Родственнички

— Может и задолжала, а может — нет, — тут же отрезала Настя, втискиваясь между Столяровым и внуком. — В любом случае — это ее выбор и ее решение. Не наше с тобой. Андрей посмотрел в Настины глаза и понял, что сейчас будет грандиозный скандал, если он скажет или сделает что-то не то. Пока не поздно, решил сменить тактику: — Я без претензий. Она взрослый человек и отдает отчет своим поступкам. Просто это немного нечестно по отношению к моему сыну. И если ты попробуешь встать на мое место, то поймешь, почему я так реагирую. — Давай каждый останется на своем месте, — все еще с угрозой в голосе, ответила Настя. Воспользовавшись моментом, Столяров протянул руку мальчику: — Я старый друг твоей бабушки — Андрей Владимирович. А ты?.. — Василий, — отвечая на рукопожатие, представился мальчик и озадаченно посмотрел на бабушку. — Василий, — с улыбкой повторил новый знакомый и похлопал парнишку по плечу. — Вот что, — бабушка всучила пакеты с продуктами Андрею Владимировичу, — давай помоги тяжести донести и мы с тобой поговорим. Но только вдвоем. Дважды упрашивать не пришлось. До подъезда дошли молча, Столяров с плохо скрываемым интересом посматривал на Василия, тот кидал на бабушку вопросительные взгляды, и только Настя хмуро поглядывала то на одного, то на другого. В подъезд и в квартиру подняться гостю она не позволила. Вася с нескрываемым подозрением забрал пакеты, попрощался с новым знакомым, который с ярко выраженной радостью пялился на него, и пошел домой. — Ну? Чего хотел? — рыкнула Настя, возвращая Столярова к насущным проблемам. — Мы же вроде договорились, что больше не встречается? — Это ты так хотела, не я. И я теперь понимаю почему, — стараясь не заводиться, ответил Андрей. Романовская уже было открыла рот, чтобы возразить, но чуть подумав, хмуро сдвинула брови и закусила губу: — Думай, что хочешь. — Нет, подожди, — он прихватил ее за локоть и потащил в машину. — Не так быстро. У меня все еще масса вопросов. — Мне нечего тебе сказать, — слабо упиралась Настя. — Нет уж, поговори со мной. Что произошло? Ведь Васька не неделю назад родился. Что такого нового случилось, что ты решила разорвать отношения таким некрасивым способом? — Можно подумать есть красивые варианты расставаний? — Согласен, такие случаи единичны. И этот случай точно не подходит. Но, пожалуйста, не обижай наше прошлое и объяснись по-человечески. Столяров галантно распахнул дверцу, жестом пригласил ее устроиться с большим удобством, чтобы не учинять разборки на людях. Романовская молча села, стараясь что-то прикинуть в голове, нервно теребя хлястик на сумке. Ее растерянный взгляд заскользил по приборной доске. Зацепился за брелок для ключей с игральными кубиками. Она тяжело вздохнула и заговорила: — Андрей, ты же не все про меня знаешь. Я — очень ненадежный человек. У меня зависимости, я — алкоголик и игроман. Помнишь, я рассказывала, что мы без денег остались и пришлось на чужой квартире жить и ремонт делать. Так я все деньги спустила. И даже не подумала, что у меня дети есть, которых кормить-одевать надо. Словно не со мной все это происходило. Пью я тоже без разбора, все что горит и не горит, но содержит тяжелые эфирные спирты. Она судорожно вздохнула и прикрыла глаза рукой, словно ей очень стыдно за то, что она только что рассказала. Андрей внимательно слушал, не отрываясь и пристально наблюдая за ней. Настя помолчала, повздыхала, пошамкала губами и исподтишка зыркнула на него. — Беру свои слова назад, — ответил Столяров. — Которые? — нетерпеливо отреагировала Настя. — Актриса из тебя очень даже ничего. Вон комедию какую изобразила. Насте будто пинка дали, она вздрогнула, бессильно сжала кулаки: — Ты мне не веришь? — Ни единому слову. — А… а помнишь как-то раз ты говорил, что хотел бы еще детей. Я тебе в этом точно помочь не могу. У меня уже даже задержки были на нервной почве. Еще несколько лет и «здравствуй, климакс». — Думаю, эту проблему я вполне могу пережить. Наличие твоих детей и как оказалось внуков заметно снизили мои волнения за продолжение рода. Настя растерялась. Казалось все «козырные тузы» из ее рукава уже разыграны. Но так просто она сдаваться не собиралась: — А