто героическую попытку над собой, я всё-таки собрал все свои силы в кулак... и всего лишь сел. Но чего это стоило!       Как я и предсказывал, комната поплыла вокруг меня, но всё быстро вернулось на своё положение и мне стало немного легче. Примерно на одну сотую.       Мне жизненно необходимо нужно было подняться на второй этаж, чтобы найти где-нибудь таблетки для головы. Я с трудом переборол свою идею о том, чтобы попросить сходить за ними Фрэнка, ведь я до сих пор помню тот печальный опыт, из-за которого по большей части я и сижу сейчас здесь, взявшись за голову. Да-да, я о Джерарде и его массаже, хотя я сейчас не прочь даже, чтобы он пришёл и помассировал мне голову.       Подождите, я же вроде ненавижу этого ублюдка. Я совсем в бреду.       С горем на пополам я поднялся и кое-как нашёл нужные таблетки, которые не содержат кофеина. Представляю, что со мной бы сейчас было, выпей я опять тот самый злополучный аксофен; готов поспорить, что валялся при смерти.       Спустившись на кухню, я взял две самые большие кружки, налил в них воды (но предварительно выпив одну) и пошёл к Фрэнку.       Он всё также лежал на полу как бездушное тело и мне было немного жаль его будить, но так продолжаться долго не может и я всё же его разбудил. Не одному же мне мучиться.       Кое-как растормошив его, мы оба сели на полу, облокотившись о диван. Я не успел закинуть таблетку, как Фрэнк, молча выхватил у меня кружку и просто залпом выпил пол-литра воды.       — О боже, — он в наглую протянул мне кружку, — я почувствовал себя человеком.       — Ты бы почувствовал себя ещё лучше, дав мне возможность кинуть в воду волшебную таблетку.       — Да что же ты раньше молчал?       — Я даже слова сказать не успел. Ладно, давай я схожу за ещё одной кружкой.       — О, ты просто спустился ко мне с небес на землю.       Я принёс ещё одну кружку воды и, чокнувшись, мы закинули таблетки в воду и выпили всё залпом. В общем количестве, мы за две минуты выпили по литру воды каждый.       — Слушай, — я повернулся к нему, — посмотри, что у меня за ерунда с глазом. Он не открывается.       — Давай-ка я гляну, — он начал внимательно всматриваться в меня, — оо, да тут такое творится.       — Что?! — я начал волноваться.       — Да ничего, — он рассмеялся, — просто нихрена не вижу. Всё расплывается. Ой, — я ударил его по плечу, — ну тебя. Подожди, сейчас, — он протер свои глаза, — вот, теперь другое дело, — он с новым усердствием начал рассматривать мой глаз и крутил рукой моё лицо в разные стороны, — ну что я могу тут сказать. Мне кажется у тебя этот, как его...конде...коньте... конъюнктивит! Точно, у меня тоже такое было в детстве, когда в глаз попали микробы и он начал гноиться, но это дело поправимое. Я помню, что вроде мама мне заваривала пакетик чая и прикладывала его горячим к глазу, пока тот не разлипнет. Хотя, это единственная глазная болезнь, о которой я знаю, — он неловко почесал затылок.       — Что за бред вообще? — у меня пробился смех, — я, конечно, понимаю, что у тебя похмелье и всё такое, но такое придумать... пакетики всякие прикладывать ещё...       — Да ты попробуй, всё равно от безобидного пакетика чая ещё никто не умирал.       — Ладно, только чур ты побудешь моей мамочкой и приложишь мне заварку.       — Ну так мы не договаривались...       — Эй, я тебе вообще-то принёс литр воды!       Мы посидели ещё немного на полу, потому что Фрэнк всё отказывался сделать мне компресс, но я всё же добил его своим нытьём и он заварил чай, сказав при этом, что встать и что-то делать проще, чем выслушивать моё нытьё.       Я лёг на диван, а он сел рядом со мной и начал прикладывать к моему больному глазу чай. Это было действительно так по-матерински и ощущение чего-то горячего на глазу было до ужаса приятным. Я не считал Фрэнка каким-то посторонним человеком, а считал его своим братом. Мы с самого детства были вместе и как ещё объяснить то, что мы были даже внешне похожи?       Фрэнк был прав, и действительно, через какое-то время я смог открыть свой глаз.       — Честно сказать, с закрытым глазом ты выглядел намного лучше.       — Спасибо, я приму это как комплимент.       — Вот, а ты мне ещё не верил, — он встал и понёс кружку обратно на кухню, — это действительно действует!       — Вынужден взять свои слова обратно. Было видно, что никто из нас не хотел брать на себя инициативу, чтобы начать разговор о вчерашнем, но лично у меня реально как будто бы один большой провал в памяти. Надо начать сначала, чтобы вспомнить всё. Я приехал на машине к Фрэнку... машина.       — Фрэнк, — я сорвался с дивана в поиске ключей, — где моя машина?! Чёрт, нигде нет ключей, — я рылся по несколько раз в одних и тех же карманах, — не молчи! Что мы вчера делали?       — Мы пошли в бар, а там...       — Пошли? Так, — моё похмелье сняло как рукой, ибо если я что-то сделал с машиной, то родители мне просто снесут бошку, — одевайся.       — Ну-у, давай не сейчас.       — Сейчас же!       — Не хочу.       — Ты обалдел? На кону висит куча зелёных и моя голова! — я рылся теперь по карманам в поиске телефона, чтобы вызвать такси и поехать к дому Фрэнка, но и его как назло нигде не было, скорее всего, он остался лежать в машине, — чёрт, дай мне свой телефон.       — Кого? — я как будто его вытащил из какой-то фрустрации. Пока я тут гонялся как угорелый, он сидел и глядел в пустоту.       — Слушай, если ты сейчас не соберёшься, я тебе реально снесу голову, потому что это не смешно.       — Ну хорошо, остынь.       С горем напополам, мы вышли из дома и оббежали весь район в поиске живой души, чтобы попросить телефон для вызова такси. Матери дома не было и я смею предположить, что её машины тоже. Ехать на папиной я не собираюсь, так как не желаю подписывать контракт с дьяволом, а идти пешком казалось просто абсурднейший идеей, даже в самом здоровом состоянии.       И спустя минут десять мы нашли того самого отважного человека, который согласился дать такому как я телефон, чтобы вызвать такси.       Только повернув на нужную улицу, я увидел своё жёлтое солнышко в чёрную полоску, которое стояло около дома Фрэнка, за несколько километров от нас, но её ярко-жёлтый свет сейчас освещал всю улицу.       — Смотри, — я растормошил сопящего Фрэнка на моем плече, так как мы оба сидели сзади, — вон она стоит, моя крошка!       Мы подъехали к дому, и я выбежал к машине осматривать её как восьмое чудо света, потому что был нереально рад тому, что у меня хватило мозгов не использовать её для ночных приключений.       — Эй, — выкрикнул таксист, — а платить кто будет?!       Ну тут я немного просчитал, потому что денег при себе у меня, как оказалось, не было. Пока Фрэнк ходил к себе домой, чтобы взять деньги, таксист задал пару вопросов по поводу машины из серии: где купил, за сколько и т.д.       Когда он уехал, по лицу Фрэнка было видно, что он мне что-то явно хочет сказать:       — Ну? У тебя такое радостное лицо, будто у тебя был первый секс.       — Сейчас вот обидно было! Но всё же, — он достал из своего кармана ключи от моей машины, — ты, оказывается, оставил их на моём столе.       — О Боже! Я думал, у меня мозгов поменьше, а тут оказывается я продумал всё наперёд.       — Не льсти себе, я думаю тут виновата твоя невнимательность, либо это я попросил их оставить. Держи.       Мы сели в машину и из бардачка я достал свой рюкзак и откопал в нём телефон.       Прекрасно: два пропущенных от матери и тридцать шесть от Джерарда. Скотина. И не лень ему было столько раз звонить.       Я слишком громко цокнул языком и закрыл рукой глаза облокотившись об стекло.       — Все нормально?       — Да заколебали, — я ударил кулаком по рулю представляя вместо него лицо Джерарда, — в смысле не ты, а эти люди.       — Я так понимаю, — он взял мой телефон и посмотрел пропущенные, — это основная причина твоего конъюнктивита?       — И не только его.       — Что, — он помедлил секунду, — задница до сих пор болит?       — Чего?! я просто опешил, — я тебе рассказал об этом? — он утвердительно мотнул головой, — и ты это помнишь? Господи...       Вот и первые наломанные дрова. Я снова закрыл глаза и издал истошный стон.       — Не парься, никто об этом не узнает. Ну, если ты не будешь об этом рассказывать по-пьяне каждому встречному.       — Чего?! Что я ещё натворил?       — Ну, я помню, как мы пошли в бар, там ты начал говорить об этом всем, тебя услышали девушки и пытались специально соблазнить, но всё безуспешно.       — И из всего произошедшего ты помнишь только это?       — Не каждый день твой друг признаётся в таком.       Я в третий раз закрыл глаза от безысходности, потому что не хотел того, чтобы об этом кто-нибудь узнал. Всё-таки Фрэнк в чем-то он был прав: мозгов у меня действительно совершенно нет.       — Ладно, всё хорошо, — я завёл машину как будто ни в чем не бывало, — никто не умер. Что мы будем делать оставшийся день?       — Похмеляться, Фрэнк! Я всё утро об этом мечтаю!       — Я так понимаю, мы опять едем ко мне, ведь матери дома нет?       — Да, только давай предварительно заедем в магазин.