Родственнички

Семен давно знал этот бар, правда, бывал здесь редко. Днем сюда приходил обычный контингент: туристы, случайно забредшие в эту арку; клерки из соседних офисов, желающие сменить обстановку в обеденный перерыв и перекусить чем-нибудь не особо сложным и съедобным; подружки или молодые мамочки, которым приспичило выпить потрясающего кофе с десертом из лучшей кондитерской Питера. Ближе к вечеру, когда «планктон» перемещался из душных помещений в сторону парковок и метро, а мамочки отправлялись домой укладывать своих чад баиньки, в этом баре начинали происходить метаморфозы. Сгущались вечерние сумерки, подключалась подсветка окон и светодиодное освещение перед дверью. Только тот, кто знал, что искать, мог заметить, что световые зайчики, пляшущие на пороге бара, имеют одну и ту же форму. Форму кружочка и выходящей из него стрелочки. Точно такой же повторяющийся в разных вариантах рисунок был и на входной ручке двери, и на вешалках гардероба, и на грузиках, держащих скатерти на столах, и на кольцах для салфеток, и на столовых приборах. Весь бар, если правильно присмотреться, был насквозь пропитан атрибутикой и намеками на то, что здесь собираются люди с нетрадиционной от общепринятой ориентацией. Об этом знали многие, но постоянные клиенты сильно не афишировали свое злачное место. Приходили компаниями, парочками, по одиночке, и по ошибке тоже, бывало, забредали. Сама атмосфера, которая проникла в мягкие диваны, лакированные столы, картины в тяжелых рамах, цветы в стильных кашпо и блестящую посуду, располагала к тихим посиделкам. Интерьер незамысловатый. Часть столиков в середине зала для компаний, которые пришли в поисках новых знакомых. Уютные уголки вдоль стены, отгороженные высокими диванными спинками, давали сидящим насладиться вниманием друг друга. У высокой барной стойки места для одиночек или тех, кто просто пришел подождать друзей. Вот и Семен сидел на таком высоком табурете напротив бармена, ждал своих приятелей и с интересом наблюдал, как персонально ему готовили алкогольный коктейль. — Ты же понимаешь, что если бы не моя смена, то тебе каждый раз пришлось бы показывать паспорт? — напомнил бармен, ставя перед парнем первый бокал с какой-то ярко-красной жидкостью и замороженными вишенками. — Я спецом этот день выбрал, так как знал, что ты сегодня работаешь, — ничуть не смущаясь, ответил Семен. — Все равно это как-то неправильно, что твой первый легальный алкоголь наливаю я. — Сам сказал: «легальный». Юр, неужели ты думаешь, я дожил до восемнадцати лет и ни разу к выпивке не притрагивался? — Надеялся, что ты окажешься более здравомыслящим, — признался Юрий с удовольствием рассматривая сидящего. Семен ради празднования своего совершеннолетия надел не как обычно футболку с принтом, который заставлял краснеть всех, кто хоть немного знал английский язык, а стильный галстук и классическую рубашку, выгодно подчеркивающую стройное тело. Даже вечно непослушная вьющаяся шевелюра сегодня была приглажена гелем и не топорщилась в разные стороны. Но неприкрытый стриженый затылок все так же демонстрировал забавную линию волос на тонкой и трогательной шее. — Здравомыслие в нашей семье не прижилось, — пожал он плечами. — Может в Ваське что-нибудь проклюнется, — предположил Юрий. — Вряд ли. Не с такой адской смесью ДНК, — Семен отсалютовал фужером, пригубил и причмокнул, чтобы лучше распробовать. — Ты туда алкоголь хоть добавлял? — Твои друзья пришли, — не отвечая на прямой вопрос, усмехнулся старый приятель. Двое друзей Семена, по виду его ровесники, подскочили к имениннику, радостно поздравляя и энергично обнимая. Они приветливо махнули Юрию и все трое направились к отдельному угловому закутку. Через пару минут к ним заглянул официант оформить заказ. Юрий по компьютеру проверил, чем сегодня соизволила потчеваться конкретно эта молодежь. Минимум закуски, максимум алкоголя. Такими темпами они отсюда уползут, а ему, как самому старшему и ответственному, придется контролировать доставку тел по адресам. Перспектива так себе, ниже среднего. Через час работы он почувствовал, что уже устал напрягать слух, чтобы расслышать, о чем разговаривают за их