сам-то ты знаешь кто… Романовская начала обличительную речь. С трудом, через силу, медленно, часто сбиваясь и подбирая более подходящие слова, но, чем больше раздраконивала себя, тем четче и слаженнее выговаривала. Общий смысл был таков, что со всех сторон, куда ни глянь, Столяров плохой. Он — манипулятор, заставляющих всех плясать под свою дудку; он — сатрап, не дающий вздохнуть свободно; контроллер, которому нужен ежечасный отчет кто где находится; он — неряха, с которым невозможно находиться рядом; он — редкостный сволочной экземпляр, от которого даже дети сбежали. — Я случайно нашла Юрку на вокзале, когда его из съемной квартиры турнули. Да, я не знала всей истории, произошедшей с ним. Не знала, что его только из тюрьмы выпустили, да и он не рассказывал, через что прошел, сколько вытерпел, сколько вынес. Но я не отвернулась от него! И первое время помогла оклематься от прошлого, работу через знакомых нашла и новую съемную квартиру. Если бы даже и знала, чем он жил в последнее время, то не выгнала бы его. Это в опыт все ему пойдет, зачтется, и больше на эти «грабли» наступать не будет. Но все это не я ему говорить должна. У него семья есть! Есть отец, который должен за него переживать! Есть брат, который в состоянии интересоваться его судьбой чаще, чем раз в полгода! И я не собираюсь тратить с таким человеком, как ты, ни одного дня, ни одного часа вместе. Это решение пришло ко мне не сразу, но менять я его не собираюсь. И точка. Выслушав, эту сумбурный и в чем-то даже не лишенный логики монолог, Столяров, чуть помолчал, собираясь с мыслями, и ответил: — Некоторые вещи несколько неожиданны. Поэтому скажу сразу, чтобы не забыть. За Юрку — спасибо. Большое и сердечное спасибо, что была с ним рядом, когда он нуждался в душевной и моральной поддержке больше всего. Я пытался найти его, но он отключил все телефоны, оборвал все связи. Его и Федька-то не сразу нашел, случайно в кафе к нему попал. Поэтому повторю — спасибо, что не бросила его в тот трудный для всех нас час. Но мы с тобой оба понимаем, что как бы нам ни хотелось, а для наших детей всю жизнь няньками не будем, и придется однажды выпустить их в «свободное плавание». И еще хочу сказать. Ты меня не убедила. Я помню, что ты сейчас говорила, но позволь и мне высказаться. Почему два взрослых человека, которым хорошо рядом, не могут быть вместе? Мне с тобой комфортно, я дышу свободней, мне с тобой тепло, — он показал пальцами в грудь. — Ты меня полностью удовлетворяешь и заставляешь быть лучше. Да, Настя, я первый раз за много-много лет захотел для кого-то измениться, исправиться, жить с оглядкой: «А что она скажет, если я сделаю это? А что она почувствует, если я скажу то?» У меня не было такого ни с кем. Я ценю твой опыт и твое личное пространство. Но я готов и хочу разделить с тобой последующие годы, хочу чувствовать тебя рядом, хочу заботиться о тебе и наших детях-внуках. Мне все это в радость. Поверь, я слишком долго не решался разделить свою жизнь с кем-нибудь. А с тобой хочу и постараюсь убедить тебя в этом. Настя застыла с деревянной спиной, боясь лишний раз вздохнуть или шевельнуться. На щеках загорелись два лихорадочных пятна. Подбородок задрожал. Губы побелели. Казалось, что она с трудом сдерживает эмоции, которые готовы вырваться наружу. — Андрей, — она подняла на него влажные глаза, голос надломился. — Андрей, мы не можем быть вместе. — Что на этот раз? — мягко спросил Столяров. — Я убила твою жену. *** Василий занес тяжеленные пакеты домой и присел на пуфик в коридоре, чтобы расшнуровать кеды. Что-то странное творится в его семье в последнее время. Мама сама не своя, рассеянная и вечно о чем-то думающая. Дядя Сема ходит хмурый, с матерью не разговаривает, а если и обращается к ней, то больше огрызается. Вариант с фиктивным браком между мамой и дядей Юрой уже не выглядит таким уж хорошим способом решить проблемы. Бабушка, когда узнала обо всем, почему-то не разделила их восторг, наоборот, сказала: «Жить надо с человеком, которого любишь. Не потому что надо, не потому что выгодно, не потому что выбора нет. А потому что хочешь. Все остальные причины — херня». Они тогда еще так громко спорили. Мама