Осколки

      Кассандра была женой заядлого охотника, отчего и дом их стоял неподалеку от леса. Кажется, он перешел мужчине по наследству от его отца, а тому — от его. Если быть кратким, то в этой хижине на опушке неподалеку от Росгобела прожило несколько поколений. И если предок Барнира ещё застал лес в своем первозданном обличии, наслаждался обилием дичи и никогда не нуждался в покупке запасов на зиму, то сам Барнир с трудом сводил концы с концами. Лес стал зачарованным и там никого, кроме омерзительных пауков, нельзя было найти.       А ему ведь нужно было содержать не только себя, но и жену. Кассандра была молода и упорна, а руки ее уверенно держали лук, когда это было нужно. Но вот случилась беда. Однажды девушка чуть не стала закуской для пауков. В этот раз, правда, Барнир успел как раз вовремя и смог вызволить жену из паутинного плена. Он спас ее тело, да, но душу он больше уже никогда не увидит.       Кассандра была напугана, ждала смерти, да и ее жизнь больше бы не была прежней после того, как она узрела разинутую пасть с жвалами. Теперь ее место занимала уставшая и измотанная душа Орлицы. Однако и она не отличалась особой активностью и желанием жить.       Прошло уже достаточно сотен лет с жизни в Лихолесье, чтобы отчаяться и захотеть уединения. Звёзды так больше и не свели Имирин и Трандуила. Она лишь изредка что-то слышала о Лесном короле, который якобы заперся в своем дворце и никого не пускал в свой лес. Как будто в него сейчас много желающих попасть. Пауки служили неплохим отпугивателем для нежеланных гостей, тут уж не поспоришь.       Имирин же, собравшись с силами, всё-таки заставила себя подойти к лесу. Он возвышался перед ней пугающей и мрачной стеной. И было неизвестно, что ждёт ее в этой чаще, хотя, в общем-то, терять ей было нечего. В ближайшие сутки она и так умрет.       — И не сходите с тропы, — знакомый голос заставил Орлицу повернуться. Гномы? Около Лихолесья? Стоп, хоббит? Или Имирин уже мертва, или ядовитые пары из леса вызвали какие-то чудаковатые видения.       — Олорин? — дева-птица, все же веря в свой здравый рассудок, приблизилась к самой странной компании, какую вообще могла встретить. — Что? Что тут происходит? — появление незнакомки сразу же прервало все горячие споры. — Гэндальф, — в этом голосе слышалось облегчение и радость от встречи со старым другом. — Рада снова встрече с тобой.       — А ты…       — Это я, да, — хмуро сведя брови и присмотревшись, Митрандир окинул скептическим взглядом миниатюрную фигурку рыжеволосой девушки. Она выглядела ярко с этой копной кудрявых волос и россыпью веснушек на лице, отчего темные и слишком уж серьезные карие глаза смотрелись несуразно и чуждо. — Им опасно идти в Лихолесье, — между тем сказала девушка и изучающе осмотрела каждого из гномов. Все они были разными настолько, что сложно было представить, какая же всё-таки цель их объединила. Спустя пару мгновений Гэндальф, знающий Орлицу с самого своего первого дня, действительно уверился в том, что перед ним стояла именно она.       — Мы не боимся пауков, — отозвался один из них и в подтверждение этому положил руку на рукоять своего меча. Этот гном был молод и очень даже хорош собой, но Имирин не привлекала красота подобного рода, хотя она и не могла не подметить силу и уверенность, исходящую от говорящего светловолосого гнома.       — Их и не стоит бояться, если идти по тропе, — тксари непринужденно пожала плечами. От этого движения несколько кудряшек начало забавно пружинить. — На вашем месте я бы опасалась лесных эльфов. Они не любят посягательств на свои территории, — девушка снова перевела взгляд на волшебника. — Если решил привести во двор Трандуила ему новых пленных, то лучше подумай ещё раз, — тон, которым незнакомка говорила с уважаемым Гэндальфом, поразил гномов. Однако они никак не ожидали, что Митрандир на подобный выпад улыбнется. — Он ненавидит гномов, — всегда их не любил, но сейчас почему-то эта неприязнь лишь возросла.       — Тогда им придется быть осторожными, чтобы не попасться.       — Нам нужно добраться до Одинокой горы в ближайшие дни, — в разговор вступил один из самых рослых гномов. Он выглядел статно, а в каждом его шаге или слове ощущалось чувство собственного достоинства. Этот наугрим был не из простых, сразу же поняла дева-птица. — И Трандуил с его эльфами нам не помеха, — от прозвучавшего неуважения в голосе мужчины Имирин мысленно оскалилась. Однако нечто другое быстро успокоило ее нрав. Одинокая гора. Дракон.       — Если вы не умрете здесь, то вас убьет Смауг, — холодно бросила дева-птица. — И поверьте, лучше умереть в желудке паука, это хотя бы безболезненная смерть, — от уверенности в голосе Имирин у Бильбо побежали мурашки по коже. Он очень даже поверил ее словам, а кто бы не поверил, видя этот пронзительный и пропитанный печальным опытом взгляд. — Даже если у вас получится зайти в Эребор, дракона вам не одолеть, — Кассандра, потупив взгляд, закусила нижнюю губу. — Митрандир, судя по всему, ты не собираешься их провести через лес, — девушка посмотрела на восседающего на коне волшебника и нахмурилась.       — У меня есть незаконченное дело, я присоединюсь к гномам чуть позже, — кивает Гендальф. — Хочешь предложить свою помощь? Знай они, кто ты, посчитали бы это честью, — на последние слова волшебника Имирин только отмахнулась и недовольно поджала губы. Незачем всем вокруг знать о ее проклятье.       — А почему бы и нет? Я знаю этот лес достаточно хорошо, чтобы никто не заблудился, — и это было правдой. Имирин знала этот лес как свои пять пальцев. Только вот сейчас в чаще опасно даже с ее знанием тропы. — Мне нечего терять, — не нужно было говорить что-то ещё, ведь Олорин и без этого понял, на что намекает тксари. Поэтому он коротко кивнул и, попрощавшись с гномами, хоббитов и Имирин, пустил коня галопом.       — Кто ты такая? — седовласый гном, отойдя от своих товарищей, сделал несколько шагов в сторону Имирин. Его взгляд был удивительно мудрым, а речи настолько спокойными, что складывалось ощущение, будто Балин и без ответа девы-птицы знал, кто она.       — Гэндальф бы никогда не доверился кому-то просто так, — подметил рыжебородый Глоин и предостерегающе насупился. — Так что тебе лучше ответить честно, — честно? Как бы не так.       — Меня зовут Кассандра, а Митрандир мой старый друг, — Имирин соврала лишь наполовину, ведь Олорин и впрямь был ее хорошим другом. Словно подтверждая ее слова, ветер зашелестел в верхушках деревьев. Он просыпался то и дело, но был тих и робок, что ничуть не удивляло тксари. Ветер выжидал ее пробуждения, не собираясь распаляться на ее короткие чужие жизни.       — Не очень-то похоже, что кто-то, вроде тебя, мог долгое время дружить с Гэндальфом, — количество вопросов и подозрений со стороны гномов превращали обычный разговор в самый настоящий допрос.       — Мне казалось, что у вас мало времени, — устав от тривиальных вопросов, Имирин решила прервать тираду гномов. — У меня его тоже не очень много, так что вперёд, — не дожидаясь очередных высказываний в свой адрес, Орлица зашла в лес. Темные и пугающие деревья скрипели и стонали, будто моля о пощаде. Черная магия въелась в них, завладела каждой щепкой, заставляя страдать. А ведь когда-то этот лес был прекрасен и полон жизни.       