столиком, а шея затекла, потому как все время бдил, кто подкатывает в ту сторону. Эти ерзанья не остались незамеченными для старшего менеджера. — Знакомые, что ли? — сообразил он. — Да. Я его практически с рождения знаю. Считай, что он у меня на руках вырос. А сейчас смотри, уже пить может и ничего ему не скажешь на это, ни наказать, ни прищучить. Семен в этот момент направился в туалет и, проходя мимо бара, тормознул: — Я ведь жду, когда ты подойдешь, с нами посидишь. У тебя же есть перерывы? Да и клиентов вроде бы немного. — Иди давай, куда ты там намылился, — шутя одернул его Юрий. — В принципе, он дело предлагает, — отозвался менеджер. — Посиди, расслабься. У тебя уже давно перерыва не было, а потом можешь домой валить. Если что-то форс-мажорное — я тебя позову, и даже глаза закрою, если выпьешь. Дважды уговаривать Столярова не пришлось. Он тут же развернулся и направился в раздевалку. Сменил форменную одежду, проверил себя на наличие посторонних запахов, попробовал исправить ситуацию с помощью влажных салфеток и дезодоранта. Прежде чем захлопнуть шкафчик, снял с полки маленькую коробочку. Юрий долго ломал голову, что же подарить имениннику. Он знал, что Семен интересуется компьютерами и всем, что с ними связано. Сколько раз пришлось выслушивать, как его родные жаловались на парня. Сколько ненужного, на их взгляд, барахла приходилось таскать при переездах с одной съемной квартиры в другую. Но со временем Семен сам разобрался, что конкретно ему нужно, и ополовинил свой багаж. Поэтому Юрий посчитал, что флешка с большим объемом подойдет ему как нельзя лучше. «Пусть хранит там все свои курсовики, фильмы, фотки и документы», — решил он, зажимая в руке красиво упакованную коробочку, перевязанную ленточкой, с прикрепленной открыткой, подписанной «Кудряшке Сью». У Семена всегда вились волосы, всю его жизнь. Что он только не делал, чтобы выпрямить их. А как бесился, когда обращали на это внимание и дразнили. Но Юрий даже сам себе не признавался, как ему нравилось запускать пальцы в его челку, отводить светлые волосы назад и осторожно ощупывать, массировать стриженый затылок. Семен тогда чуть вскидывал подбородок, демонстрировал высокий гладкий лоб и прищуривал глаза. Но это было давно. Последний раз, когда Юрий позволил себе так сделать, то напоролся на такой серьезный, совершенно не детский взгляд, что больше не рисковал повторять это. — Поздравляю, — Столяров поставил подарок перед именинником и сел напротив, чуть пододвинув его приятеля дальше по дивану. У Семена подозрительно блестели глаза, словно он уже напился, и не сходила счастливая улыбка с лица. — Спасибо, — парень прочитал открытку, многозначительно усмехнулся и с энтузиазмом разорвал упаковку. — О, очень полезная штука. Он потянул за длинный шнурок и вынул флешку, больше похожую на какой-то причудливый кулон. Его приятели тут же оценили безделушку и помогли застегнуть ее на шее. Беседа за столом потекла неспешно и умиротворенно. Юрий никогда не имел проблем с клиентами, всегда мог найти подходящие темы и поддержать разговор. Сейчас было то же самое, только по какой-то непонятной причине через полчаса друзья Семена резко засобирались, попрощались и ушли, оставив именинника в компании с одним Юрием. Столяров не стал заострять внимание и высказываться, но ему показалось, что это не очень-то учтиво со стороны приглашенных. Хотя сам виновник торжества не выглядел чем-то недовольным. Даже, скорее, наоборот. Семен передвинулся по дивану ближе к нему, что они чуть ли не соприкасались локтями и коленями, сидя бок о бок. Громкость разговора снизили до почти интимного, еле слышимого; улыбки и взгляды предназначались только друг другу; сквозили смешки и шутки, понятные только двоим. И Юрий первый раз за долгое время почувствовал себя спокойно, без внутреннего напряжения. Словно кто-то пришел и помассировал уставшие плечи, дал расслабиться мышцам. Да еще это дурашливое настроение и теплые воспоминания прошлого — все способствовало поднятию настроения, и он тоже почувствовал, что улыбка не сходит с лица. — Я помню, как ты у нас появился пять лет назад, — Семен отпил из фужера. — Утром просыпаюсь, а у