с дядей Юрой против бабушки и дяди Семена. Но каждый все равно остался при своем мнении. А бабуля за последнюю неделю побила все рекорды по странностям. Домой приходила вовремя, начинала то смеялась невпопад, то требовать обнимашек, то заставляла находиться рядом, пока смотрела какой-нибудь слезливый фильм. Хорошо еще что не тискала как котенка, а просто просила посидеть, чтобы она чувствовала кого-то около себя. Вчера мама подошла к ней и спросила, пока бабушка смотрела «Мачеху», украдкой подбирая слезы: — Все так плохо? — Та не-е… — отмахнулась она, шмыгая носом, и отделалась ничего не значащей фразой. — «Наши победят». Мама мельком взглянула на экран ноута и поинтересовалась: — Пересняли концовку и Сьюзен Сарандон излечится? — Нет, — односложно ответила бабушка и, немного подумав, добавила, — как-то надо научиться жить с мыслями, что все бренно и ценить каждый день. — Он тебя обидел? — нахмурилась мама. — Конечно нет, — возмущенно отрезала она, закрывая тему. И теперь Василий кажется догадывался, о ком они разговаривали. Этот Андрей Владимирович ему понравился. Даже несмотря на то, что так пялился на него. Это немного смущало. Будет жаль, если бабушка не помирится с этим человеком. Мальчик перетащил пакеты на кухню. Сполоснул руки и начал перекладывать продукты в холодильник. До ужина еще далеко, а есть хотелось уже сейчас. Мальчик оставил на столе сыр и батон, чтобы сделать себе бутерброд и дожить до полноценного ужина. Над Васей всегда в семье посмеивались, называли «полуруким двуруком». Он был правша, но ножницы и нож обычно держал левой рукой. Это было не всегда удобно — колющие и режущие предметы в его руках часто превращались в очень опасные предметы. Собственно по этой причине его родные и не затачивали ножи до остроты самурайских катан. Вася взял буханку белого хлеба, доску и нож из подставки. Долго крутил на столе, приноравливаясь, чтобы удобней отрезать кусок. Приставил острие к батону, нажал, и неожиданно ручка ножа легко прошла до самого стола. Вася даже не понял с первого раза, что кончик лезвия располосовал его указательный, средний и безымянный пальцы правой руки. Со второй мыслью пришло понимание, что он только что отмахнул себе как минимум пару фаланг, только еще не понял, с каких пальцев. Боль полоснула, заставляя действовать инстинктивно. Вася схватил кухонное полотенце и намотал на кулак. То, что пальцы сжались не с привычным ощущением, заставили парня паниковать. Вася достал телефон из кармана, не очень ловко нажал на вызов. Самая ближайшая из родственников — бабушка, но после продолжительных гудков ее «абонент» оказался «не абонент». Он тут же позвонил маме, но и она не брала трубку. Контрольным вызовом шел дядя. На практике оказалось, что и дядя Сема не может ответить на звонок. Вася глянул на свою руку. Полотенце уже пропиталось кровью, тяжелая капля просочилась сквозь хлопок и упала на вытертый линолеум. На полу образовалась красная клякса, к которой через секунду присоединилась вторая и третья. Мальчика замутило. В глазах побелело, в ушах зашумело. Он на ватных ногах опустился на табуретку. Последней мыслью была то, что дверь закрыта и он не сможет даже позвать соседей. Удара о пол Вася уже не почувствовал, так же как и не услышал звонка телефона — сознание покинуло его. *** — Что ты сделала? — с сомнением переспросил Столяров, не веря своим ушам. — Я убила твою жену, — по слогам повторила Настя. На нее больно было смотреть. Из нее словно душу вынули. Казалось, что из Романовской выкачали все силы и энергию. Ее сгорбило, лицо побелело, а из глаз хлынули слезы. — Я убила Веру. Андрей Владимирович попытался сформулировать эту мысль в голове и опять спросил: — Как? — Все просто, — шмыгая носом, начала объяснять Настя. — Хотя нет, не просто. Ты же понимаешь, что ситуация у нас сложная, если не сказать странная, как ни посмотри. И я даже не знаю с чего начать… — С начала начни, — предложил Столяров. — Ну… мы когда… летом к свекрам в деревню приезжали, мне каждый год в уши дули, какая из Веры жена замечательная получилась. И вот если бы не случилось то, что случилось, а точнее, если бы они — Романовский и Вера — не поссорились давным-давно