Имирин шла впереди, выбирая правильную дорогу, а мысленно все гадала, где на этот раз ее поджидает смерть. А позади ворчали и негодовали тринадцать гномов. Узнай Трандуил, что она помогает наугримам пробраться через его лес, то он бы пришел в бешенство. От этой мысли тихий смешок слетел с губ девы-птицы. Кинув короткий взгляд за спину, Орлица поймала на себе любопытный взгляд того самого светловолосого гнома. Фили же, идя следом за незнакомкой, все никак не мог понять, какого Балрога им приходится ей доверять. Гэндальф не всегда был прав, однако сейчас безоговорочно доверился девчонке, которой на вид было не больше двадцати, а ростом она была не сильно выше самих гномов.       — Что-то мне подсказывает, что ты нас водишь вокруг пальца, — хмуро подмечает наугрим и догоняет девушку. — Кто ты на самом деле?       — Малая айну, заточенная в чужом теле, — выпаливает Имирин. Но это лишь вызывает приступ смеха у всех собравшихся. Проще сказать правду, тогда тебе точно не поверят. Зато гномы больше не задавали вопросов, а смирно шли позади.       И все бы так дальше и продолжалось, если бы пары зачарованной реки не завладели рассудками всех, кто пытался ее пересечь. И тут даже сильная душа тксари не спасла ее от печальной участи. Дорога была, словно в бреду, тропы начали путаться и в конечном итоге, сбившись с пути, они угадили в жадные лапы пауков. Имирин даже пискнуть не успела, когда ее и всех остальных стали опутывать липкой паутиной.       Кажется, она отключилась на какое-то время, а когда открыла глаза, то лежала на спине вне паутины. И это было бы прекрасным, если бы не одно «но». Умереть от паука или получить стрелой промеж глаз? Сколько перспективных смертей, какую бы выбрать? Аж глаза разбегаются.       Тихо охая и разминая затёкшие ноги, Имирин поднимается с земли, а взглядом упирается в небесно-голубые глаза знакомого эльфа. Леголас возмужал, вырос и стал безжалостнее. Это читалось в его равнодушных глазах. И пока всех гномов проверяли на наличие оружия, Лесной принц отобрал у Кассандры лук с колчаном, полным стрел, несколько кинжалов, а из кармана достал аккуратно сложенный лист бумаги.       Его Орлица носит с собой везде в надежде встретить Леголаса или Трандуила. Каждая жизнь стала начинаться с того, что тксари отрывала клочок бумаги и аккуратно выводила на нем «Ветер любит, когда его слышат». Именно эту надпись и читает аранен, после чего не веря окидывает рыжеволосое недоразумение внимательным взглядом.       — Не думаешь, что нас уже можно вести во дворец? — тихо прошептала Орлица и хитро улыбнулась. — Твой отец не будет рад такой находке, — она незаметно показала себе за спину, где ворчали и чертыхались гномы.       — Сильвин? — так же тихо спросил Леголас и прищурился. — Но… — он взмахнул рукой, абсолютно не видя в рыжеволосой человеческой девушке и признака Сильвин или Эллериан.       — Знаю, знаю, этот образ мне не идёт, — Имирин заплела кудрявую шевелюру в тугую косу. — Сделай мне одолжение, не говори Трандуилу обо мне. Посижу в темнице тихонечко, никого не потревожу, — слабая улыбка появилась на веснушчатом лице. Со смертью она всё-таки определилась. Немного осталось. Нога пульсировала от обжигающей боли. Всё-таки яд паука. Есть всего несколько часов на то, чтобы придумать, как освободить гномов.       — Он был бы рад, если бы всё-таки знал, что ты во дворце, — между тем проговорил Леголас с напускной серьёзностью. Общество гномов ему не нравилось, однако присутствие девушки, которая стала ему, словно мать, успокаивало. Он ещё не забыл то, что из-за него она попала под пламень змея. — И спасибо, что спасла меня тогда, — не нужно было объяснять, о чем говорит принц. Имирин и так прекрасно его понимала, поэтому ласково положила свою ладонь на его предплечье.       — Я не могла поступить иначе, дорогой, — их разговор был тихим и никто не мог его услышать, иначе каждый бы подумал, что Леголас сошел с ума, болтая с человеческой девчонкой. — Но твой отец не должен узнать, что это я. На этот раз у меня совсем нет времени, — тихий вздох сказал принцу о том, что тксари снова скоро покинет их владения.       — Понятно.

