Memento mori

- В наши дни большинство людей умирает от ползучей формы рабского благоразумия, и все слишком поздно спохватываются, что единственное, о чем никогда не пожалеешь, это наши ошибки и заблуждения… - задумчиво дочитал очередной абзац тощий, ростом со среднего человека, безликий и закрыл потрепанную книгу. На переплете ее красовалась выцветшая за года серебристая надпись «Портрет Дориана Грея. За авторством Оскара Уайльда. 1924 год.». Это было любимое чтиво этого существа, известного в собственном роду как Трендермен, да и читать он любил очень: по ночам, когда работа была окончена, парень мог расслабиться и заняться саморазвитием. Отложив книгу на полку со стопкой аккуратно сложенной одежды, сшитой и украшенной вручную, не без применения «особых талантов», безликий вздохнул и откинулся на спинку кресла, глядя в окно и крепко задумавшись. – Действительно… Хорошо, что я не человек. Хотя иногда даже жаль. – Трендер поправил бежевый щеголеватый свитер и изящно встал, поглядел на наручные часы. Стрелки золотого прибора показывали лишь семь утра, а бутик с одеждой, который на эту неделю заграбастал под свою необычную опеку Трендермен, открывался лишь к десяти. Время еще было, так что парень, поведя плечами, из которых торчали, топорща одежду, лишь зачатки белых щупалец, поглядел за окно витрины и ухмыльнулся в отсутствии рта: где-то вдалеке он услышал звоночек на велосипеде мальчика-разносчика газет. Кажется, пришло время новостей. Верно, спустя пару минут мимо частного дома напротив проехал зевающий паренек в кепке и, швырнув на порог туго свернутую газету, поехал дальше, ворча под нос что-то о постоянном дожде. Трендермен, не теряя времени, хрустнул шеей и… Газета, еще не успевшая намокнуть под стеной воды, как по мощному щелчку белых пальцев, находившимся от них через дорогу за стеклом, подпрыгнула и растворилась в воздухе. Трендер удовлетворенно хмыкнул глухим голосом и выставил вперед ладонь, в которой через мгновение многотиражка и возникла. Этот безликий не стеснялся использовать свои способности: особого вреда они не приносили, а люди не замечали ничего, кроме то и дело пропадающих мелких предметов. Хотя куда чаще они у людей появлялись, так что Тренд считал, что жаловаться род людской был не должен. - Итак… Что принесла нам ночь? И что день утаил? – напевая под нос поэму собственного сочинения, безликий развернул газету и прошелся взглядом невидимых глаз по первой полосе. – Президент разводится..? Пресвятые духи леса, кого это волнует?! Ох уж эти люди. ...Закон о правообладании чем? – очертания бровей Трендермена взвились к белесому лбу. С каждым днем он все больше и больше удивлялся роду людскому, хоть и провел с ними почти всю жизнь и понимал их лучше, чем другие безликие родственники. Хотя, что уж тут говорить, в последний десяток лет человечество деградировало невероятно. Перелистнув страницу, он прочел небольшую заметку с прикрепленной черно-белой фотографией простоватого вида девушки. – Пропал человек. Как жаль. Она была так хорошо одета. – разглядывая больше платье потерявшейся, вздохнул Трендер и стал читать заметку о человеческом детдоме. В голове безликого под аккомпанемент барабанной дроби дождя о витрину роились мысли о том, что пора бы навестить семью. *** Должно быть, такова была судьба выпускников – не высыпаться в течение целого года. То учеба, то подготовка к экзаменам, а то и попросту необходимость рано встать, дабы привести себя в порядок перед последним школьным вечером. Но в это утро все было несколько иначе. Причины были другими, но результат остался неизменен – Эхил совершенно не выспалась. Завывания ветра, почти что ураганные порывы за окном, стук частых капель по стеклам штучных окон… Девушка, не разлепляя глаз, неуютно заворочалась на мягкой поверхности: конечности затекли, а голова болела так, словно ее хозяйка вечером накануне участвовала в каком-то грандиозном застолье. В висках саднило, а веки налились кровью и опухли, что было следствием неубранного перед сном макияжа, и Эхил теперь больше походила на заправскую гетеру, чем на приличную девочку-выпускницу. Под глазами расплылись черно-сиреневые круги, а кожа казалась рыхлой и неровной. Создавалось впечатление, что косметика уже присохла, а девушка проспала не одну ночь. Поющий голодные серенады