и мой бывший со мной не спутался, то не поступил как порядочный, и возможно Вера сейчас была их невесткой. Еще муж постоянно ее в пример ставил. А я же из кожи вон лезла, все хотела семью сохранить, чтобы он мной гордился и тоже на людях хвалил. Это я сейчас понимаю, что дура была. Не об этом волноваться надо, о других вещах, но тогда-то молодая еще, бестолковая, максималистка, все хотела кому-то что-то доказать, что и у меня все не хуже, чем у остальных. Настя по-свойски щелкнула бардачком, вытащила пачку салфеток и промокнула глаза: — Я, когда Веру поближе узнала, все понять не могла, что же в ней такого хорошего? Как у нее так получилось: и мальчишки замечательные выросли, и муж толковый, глаз с нее не спускает? Столяров усмехнулся: — Ты же сейчас понимаешь, почему я с нее глаз не спускал? — Понимаю, но тогда-то — нет. Дальше, как ты догадываешься, хуже. С каждым годом, с каждым летним приездом у меня как по пять лет отнимали. А в последний приезд мне понятия и знания вагонами выгружать начали. Сначала ты меня у сарайки зажал… Андрей Владимирович поправил выбившуюся прядь ей за ухо: — Прости, если оскорбил тебя в тот раз. — Мне нечего тебе прощать, — призналась она. — Я же потом места себе не находила, как на крыльях от счастья летала. Все понять не могла, чем зацепила тебя. Ты же мне тоже всегда нравился, я всегда представляла, что таким и должен быть глава семьи. С которым можно и капризную девочку изобразить, и проблемы обсудить. Но сейчас не об этом. На следующий день я их в бане застукала, на самом что ни есть горячем. Столяров вопросительно приподнял бровь. Спрашивать не хотелось, ответ и так был очевиден. И Настя подтвердила его догадки, грустно продолжила: — Сняла я своего благоверного с твоей супруги. Да. Только вместо того, чтобы услышать извинения и обещания, что это первый и последний раз и такого больше не повторится, прочувствовала вылитый на меня ушат помоев. Романовская откинулась на подголовник, уставилась в одну точку. Голос зазвучал глухо, бесчувственно, словно она это уже много-много раз пережила и оставила все эмоции далеко позади: — Они встречались еще в школе. Потом Романовский с армии пришел, а она его якобы ждала. Да только нашлись доброхоты, которые ему правду рассказали. Он, ясное дело, психанул, они разругались, расстались, тут я — малявка, школьница — удачно подвернулась. Я от него голову потеряла — взрослый, самостоятельный мужик, и в чужие россказни не верила. Все думала, что вот он — мой избранник, моя опора, моя защита. Он же для меня все годы был первым и единственным. А как оказалось, он и женился-то на мне, чтобы под статью не попасть, как Вера объяснила. И каждое лето, когда мы приезжали дедушкам и бабушкам внуков показать, то каждый раз они находили время и место, чтобы былое вспомнить и пожалеть, что обернулось все не так, как они планировали много лет назад. А родня, кстати, и Романовского, и Верина, в курсе была, чем их отпрыски женатые занимаются и специально отвлекала меня заданиями и неотложными поручениями. Лишь бы дать им возможность без помех с моей стороны время провести. Так что выскочила я из той бани с проклятиями в спину и обвинениями, что разбила их чистую и искреннюю любовь и гореть мне за это в аду как при жизни, так и после нее. Настя перевела пустой взгляд на Андрея. Тот смотрел на нее, все еще ожидая продолжения. — Я когда всю подноготную узнала, тут же вещи собирать начала. Свекровь попыталась возмутиться, но когда я ей правду сказала, та не стала отпираться, подтвердила Верины слова. Все она про них знала, а свекр, если и не знал, то догадывался. Короче, уехала я на следующий день. Меня даже никто особо и не тормозил. Все думали, ну куда я денусь одна с двумя детьми, без нормального образования и работы? В чем-то они были правы. Еще год мне пришлось с Романовским под одной крышей жить. Только не потому, что мне так хотелось — Маша сюрприз преподнесла. Ты же догадываешься какой? Столяров хмуро кивнул, соглашаясь. — Так что стратегическое отступление пришлось отложить на некоторое время — все равно принятое решение уже невозможно было изменить. Но не об этом я хочу тебе рассказать, — Настя опять