Stone Hand

      Итак, все выходные мы провели с Фрэнком у меня дома и это было реально то время, когда я действительно отдохнул и всё что меня так долго волновало, наконец, отпустило. Даже моя мама успела поболтать с Фрэнком и вставить мне люлей за подбитый глаз, который до сих пор не прошёл, потому что она думает, что я получил его в драке. Уже позже они оба начали подшучивать надо мной из-за этого и вспоминать все остальные мои грешки. Было достаточно мило, когда они вдвоём делали мне утром заварку для глаза, который после ночи как назло намертво приклеивался так, что я не мог его открыть. Мама тоже сразу сказала, что это конъюнктивит, когда я ей показал глаз, хотя на самом деле я не планировал этого делать и хотел скрыть, но Фрэнк настоял на своём.       Я так и никогда не пойму логику моей мамы: то она делает старательно вид, что ей глубоко плевать на меня, то в какие-то определённые моменты в ней появляются материнские чувства. Да и вообще, у меня было всю жизнь такое ощущение, что в какой-то момент меня с Фрэнком поменяли семьями, потому что моей маме больше нравился он, а его маме – я.       В понедельник рано утром, я отвёз Фрэнка к нему домой и решил, что неплохо было бы появиться в школе, потому что пропустил уже немереное количество уроков, но и ещё имел надежды на аттестат с отличием. Я думаю, что меня уже все учителя ненавидят в этой школе, но позиций я в любом случае не сдавал, потому что когда чувствуешь, что тебя ненавидят, есть стимул расти ещё выше. Ненависть, во всех её отношениях, подпитывает меня к действиям.       На первую смежную пару я, как обычно, не успел, а второй была география и, слава Богу, она была не смежная. Я думаю, вы понимаете почему: не хочу вообще видеть Джерарда.       По-моему, за первые пять минут моего пребывания в школе я собрал рекордное количество взглядов на себе и у каждого на лбу читался вопрос о том, кто же мне поставил такой фонарь прямо в глаз. Но в принципе я их не виню, потому что мне бы было самому интересно посмотреть на кого-нибудь с таким глазом.       Героически высидев географию, после звонка я лениво пошёл по длинным коридорам в другой кабинет, как вдруг из другого конца появился Он. Мы встретились глазами.       Я много раз у себя в голове прокручивал момент нашей встречи, но ни под один шаблон данная ситуация не попадала.       Как бы «невзначай» рядом со мной крутилась Лола и я вспомнил нашу недавнюю договорённость с ней, и меня осенила идея.       — Лолочка! Милая моя, — она сначала не поняла к кому я так обращаюсь, но оглядев вокруг себя пространство и не увидев других Лолит, она приготовилась меня слушать, — помнишь о нашей договоренности?       — Конечно! — бедная моя, я представляю какой взрыв у неё сейчас в мозгу, — что у тебя с...       — Не время лишних разговоров, — я знал, что она спросит про глаз и поэтому перебил её, улыбнулся, и распахнул свои объятия, — мне это нужно.       Мы обнялись и я повернулся так, чтобы сквозь её волосы я смог незаметно смотреть на Джерарда. Вот гад, даю стопроцентную гарантию того, что он подготовился к этой встрече и знал, что я сегодня приду. Он вырядился просто с иголочки и сама комичность ситуации заключалась в том, что его наряд полностью повторял мой. Я тоже подготовился и знал, что нам обоим нравится подобный стиль: приталенная рубашка и черные узкие джинсы.       Он закатил глаза и подошёл к нам.       — Так, девочка, — он сорвал мои руки с её спины, — ушла.       Он явно заметил мой глаз, потому что смотрел только на него, при этом, я бы сказал, довольно виновато.       — Да как ты смеешь, — я по-актерски начал устраивать сцену возмущения, — извинись перед ней!       — Ещё чего.       — Лола, мы отойдем, — мне стало её так жалко, потому что мы её нагло используем для своих собачьих игр, — прости.       Она просто молча ушла и я начал тупо смотреть на него скрестив руки на груди, потому что начинать, как обычно, первым я не собирался. Мы стояли долго, просто смотря друг другу в глаза, пока мимо нас проходило кучу людей и когда прозвенел звонок, я не выдержал, и с невозмутимым видом направился в класс.       — Стой, — он схватил меня за край рубашки, — прости меня, — мне было этого мало и я выжидающе стоял спиной к нему, — пожалуйста. Я, правда, не знаю что сказать...       — Ты понимаешь, — я резко развернулся к нему, — что я мог остаться без глаза? И теперь благодаря тебе, я привлекаю к себе кучу внимания, потому что вместо нормального глаза у меня красное пятно и на пол-лица синяк. Ты вообще отдаешь отчёт своим действиям или тебе совершенно без разницы, кого бить и за что?       — Я... я, правда, не знаю, что на меня находит в эти моменты.       — Зато я знаю, — я подошёл к нему вплотную и начало просто выплевывать слова в его лицо, — неспособность брать на себя ответственность и боязнь всеобщего осуждения. Тебе дороже знать, что о тебе подумает твой мутный братец, чем я.       — Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину?       — Ого, — я взмахнул руками и направился опять к кабинету, — и я еще должен об этом думать! Не хочу с тобой разговаривать.       — Я люблю тебя.       — Давай вот только без этих всех... чего?! — я повернулся.       — Я тебя люблю.       Я просто молча встал и не мог сказать ни слова в ответ. Он знает, на каких струнах моей души надо играть и у него это отлично получается, поэтому я вновь начал идти в класс. Слова приятные, но импульсивные, а поэтому в серьез я их не принимал. Он обогнал меня, встал ко мне вплотную не давая пройти и его губы легли на мои.       — Да что ты делаешь? — я оттолкнул его и продолжил идти в класс, — не надо ко мне подходить!       Нет, подойди ко мне и не дай мне уйти. Я знаю, что ты очень упорный, но я должен дать понять, что просто так не дамся.       — Прости меня, я дурак.       Он сказал мне это в спину, но не пошёл за мной и я скрылся за дверями кабинета. Действительно, оказался дураком, переоценил я его.       Мне настолько паршиво, что было такое ощущение, что разум отключился от тела и все действия я делал на автомате. Как я вообще сел за парту, как достал тетради – вообще этого не помню. Разум смог проснуться только когда посреди урока постучали в дверь:       — Извините, можно Фрэнка Айеро? Его вызывают к директору.       В дверях стоял угадайте кто? Конечно же Джерард. Я не хотел выходить, потому что понимал, что ни к какому директору меня не вызывали, но учитель сама заставила меня идти, так как поверила ему и никакие мои отговорки на неё бы не подействовали.       На всякий случай я сложил свои вещи и взял их с собой. Вынужден признать, что с выводами о том, что он дурак – я немного поспешил.       Выйдя из класса, я направился в сторону кабинета директора, но через пару мгновений Джерард схватил меня за локоть и остановил:       — Где мы можем поговорить?