желудок это подтверждал. Эхил, еще явно не понимая, где находится, потерла один глаз и, лениво перевернувшись, прижалась к чему-то мягкому: - Майкл, мне снился такой жуткий сон… - чуть хрипло протянула она, прижимаясь к спинке дивана и потираясь об нее носом. Странно… Эта шершавая поверхность, может, и походила на недельную щетину ее бойфренда, но по габаритам объект ее объятий явно оставлял того далеко позади. Эхил напряглась, начиная понемногу просыпаться, и приоткрыла глаза, поворачиваясь. – Ма-а-айк..? - Очнулась таки. – ломающийся подростковый голос, очень похожий на тенор Майкла, заставил Эхил вздрогнуть и тут же расслабиться: жуткий человек без лица был лишь сном. Вот, она снова вместе со своим возлюбленным. Но что-то не давало ей покоя, а именно обстановка, в которой они находились: комната с древней старомодной мебелью и холодным камином у дальней стены не слишком походила на ту нежную девичью спальню, где пара обычно просыпалась воскресными утрами. Неподалеку от массивного старого дивана, на коем, судя по всему, она и проспала, в не менее старинном кресле сидел Майкл. Кресло было повернуто спинкой к Эхил, и она не могла видеть лица своего друга. – О-о-ох, сколько же мы вчера выпили, Майкл? Я же просила остановить меня вовремя. – Девушка приподнялась на диване и стала тереть глаза, размазывая обильный потекший под вчерашним дождем макияж по лицу. Вид у нее теперь был довольно жуткий… Вполне под стать хозяевам дома, где она очутилась. Эхил, чуть щурясь, стала вглядываться в фигуру в кресле. Нет, сидящий спиной к ней явно не дотягивал ростом и шириной до ее возлюбленного. Бывшего возлюбленного, если быть точным, вспоминая события прошедшей ночи. В голову девушки стали прокрадываться забытые подробности кануна этого утра и осознание того, что это все было вовсе не сновидением. - Ну-ну-ну, давай без истерик. – без труда улавливая участившееся человеческое сердцебиение, Вендор ловко встал с кресла и повернулся к перепуганной Эхил, сняв шляпу и улыбнувшись многозубой пастью. – Не знаю, что моему брату от тебя понадобилось, но ответственным за тебя он оставил меня. Не подставляй хозяина кровати, на которой ты так сладко спала. Девушка в ужасе глядела на овальное скуластое лицо с безгубой прорезью-ртом, что говорило какие-то непонятные вещи. Ее затуманенное адреналином сознание притягивали клыки и ворочавшийся меж них смольно-черный язык. Она мелко дрожала, пока еще не в силах вымолвить ни слова от страха, а Вендор, доселе множество раз встречавшийся с людьми, подошел ближе, шумно вдыхая воздух. Девушка пахла, как и все другие люди, поганым ароматом молока и куда более приятным – окисью железа. - Ты… Ты! – просипела наконец, когда Вендормен непростительно приблизил свою плоскую морду к перемазанному девичьему лицу, Эхил и вжалась в спинку дивана, перебирая под собой ногами. – Уйди! Сгинь… - она зажмурилась, дрожащей рукой быстро копошась у себя на шее, пытаясь поймать пальцами цепочку с крохотным крестиком. Уловив амулет, девушка стала что-то бормотать себе под нос, не раскрывая глаз и хныкая, вызывая у безликого подростка только негодование. Так прошла почти что минута: девушка раскачивалась, зажавшись в комок и бормоча молитвы, а безликий с научным интересом молча наблюдал за этим представлением, склонившись над гостьей. В конце концов ему это надоело, а может, он просто решил нарушить молчание: - Что ты делаешь? – искренне поинтересовался он, и Эхил осеклась на полуслове, приоткрыв один глаз. Вендор, приоткрыв пасть, все еще нависал над девушкой, и та, всхлипнув, отодвинулась от него, недоверчиво щурясь и продолжая сжимать в пальцах распятие. Безликий, наклонив голову набок, отодвинулся, осознавая, что пугает девушку. Возникнуть перед человеком сразу в своем ужасающем обличье было не лучшей идеей. Ведь обычно Вендор околдовывал людей, и тем казалось, что перед ними просто загадочный торговец такими товарами, как любовь, удача и счастье… Хотя куда чаще люди просили богатства. - Ты демон. Как Слендермен. Но это не ты меня украл. – угрюмо буркнула Эхил, шмыгая носом и пряча крестик под ткань сползающего, теперь неприлично открытого платья. – Где я? Отпусти меня домой. - Никто тебя не крал. – Отмахнулся Вендормен, уже побеседовавший с двумя старшими братьями об их новой гостье и примерно