вся подобралась, разволновалась. — Маша ведь так и не сказала, от кого забеременела, как бы мы ее ни уговаривали и ни стращали. Но когда родила, сказала, чтобы мальчика записали как Василия Федоровича, тут вопросы сами собой и отпали. Я позвонила Вере в тот день, когда Васька появился. Решила, что такие новости нужно от первых лиц узнавать. Ее голос снова сорвался, глаза увлажнились: — Мы с ней не ругались, нет. Я просто констатировала факт и заверила, что никаких претензий не имею. О том, что Вера умерла, я узнала только через неделю, а то, что в аварию она попала именно в день рождения Васьки и Федора, услышала недавно, от тебя. Так что получается, наш с ней разговор был последний в тот день, и велика вероятность, что она от моей новости потеряла контроль над машиной и попала в аварию. Я убила Веру, Андрей. Убила мать твоих мальчишек, твою жену. Мне теперь жить с этим. Как-то замаливать грех, чтобы вина за ее смерть не перекинулась на моих детей. Андрей выслушал ее молча, не перебивая, пристально всматриваясь в реакцию. Она не врала, четко отдавала себе отчет в том, что говорит, и эмоции искренние, без примесей игры или обмана. Это было заметно. Он судорожно вцепился в руль. Костяшки на пальцах побелели. Очень хотелось сказать что-нибудь, но все слова застряли в горле и только распирали от невозможности пропихнуть их наружу. Столяров глубоко вдохнул, выдохнул, досчитал до десяти, и по возможности спокойно, осторожно подбирая слова, ответил: — Ты меня, Насть, извини, но ты — дура. У Романовской даже глаза моментально просохли: — Что? — яростно прошипела она. — Я тут в самом страшном грехе каюсь, а ты мне?.. — Я знаю, что говорю. И ты сейчас согласишься со мной, когда выслушаешь до конца. Настя дернулась, чтобы выскочить из машины, но Андрей оказался быстрее и заблокировал замки. — Ты меня слушать собираешься? — Тут нечего обсуждать. Я оставила тебя вдовцом, а мальчишек сиротами. — Настя, подключай свой нечеловеческий мозг. Вера бухала последние годы без выходных и праздников. Алкоголь из ее крови не выветривался много лет. Она к трем часам дня обычно уже была хорошо навеселе и все бы ничего, но просыпалась у нее тяга к быстрой езде. Я прятал ключи, менял замки, парни не спускали с нее глаз, чтобы она за руль не садилась. Я постоянно жил в страхе, что сейчас позвонят и скажут, что она кого-то сбила. То, что сама она может в больницу загреметь, меня пугало меньше. Так что твой звонок ей погоды не сделал. Если она вообще поняла, кто ей звонил и что говорил. Ты сама-то припомни, как она отреагировала на твою новость? Настя задумалась, нахмурила брови, стараясь вспомнить: — Ну… она что-то пробурчала… я пару раз переспросила, а потом отключилась. — И это еще не все. Я вполне отдавал себе отчет, кого замуж брал, поэтому долго терпел ее закидоны. Да, с ней было хорошо в постели, с ней было весело в быту, когда она в настроении или ей что-то нужно, она могла заставить человека почувствовать себя единственным и неповторимым. Но… — Столяров нравоучительно поднял палец, — таких «счастливцев» у нее было несколько. Она умело шифровалась, ни разу не спалилась. И я, если честно, лишний раз боялся разворошить это «осиное гнездо», потому что ни одному мужику не будет приятно узнать, что творится за его спиной. Но однажды и у меня нервы сдали, когда она чуть ли не на моей машине своих любовников возить начала. Да, можно списать на то, что Вера потеряла свою «единственную и неповторимую любовь» в виде твоего мужа, а я ей противен и неприятен, и после всего этого она стала искать замену. Можно, согласен. Но что ей мешало переманить Романовского в Питер или самой все бросить и поехать в Норильск, чтобы жить рядом со «страстью всей своей жизни»? А? Столяров разнервничался. Десять лет прошло, как он стал вдовцом, и старался не напрягаться по этому поводу. А тут — нате! Приходится все вспоминать, да еще и объяснять, почему поступил так, а не иначе. — Подумай хорошенько, Насть, если у нее такая неземная любовь к твоему мужу была, почему она так не сделала? Ответ очевиден. Потому что если бы Романовский рискнул и переехал, то здесь ему пришлось бы новую работу искать да по съемным