Постой немного и послушай меня

Поттер проснулся с отвратительной болью в горле − после увольнения он стал постоянно страдать от простуды. Провозившись на кухне около часа, он понял, что ему придется обратиться к мадам Помфри – она всегда давала ему несколько зелий без каких-либо вопросов. Иногда, по старой памяти, она могла настоять на поверхностном осмотре и поджимала губы, если Гарри отмахивался от ее советов. Мадам Помфри пыталась выяснить причину частых простуд, но пациент хранил молчание. Дорога в замок сопровождалась массой приятных воспоминаний и болезненных уколов совести. Гарри до сих пор переживал, что не помог Сириусу добиться оправдания при жизни, что не распознал заклятия на Кети Белл, что не разобрался в характере Снейпа. Именно Снейп и Блэк более остального занимали его мысли. Если бы он доверился Снейпу, то Сириус остался бы жив – теперь это было очевидно, а тогда Гарри был под властью предубеждения. Нельзя сказать, что он избежал его теперь, он до сих пор не мог найти сил повиниться перед Снейпом, хотя последние годы чувствовал, что это необходимо. Каждый день он ждал, что Снейп зайдет в «Кабанью голову», и тогда он сможет принести свои извинения, но Снейп не приходил. После выписки из Мунго и оправдательного процесса профессор стал еще более нелюдим, чем раньше. Он исчез из магического мира на несколько лет, а потом вернулся, как ни в чем не бывало, и снова занял место преподавателя зелий и декана Слизерина. Макгонагалл упомянула о нем в одном из их разговоров, сказав с полуулыбкой, что Снейп стал счастливее после Победы. По ее тону Гарри заключил, что дело вовсе не в поражении Волдеморта, но спросить о причине так и не смог. Опасаясь встретить кого-то, Гарри шел самыми нелюдимыми коридорами, сверяясь с картой. В учительской он случайно отметил рядом с точкой Северуса Снейпа незнакомца под именем Мервин Фейн. Это не мог быть новый учитель, их всех Гарри знал. Даже нового преподавателя по ЗОТИ, преподававшего последние три года. Когда-то они вместе работали. Значит, это был либо чей-то гость, либо кто-то из министерства. Макгонагалл жаловалась, что они снова стали поглядывать на Хогвартс, как на собственную вотчину. Отдалившись от министерства, Гарри снова стало казаться, что работающие там волшебники, в большинстве своем, пропагандируют стиль жизни Малфоев, позоря весь магический род. Его уход стал неожиданностью для всех, и, в первую очередь, для него самого. Аберфорт не забывал о Гарри, как оказалось, все это время, и следил за его жизнью. Узнав о проблемах Поттера в Аврорате, он, незадолго до смерти, составил завещание, дабы дать спасителю мира место, где можно укрыться от чужих вопросов. Хогсмид был вольготным местом для любого контингента. Если у тебя проблемы с законом – никто не спросит почему ты скрываешь свое лицо, если ты хочешь получить комнату и полгода из нее не выходить – никто не задастся вопросом жив ли ты. Потому и для Поттера, желающего избавиться от журналистов Хогсмид стал находкой. Ни один маг не отправил в «Пророк» письмо с точным адресом знаменитости. От школьников тоже не исходило опасности – они уже не придавали должного значения Победе, не чувствовали, что пережили эти земли. Гарри был рад видеть новый мир, в котором не осталось места страху. Рядом с Хогвартсом могли появляться лишь подобные Наземникусу Флетчеру, потому здесь всегда было светлее, чем в лондонском министерстве с бесконечными вызовами, тревогой и нервами. Мервин Фейн двигался рядом со Снейпом, они выходили из учительской и направились в сторону большого зала. Гарри посмотрел на владения мадам Помфри, сразу же заметив собственное имя у порога, он спрятал карту: двери открылись и из лечебного крыла вышли несколько студенток. Гарри вошел внутрь. На одной из кроватей сидела девушка, и Помфри подавала ей зелья. Кивнув Гарри на свой кабинет, она пообещала подойти через несколько минут. В кабинете Гарри снова вытащил карту и уставился на точку Фейна. В одиночестве они сидели со Снейпом за столом Слизерина. Поттер пытался угадать, о чем они могут говорить, кто такой этот Фейн и почему он так много времени проводит со Снейпом. Будь он министерским работником, давно бы уже обратился к заместителю директора или самому директору. Помфри пожаловалась на неудачные опыты студенток с любовными зельями, скептически оглядела Гарри и сразу же вручила ему несколько склянок. − Если