знавший, что ей отвечать и говорить. Может, безликие и плохо знали людей, но психологически были на них несколько похожи. – Лишь меры предосторожности, не более. - Какой… На кой... - начала было возмущаться Эхил, все еще дрожа от страха, но Вендор приложил когтистый палец к женским губам и прошипел. - Тс-с-с… Потом. Это вообще не мое дело. Придет Оффендер, с ним и поговоришь. – осторожно убирая белесый перст ото рта Эхил, безликий выпрямился и отошел к выходу из комнаты, закрытому высокой деревянной дверью. Девушка внимательно следила за передвижениями этого подозрительного существа, не теряя его из поля зрения. Она слишком много читала о Слендермене и ему подобных и научилась… Бояться белокожих людей без лица. – Хотя я бы предпочел, чтобы решал твою судьбу старший брат, но он стал слишком беспечным. До такой степени, что люди вроде тебя знают его имя. – задумчиво хмыкнув ломающимся похолодевшим голосом, Вендор отворил тяжелые створы и, прежде чем выйти, внимательно «глянул» на свою гостью. – Не выходи. – только и сказал безликий, и, скрипнув, массивная дверь закрылась за ним. Эхил была трусливой, но далеко не глупой девушкой. Так что едва белокожий демон покинул комнату, девушка вскочила в панике с места. «Так.. Нельзя паниковать. Нужно найти выход отсюда. – лихорадочно проносилось в голове девушки, пока та расхаживала по старинной комнате, разглядывая обстановку. Мебель выглядела настолько старинной, что создавалось ощущение пребывания в музее средневековья. – Эта тварь сказала не выходить… Послушай демона и сделай в точности наоборот.» – Эхил покосилась в сторону двери, где скрылся Вендор, и все таки решила не покидать помещения. Судя по словам безликого, таких тварей здесь целый муравейник. А здесь никого не было, кроме пауков и грязи… Мало-мальски безопасно. Эхил, вздохнув, потерла глаза и, почувствовав сухую корку под кулачками, решила: стоит привести себя в порядок. Логово демона ли, замок Дракулы или просто дом сумасшедших, но в таком непристойном виде ходить было решительно нельзя. В комнате безликого в шляпе не было приспособлений для женского туалета, но над неширокой застеленной кроватью висело зеркало, покрытое многовековым слоем грязи, а постельное белье… Кажется, на нем никто не спал по крайней мере пару тысячелетий – таким слоем пыли оно заросло. «Мерзость какая». – Эхил брезгливо хлопнула ладонью по тяжелому красному покрывалу, и от него в зловонный воздух взвилась целая туча пыли, а под пальцами заплясали какие-то мелкие перьевые паразиты. Девушка тяжело вздохнула и с нажимом провела пыльной ладонью по неровной поверхности зеркала, дабы хоть немного разглядеть собственное лицо. Из мутного стекла на Эхил глядело ее искаженное лицо с черными потеками вокруг глаз и каким-то волосяным гнездом на месте некогда красивой прически. Полные щеки были бледнее и чуть худее, чем обычно, черты лица стали острее. «Что за…» - снова хотела задать самой себе этот вопрос девушка, но получила ответ тут же: где-то в животе протяжно заурчало и свело. Надо же, оказывается, хотелось есть давно, но из-за страха и крохотного любопытства на такую вещь девушка попросту не обращала внимания. Судя по всему, бедняжка попросту давно не ела, пару дней, оттого такие бонусы ко внешности и боли в животе, и тяжесть в висках. Охнув, окончательно запутавшись во всех своих догадках, девушка опустилась прямо на пол, подминая и без того пришедшее в негодность вечернее платье. Еще было до ужаса холодно: подобные поместья не отапливались, а присутствующий у дальней стены камин, конечно, особо не грел зарослями паутины. - Что же здесь происходит… Почему я? Почему здесь? – бормотала она себе под нос, держась за голову и раскачиваясь взад-вперед под аккомпанемент урчания в желудке и легкий стук зубов. Должно быть, именно из-за этих странных звуков девушка и не услышала, как спустя пару минут позади нее вновь скрипнула входная дверь, и под тонкий звон крохотные шажки простучали в направлении девушки. - Пусть это все окажется сном, просто кошмаром. Пусть меня заберут отсюда, из этого логова монстров. – почти плакала, уткнувшись носом в коленки, Эхил, как вдруг что-то холодное коснулось ее оголенного плеча, заставив вздрогнуть. - Ты правда считаешь нас монстрами? – тонкий голосок прозвенел над девичьи ухом, и