меня в комнате на матрасе мужик посторонний голый спит. Со спины-то не видно кто. Я в тихой панике. Струхнул, не сколько за себя, сколько за Ваську, который на верхнем ярусе спал. Встал и на цыпочках мимо тебя пытаюсь просочиться. А матрас почти всю комнату занимал, не пройти, не обойти, хоть заклинание левитации вспоминай. Слышу — на кухне кто-то из моих шебуршится. Я шепотом, чтобы никого не разбудить, начинаю звать: «Ма, ма». Она в комнату заглядывает, вопросительно на меня таращится, я тыкаю на тебя, она удивленные и испуганные глаза делает, будто тоже не знает, кто это. И эта пантомима длилась минут пять. Потом она не выдержала, спалилась — глумливо захихикала. «Юрка это, Столяров, — говорит. — Я его вчера поздно вечером встретила и к нам домой притащила». Юрий тоже улыбнулся, вспоминая тот случай. — Да, было дело. Случайно встретились. Она кого-то на вокзале провожала, а я на лавочке кантовался вторые сутки, ждал, когда кореш из отпуска приедет, чтобы у него на диване недельку пожить. — А помнишь, как мы летом в деревне к соседям за яблоками лазили? Вы-то взрослые балбесы по заборам, а меня, несмышленыша, на стреме оставляли. — Ты однажды так испугался, что впереди нас бежал. — А сколько раз мне от брата твоего доставалось, когда не ту отвертку ему давал. Я ведь так цифры и выучил, глядя на номера отверток и гаечных ключей. Юрий чуть нахмурился: — Чудное было времечко. Жаль, что закончилось. — Зато сколько воспоминаний. Они помолчали, каждый занятый своими мыслями. — Чем ты сейчас занимаешься? — спросил Столяров. — Неужели у матери деньги на кабак выпросил? — Обижаешь. Я у матери последние три года ни копейки не взял. И одеваюсь сам, и на свои забавы тоже сам зарабатываю. — И откуда деньги? — чуть напрягся Юрий. — Сайты делаю, — отозвался Семен. — Заказов не так чтоб много, но хватает. Правда, мне еще практиковаться и практиковаться. А еще мне нужен кто-то с хорошим художественным вкусом. Ты, кстати, не хочешь мне помочь? — Я? — удивился Столяров. — Чем? Я в компьютерах не разбираюсь. — Я тебя научу, — тут же встрепенулся парень. — У тебя руки золотые и глаз наметан. Я же знаю. — Чего ты там знаешь? — Юрий усмехнулся, и рука потянулась, чтобы потрепать парня по волосам, но он вовремя остановился. — Тебе сложно, что ли? У тебя же есть свободное время? — не унимался Семен. — Вот как ты его проводишь? К нам в гости не заходишь, к себе не зовешь. Столяров непроизвольно умилился обиженному выражению лица, которое состроил парень, и захотел ухватить его за нижнюю губу. И даже, возможно, не пальцами. «Что-то совсем расслабился», — одернул он себя и продолжил: — Да они сами приходят. Что матушка твоя, что сестра. Раз в неделю обязательно заруливают кофе выпить да новостями поделиться... Договорить ему не дали. Со стороны зала показался стройный и очень фигуристый силуэт. — Здравствуй, милый. Как же долго я тебя искала! Семен физически почувствовал, как Юрий моментально похолодел и задеревенел. Он все еще продолжал сидеть лицом к имениннику, и тому прекрасно было видно, что Столяров не просто посерел, показалось, что все силы, веселье и жизнь вышли из него. — Любовь моя, что же ты молчишь? — опять прозвучал приятный томный голос. Юрий поднял на Семена глаза полные невысказанного отчаяния и тоски. Он все еще не мог заставить себя повернуться в сторону зала. Не в состоянии ни двинуться, ни шелохнуться, то ли не слыша и не веря, что обращаются к нему.  — Солнце мое, ну повернись же, — опять потребовала прекрасная незнакомка. Маленькая аккуратная ладошка погладила Столярова по волосам, спустилась на затылок и ласково развернула голову в сторону новой гостьи. — Здравствуй, родной. Ко рту онемевшего Юрия прикоснулись напомаженные, чуть пухлые губы подошедшей девушки. Она наклонила свою голову, демонстрируя Семену ухоженные, гладкие и блестящие волосы. Ее поцелуй углубился. Она с энтузиазмом начала покусывать и посасывать губы Столярова, который все так же продолжал очень убедительно изображать истукана. — Здравствуй, Женя, — наконец выговорил он. — Что ты здесь делаешь? — Это так-то ты встречаешь свою любимую женщину? — с наигранным укором промолвила она и решительно устроилась за их столом, зажав Юрия между собой и именинником. Семен почувствовал, как все вокруг помутнело, потеряло четкость, ясность. Только эти двое, сидящие рядом, казались более-менее реальными. Вроде бы руку протяни, чтобы ощутить их, но они ускользнут, отодвинутся дальше, если приблизиться. Не прикоснуться, не достать, не почувствовать.  — Может, ты все же поухаживаешь за своей суженой и предложишь выпить? Парень, не стесняясь, во все глаза, рассматривал незнакомку. Она походила на какой-то экзотический цветок. Узенькое, в форме сердечка личико, обрамленное копной шикарных смоляных волос, словно девушка только что из салона пришла. Соболиные брови вразлет; густые, шелковистые ресницы; четкие, пухлые, но не вульгарные губы. Макияжа много, но он наложен очень искусно и качественно, уж в этом Семен разбирался, так как жил с двумя женщинами, знал, сколько сил и мастерства нужно, чтобы так выглядеть. Высокие скулы; длинная, лебединая шея с широким ожерельем; глубокое декольте, демонстрирующее хороший четвертый размер. Облегающее, блестящее, короткое платье на бретельках, которое приоткрывало отличные стройные бедра. Узенькие коленочки целомудренно вместе, щиколотки перекрещены, а открытые босоножки на высоченном каблуке демонстрируются всем сидящим в зале. — Как же я скучала, — бархатным голосом проворковала девушка, вцепившись хищными наманикюренными пальчиками с ярко-кровавым лаком в рукав Юрия. — Ты себе не представляешь. Она потянулась, потерлась носом об его ухо и прижалась щекой к плечу. У Столярова опустились плечи, словно хребет выдернули, а пришедшая словно не замечала этого: — Все не то и все не так, когда тебя рядом нет. Вот увидела тебя и прямо дышать легче стало. Даже сердце ровнее забилось. Не веришь? Вот, пощупай, — она ухватила его руку и приложила к своей груди. — Чувствуешь, как стучит? Это оно тебе радуется, любимый. — Женя, мне казалось, мы все выяснили? — первое, что смог вымолвить Юрий, пытаясь отобрать свою руку. — Конечно, — не стала она спорить и прекращать наглаживать его пальцы. — Мы же решили дать друг другу время, чтобы определиться. Вот оно прошло, и я точно знаю, что мне надо. Юрочка, родимый, я даже к гадалке ходила. Еще немного и мы сможем, наконец, осуществить нашу мечту. Семен переводил растерянный взгляд со своего приятеля на Женю и обратно и не мог понять, что его настораживает в ней. Пришедшая быстро поняла, что выгонять ее не собираются, поэтому начала крутить головой, стрелять глазками, и если удавалось зацепиться с кем-нибудь взглядом, демонстрировала нежную, многообещающую улыбку. Смысл Жениных разговоров совершенно не совпадал с ее манерой поведения. Через пару минут Семен понял, что, несмотря на то, что сидит она за их столом, уже успела просканировать всех находящихся в баре: всех, кто входил-выходил; кто где с кем сидит; у кого что стоит на столах. Юрий же наоборот, стал превращаться в слюнявую размазню. Взгляд потерял фокус, часто и невпопад кивал, соглашаясь со всем, что несла пришедшая, глупо улыбался и совершенно позабыл о сидящем рядом Семене. Парня хватило ненадолго. Он вышел из-за стола, поймал за локоть официанта, попросил счет и вышел на крыльцо. Стрельнул у стоящего рядом мужика сигарету, прикурил и отошел на несколько шагов в сторону. Вообще-то Семен не курил, но на душе было так паршиво и тошно, что подумал — одна сигарета не сделает его заядлым курильщиком, и, по крайней мере, он может списать свое отвратительное состояние на противный запах. Погода стояла самая замечательная, какая нравилась Семену — тепло, чуть влажноватый ветерок. Хоть и поздно, но приближались белые ночи, поэтому небо, проглядывающее сквозь кроны деревьев, окрасилось в насыщенный синий цвет. По такой погоде только гулять, наматывая километры по проспектам и вдоль набережных в хорошей компании и удобной обуви. Собственно это и был следующий пункт в планах у Семена. Ведь все шло, как он и наметил. Место празднования выбрано не случайно — только там можно Юрия выловить, не привлекая особого внимания. Друзья, пришедшие его поздравить, задержались именно настолько, насколько договаривались — дождались, когда