квартирам мыкаться, а в Норильск Вера в жизни не поехала бы, бросив все: положение, достаток, перспективы, хоть и рогатого, хоть и надоевшего, но все-таки состоятельного мужа. Удобство и комфорт она любила больше, чем своих мужиков и детей. Так что не казни себя, Настя, за это. Не твоя вина и не тебе с этим грехом жить. А если серьезно, то это я ее угробил. Настя испуганно вытаращилась на него. Столяров скривился как от зубной боли и продолжил: — Она приехала ко мне на работу во второй половине дня, долго мурыжила, деньги выпрашивала. Я психанул, сказал, что ухожу, жить буду отдельно, а через год, когда Федьке исполнится восемнадцать, официально подам на развод. Мне все эти нервные потрясения и двусмысленности уже поперек горла встали. Хотелось эмоциональной простоты, душевного спокойствия. Она, конечно, попыталась поспорить, поругаться, но я отвлекся на работу, не стал ее слушать. Так она тоже психанула, ключи вытащила и мою машину угнала. А через несколько часов позвонили, сказали, что Вера в аварию попала. Так что это не твоя вина, а моя, за все что произошло. Он замолчал, хмуро уставившись в руль перед собой. — А вот теперь скажи, Насть, мне всю оставшуюся жизнь себя виноватым чувствовать или обязанным кому-то? Я в нее алкоголь вливал? Я за нее на педаль газа жал? Я ее подзуживал? Я из нее выбил простые человеческие ценности? Потому что были бы у нее другие приоритеты в жизни, то после твоего звонка она бы остановилась, вышла из машины и позвонила мне, или парням, или еще кому, чтобы поделиться этой потрясающей новостью. А так… Его прервала мелодия из Настиной сумки. Но она не потянулась за телефоном, чтобы проверить, кто звонит. Настя сидела притихшая, молчаливая и не сводила с него глаз. — Что? Теперь ты от меня уйдешь по другим причинам? — убито поинтересовался Андрей. Он наконец-то высказался. Все эти годы комок недоговоренности сидел у него где-то под ребрами и не давал глубоко вздохнуть. И вот сейчас, после исповеди Насти, он тоже не мог молчать и вслух произнес то, что долго скрывал даже от самого себя. Стало легче. Но Настино молчание висело над ним как топор палача. Одно слово, одно движение и можно будет нажать на разблокировку дверей, молча посмотреть в последний раз, как Настя выходит из его машины, и уехать. Куда-нибудь. Не важно куда. Лишь бы отсюда. Романовская во все глаза смотрела на него, словно видела впервые. Для нее он всегда ассоциировался с чем-то фундаментальным. Человек-гора. Человек-скала. Человек, который сделал себя сам. А вот глядишь ты! И у него «скелеты в шкафу» размером с Лахта центр. Но ее это почему-то не пугало и не напрягало. Оказывается, у Андрея Владимировича Столярова такие же страхи и волнения, как и у остальных. Он тоже может и ошибаться, и бояться чего-то. Настя дотронулась до его руки, ободряюще сжала. Столяров перехватил ее за запястье и потянул к себе. Она мягко уткнулась в его грудь лбом, вдохнула такой родной и необходимый запах: — Думаешь, что у нас есть шанс? — Мы очень сильно сглупим, если им не воспользуемся. Романовская прижалась сильнее, обняла его под пиджаком и ощутила, как Андрей привычно мазанул губами ее висок. Больше всего захотелось почувствовать себя маленькой девочкой, залезть к нему на коленки и так просидеть, уткнувшись в шею и вдыхая запах своего мужчины. — Ну что? Сейчас пойдем вещи собирать? — Я еще не решила. Мне надо подумать. Андрей фыркнул, чуть отодвинулся, отвел волосы с ее лица и пристально посмотрел в Настины глаза. Романовская ответила ему взглядом, полным нескрываемой нежности и ласки. Он любовался ею — провел большими пальцами по скуле, тронул подушечкой пальца губы, скользнул по бровям. — А сейчас? — повторил свой вопрос. Настя счастливо засмеялась и потянула его на выход: — Идем, я тебя сначала с внуком нормально познакомлю. Может еще передумаешь со мной связываться. У нее в сумке опять заиграл телефон. Она спокойно достала его, провела по экрану и с улыбкой ответила: — Да, Маш?.. Перед подъездом. Васька?.. Дома, бутеры поди ж опять хомячит. Нет, не звонил. Хотя?.. — она посмотрела на экран. — А, нет, звонил. Но я телефон взять не могла. Не отвечает?.. Сейчас узнаю, перезвоню.