девушка, чуть отстранившись от странного холода кожи, глянула на своего нового гостя. Вернее, на очередного хозяина этого замка: гостем была она сама. На нее глядел, если это можно так назвать, некто крохотного роста и хрупкого телосложения. Будь он человеком, сошел бы за ребенка лет четырех-пяти. Ходя, судя по его манере речи и голоску, это и был ребенок… Дитя монстров. Он был одет в старомодные брючки, что явно были ему малы и темную рубашку в разноцветных пятнах. Казалось, будто сам паренек наставил на свое одеяние цветастых клякс, дабы хоть как-то скрасить всю это вычурную мрачность. Он отличался от тех, кого видела Эхил сегодня и накануне: у него тоже был рот с мелкими острыми зубками, но на месте глаз красовались два провала, словно огромные черные глазницы, в глубине затянутые алебастровой кожей и окруженные мимическими мышцами. А еще он улыбался. Улыбался как-то грустно, щуря крытые темной кожей глубокие провалы глазниц, но улыбался. Именно это, и то, что он был ребенком, делало его приближенным к человеческому образу, и Эхил его не боялась. Почти. Но самое жуткое, что присутствовало у ребенка и подтверждало его родство с монстром, о котором читала Эхил, так это отростки-щупальца черного цвета, торчавшие из рваных прорезей в рубашке за спиной. Их было немного, шесть-восемь, а на конце каждого смоляного отростка поблескивал, тихо позванивая, бубенец. - А ты кто такой? – решив не отвечать на вопрос, чтобы не расстраивать мальчика, поинтересовалась Эхил, разворачиваясь к нему в пол-оборота и желая коснуться его руки еще раз. Уж больно холодной она была, как… Как у трупа. Хотелось бы потрогать и щупальца, но это было бы слишком. К тому же, они так подозрительно топорщились, изогнувшись… Крохотный безликий, скорчив еще более печальное и недовольное личико, отступил от девушки, не сводя незрячих глаз с ее ладоней. Боги, да он сам ее боится! Почему-то эта мысль позабавила девушку, разгоняя страх к этому месту. Может, все не так уж и плохо? - Сленди велел никогда не называть чужим своего имени. Особенно людям. – мрачновато протянул мальчик, и его фраза озадачила девушку. Он меж тем продолжил. – Сленд говорил, что люди отвратительны. – Безликий, заложив ручки за спину, чуть наклонился к сидящей на полу Эхил и прищурился. – Ты не выглядишь злой. И даже страшной. Почти. Какой милый комплимент. Особенно от ребенка-монстра. - А ты очень даже милый. – язвить в детскую сторону было бы не красиво, но этот малый и правда понравился девушке, хоть и навевал жуть своим видом. – Даю имя за имя. Мое имя Эхил. – она протянула ему руку для рукопожатия, и мальчик уставился на нее, явно не понимая, что от него хотят. – К тому же… - она решила пойти на хитрость. Детей же так легко провести! – ты уже назвал мне имя Слендера. - Ты и так его знала. – угрюмо буркнул мальчик, но нехотя произнес. – Я Сплендор. Но тут меня все зовут Ленни. Скажи… - ребенок вдруг словно смутился, продолжая глядеть на протянутую женскую руку, и поинтересовался. – Ты точно не проткнешь меня вилами? Эхил уронила протянутую руку и вытаращилась на мальчика. Он шутит…? Нет, Ленни смотрел на девушку вполне серьезно, если она правильно понимала эмоции на белоснежном лице. Немного подумав и неловко почесав затылок, девушка все таки ответила: - Нет, Ленни… У меня и вил-то нет. Я никого не убиваю. - после этой фразы девушка неловко хохотнула. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь будет вести подобный разговор? Будто бы эти слова произвели эффект на маленького Сплендора. Он почесал острый подбородок и, брякнув колокольчиками на щупальцах, смело уселся рядом с Эхил, разглядывая девушку и начиная болтать. Даже ухватил ее за руку, сыпля странными вопросами. Действительно, плоть как у трупа… - А зачем люди раскрашивают ногти? Или это только ты? Почему ты носишь эти штуки на голове – они же путаются! У тебя платье, как у мамы на портрете… А ты точно человек? Люди совсем другие, мне Сленди рассказывал… Дослушать веселую и действительно увлекательную болтовню нового знакомого замерзшая Эхил не успела. Перед ними снова хлопнула с оглушительным треском входная дверь, и в проеме застыла фигура со зловеще топорщащимися щупальцами. От одного этого зрелища девушка испуганно сжалась, стало еще холоднее, а Сплендор лишь шире улыбнулся: - Сленди!