за их стол пришел Столяров, и дружно попрощались, оставляя их вдвоем, чтобы Семен смог, наконец, провести вечер в компании с объектом своей давнишней и тайной симпатии. Они замечательно сидели, вспоминали старые добрые времена. Наслаждались прекрасным ужином, выпивкой и компанией друг друга. Еще немного и можно было покинуть доброжелательное заведение и пойти прогуляться вдвоем. И возможно, только возможно, Семен признался бы, что чувствует вот уже без малого пять лет, с того самого утра, когда проснулся, а в его комнате обнаружился Юрий. Как он каждое последующее утро, застыв, наслаждался видом мужской голой спины, которая казалась такой беззащитной и чувствительной. Как хотелось коснуться тонкой кожи, провести носом по ребрам к плечу, вдохнуть запах тела, лизнуть шею за ухом, прижаться к его спине и закинуть ногу на бедро. А может быть, даже признаться, что тиснул у него тогда старую футболку. А теперь что? Нарисовалась какая-то Женя, которая его демонстративно проигнорировала, посчитала пустым местом. И все пошло по… Семен затянулся, выдохнул дым, затушил окурок о треснувшую штукатурку, сплюнул вязкую, кислую слюну. Прислонился к стене и задумчиво уставился перед собой, соображая, как поступить дальше. — … слышь, че как не родной? Колись, кто она? Рядом с ним за кустом притормозили двое официантов из бара, тоже вышедшие покурить. — Ты про кого? — спросил второй. — Про ту, что с нашим Юриком сидит. У меня аж все встало, глядя на нее, а ведь не должно. — Держись подальше, если проблем не хочешь. — Че хоть? Она какая-то особенная? — Она? Еще нет, но скоро станет. Он — да, он — особенный. С родины своей незалежной уехал, потому что «королевство маловато». Зато здесь есть где развернуться. — В смысле? Чем она занимается? — Ты тупой? Не она. Он. Эскорт с привилегиями, хастлер, массажист. Все, что хочешь. Поговаривают, что и на дом работу не брезговал брать. Сечешь? — А чего он от нашего Юрика хочет? Он же гол как сокол? — Не думай, что Столяров такой уж невостребованный. Кое-что и у него в загашнике имеется. Но официально — любовь у них, — с неприязнью выплюнул официант. — Правда, не знаю, у кого к чему. Я сам, если честно, удивлен, что он опять объявился, пять лет ни слуху, ни духу. Поговаривали, что из города уехал, чтобы в другой столице промышлять. Чего вернулся? Хз. Они докурили и повернули обратно. А Семен еще продолжал стоять, переваривая эту неожиданную информацию. Рука привычным жестом провела ото лба к затылку, растрепав приглаженные волосы. Семен стряхнул оцепенение и твердым шагом направился в бар. Когда зашел в помещение, тут же по ушам резанул громкий вульгарный хохот от столика рядом с входом. Семен повернул голову и увидел, как Женя сидит чуть ли не коленках у здоровенного, перекаченного, волосатого мужика и что-то воркует ему на ухо. Тот, не стесняясь, хохотал во все горло, придерживая красотку за талию. Его рука словно невзначай опускалась все ниже и ниже, еще немного и лапища сжала аккуратную упругую ягодицу Жени. Семен поискал глазами Юрия. Тот нашелся за стойкой бара, опять в рабочей одежде за привычным занятием — протиранием фужера. Он с нечитаемым выражением посматривал в сторону веселящейся парочки. Как ни крути, а картина не очень-то приглядная. — Мне казалось, что тебя уже менеджер отпустил? — спросил Семен, протягивая кредитку, чтобы расплатиться. — Я не могу ее здесь одну оставить, — просто объяснил Юрий. — Еще обидит кто… «Клиника», — разочарованно диагностировал Семен, разглядывая старого приятеля. Очень хотелось психануть и сказать вслух что-нибудь резкое и обидное, но все же не мог не спросить: — Уговор-то наш в силе? — Какой? — Юрий словно вынырнул из глубоководья. — Мне твоя помощь нужна в работе с сайтами. — А, это, — равнодушно пожал плечами Столяров. — Звони, договоримся. «Тут главное не погорячиться, и узнать все нюансы и подробности непосредственно у Юрия», — поставил себе ближайшую задачу парень, прощаясь. Направляясь к выходу и проходя мимо воркующей парочки, Семен кивнул Жене и потом еще долго мысленно чесался, так как не мог отделаться от того пристального взгляда, которым его наградили напоследок.