бы ты остался у меня на полную диагностику, Гарри… Но Поттер не дал ей продолжить, подняв руку. Спрятав пузырьки под мантией, он сжал ее ладонь и кивнул. − Выпей бодроперцового зелья и сходи к директору. Она переживает за тебя последнее время. Все говорят, что ты стал даже более замкнутым, чем сам Снейп. Гарри улыбнулся и покачал головой. Ему крайне не терпелось узнать о профессоре зельеварения, что он был готов вытащить карту и ткнуть на его имя и имя его спутника. Но разум взял верх. Обратная дорога далась ему проще. Он шел по тихому коридору, прислушиваясь к эху собственных шагов. У центрального выхода, прислонившись в полутьме к колонне, он вытащил карту, проверить, не идут ли ученики из теплиц или от запретного леса. Никого не было, но совсем рядом проходили Снейп и его гость. Гарри быстро прикинул, как ему опередить их и успеть спрятаться за одними из доспехов: было очевидно, что их путь лежит в подземелье замка. Гарри оказался в своем укрытии в считанные минуты. Не успев перевести дух, он прирос к холодной стене: из-за угла, ведя тихий разговор, появились двое. – Тебе не следует здесь задерживаться. Не стоит вообще находиться в Англии, – голос Снейпа, хоть и на грани шепота, отдавал невероятной властностью. – Так и скажи, что я тебя достал, – голос Фейна напротив был мягким. На секунду Снейп остановился в паре шагов от укрытия Поттера, ему было достаточно чуть повернуть голову, чтобы заметить бывшего ученика, но он был слишком поглощен разговором. –Мерлин! Я беспокоюсь о тебе и ситуация…напряженная. Фейн продолжал идти вперед, и Снейпу пришлось его догонять. Последнее, что услышал Гарри – это слова Фейна о том, что у зельевара не бывает простых ситуаций. Их разговор ни капли не прояснил их отношений. Подождав около пяти минут, что было без сомнения лишним и было вызвано неуместным раздумьем, Гарри достал карту и отправился домой. Вилф встретил его широкой улыбкой и широким взмахом руки. Поттер коротко кивнул, срочно ретируясь в кухню. Все, что сейчас ему было необходимо – это поменьше слов вокруг него и о нем. А между тем, и дня не проходит, как ему выдают список имен тех, кто о нем беспокоился, спрашивал… Когда не можешь говорить, мысли начинают бесконечно идти по кругу, и мозг строит связи, порой неожиданные, порой очевидные. Гарри переключился с ненависти к окружающим на собственную персону. Ему всегда было неприятно внимание, острасткой послужил еще Колин Кривив далекие школьные времена. Позже нетерпение к публичности только накапливалось. Год назад это вышло ему боком – никто не смог понять его слов, его правды. Только такой последний идиот, как он, мог попасть в такое положение. Его больше некому выслушать, некому ему поверить. И нет больше смысла пытаться: не писать же признание. Народ прибывал. Вилф засунул свою довольную физиономию в кухню, подмигнул в пустоту и объявил, что в «Кабанью голову» пожаловал Снейп. Гарри пропустил это мимо ушей, решив обдумать предложение Гермионы столетней давности. Пару лет назад она писала ему письмо, а несколько месяцев назад почти слово в слово его продублировала. Там было что-то про домовиков и оплату труда. Она нашла еще нескольких отщепенцев, подобных Добби, и активно искала им работу. Гарри полез в одну из тумб, где в беспорядке хранил личные бумаги по примеру Аберфорта. Перебрав несколько стопок, где между его письмами и счетами попадались записки прошлого хозяина, Гарри, естественно прочитывая каждую бумагу, забыл, что искал. Вновь появился Вилф и попросил приготовить картошку и куриные крылышки. Улыбка на его лице исчезла, он стал выглядеть озадаченным. Гарри взмахнул палочкой, предоставив картофелю некоторое время разбираться с собой самостоятельно, и выглянул в зал. Снейп все еще был не один и все также поглощен беседой с Мервином Фейном. Гость сидел лицом к нему, и Гарри нашел его необычайно красивым: тонкое лицо, необычайно выразительные темные глаза. Вот только губы он кривит в точности как Снейп, видимо, давнее знакомство, раз они в чем-то копируют манеру друг друга. Еще раз оценив Фейна, Поттер закрыл дверь. Ему было некогда думать о привлекательных и довольно молодых мужчинах, тем более находящихся в таком непривлекательном обществе. Говорить со Снейпом сейчас тоже не было смысла: все его слова закончились, да и были слишком личными. Хотя он точно знал, что зельевар мог бы его понять и по одному взгляду.