***

      Прежде Имирин была не частым посетителем этой части чертогов Трандуила, однако сейчас была одной из почетных «гостей» эльфийской тюрьмы. Ее затолкали в одну из камер, шумно захлопнув за ней дверь. Леголас больше не пытался настоять на своем, Орлица же старалась придумать план спасения для гномов. И пока Торин приятно беседовал с королем, тксари слушала бормотания соседей по камерам.       — Я знаю, что нужно делать, — Имирин подошла к решетке и оглядела все камеры. Хоббита нигде не было, значит есть вероятность, что он все ещё на свободе живой и, если повезёт, то блуждает по этим самым мосткам. — Гэндальф не просто так доверился мне, тут вы были правы.       — Решила всё-таки рассказать, кто ты, раз мы все обречены? — кисло ухмыльнулся Фили, а остальные обречённо вздохнули. Они не доверяли девушке, считали ее бесполезной.       — Мое настоящее имя — Имирин, и я действительно малая айну, заточенная в чужом теле, — ветер пока был активен и тксари не могла упустить этой возможности. — Позови ко мне Леголаса, — прошептала она, а в коридорах и камерах завыл ветер, унося вслед за собой послание Орлицы. — Это будет непросто, но я достану для вас ключи, надеюсь, что Бильбо не подведёт, — убирая мешающиеся пряди волос с лица, Имирин огляделась по сторонам. Вокруг ни души и лишь на верхних этажах слышна бурная деятельность. Тксари и забыла, что сегодня у лесных эльфов праздник. — К счастью, сегодня они все заняты пиром, поэтому должно получиться.       — Где-то я слышал это имя, — Балин выглядел озадаченным, словно бы ища в закромах своих знаний нужную информацию.       — Я от лица Аулэ и Эру налаживала отношения между эльфами Эрегиона и гномами Мории. Это должно было быть записано в вашей истории, — фигура Лесного принца появилась из-за поворота. — А теперь ждите, — на этот раз гномы не произнесли и слова, пытаясь переварить полученную от незнакомки информацию. Ну, нет, она не могла быть посланницей Валар. Это какая-то ерунда. Примерно об этом и думали гномы, когда Леголас подходил к камере Имирин.       — Передумала? — сейчас он даже не пытался говорить тихо, ведь вокруг не было никого, кого бы он уважал в достаточной степени.       — У меня в запасе есть немного времени, — предостерегла девушка и с удовольствием покинула темницу. — Трандуил должен отпустить гномов, — Орлица кинула несколько взглядов на наугримов, которые выглядели больше, чем просто шокированными. — Попробую его убедить, — тем временем, заговаривая зубы принца, дева-птица незаметно сняла с ремня связку ключей, замаскировав это движение по-матерински ласковым прикосновением к спине эльфа.       — Ты на их стороне? — удивлённо вздернутая бровь Леголаса заставила Имирин усмехнулся. Сейчас юноша был похож на отца больше, чем раньше.       — Когда-то я говорила это ему, но повторю и тебе. Гномы также, как и эльфы, имеют право на счастливую жизнь. Не будь настолько равнодушным, — девушка кинула связку ключей на клочок мха на полу, который приглушил звон. Осталось теперь поверить в то, что Бильбо где-то здесь, иначе весь план можно было считать провальным.       — Почему ты не появлялась во дворце до сегодняшнего дня? — из-за неожиданно разлившейся боли в ноге Имирин не сразу разобрала слов принца. Они тонули в омуте быстро растекающегося по венам яда. — Все в порядке? — Лесной принц был перепуган не на шутку, видя побелевшее, словно полотно, лицо Кассандры. — Тебя успели ужалить, да? Поэтому у тебя мало времени?       — У меня всегда нещадно мало времени, Леголас, — слабый голос девы-птицы только подтвердил страшные опасения юноши. Теперь он сомневался даже в том, что они смогут добраться до тронного помоста короля. — Но сейчас, кажется, его совсем нет, — не в силах больше стоять, Имирин опустилась на каменный пол, где ее быстро поймал эльф. Паучий яд опасен и смертелен, но аранен никогда своими глазами не видел его в действии.       — Когда это все закончится, Сильвин? Когда прекратятся твои множества жизней? — в голосе аранена клокотало отчаяние. Он был напуган и впервые за последние столетия вновь чувствовал себя ребенком, мальчишкой, который убегал от дракона и оставил свою маму на его растерзание. Леголас до сих пор винил себя в том, что не остался во дворце, а побежал на улицу.       — Когда-нибудь это закончится, — измученная улыбка появилась на бледных губах Кассандры, а потом ее глаза закрылись. Она ушла медленно и тихо, наслаждаясь тем, что эта смерть была не мучительной. Какая ирония. Кассандра, чья душа покинула тело из-за страха перед пауками, действительно умерла от паучьего яда.       Когда душа Орлицы отделилась от тела, все изменилось. Изменилось настолько, что вздрогнул и Лесной король, сидя на своем троне. Он услышал, как леса опасно зашелестели, а ветер пронесся над землёй с таким воем, что кровь стыла в жилах. Его отголоски прорвались и в дворцовые коридоры, наполняя силой каждый уголок. Это был не ураган, не буря, то была Сила, возвращающая Великую Орлицу в родные края. Ветер приветствовал свою подругу, свою покровительницу, наполнял ее слабое тело своей мощью.       Все изменилось. Кассандра была последней, теперь осталась только Имирин и ее гордая и сильная орлиная суть.