Change places?

      Задница Кенни была популярна среди девчонок. Но был и тот, кто играл за другую команду. Леопольд Стотч. Самый жаркий и нищий парень в школе. Он любил сиськи, наркотики и секс. Но больше всего Баттерсу нравилось трахать МакКормика. Этого послушного мальчика, это непорочное дитя.       Они снова в кабинке загаженного школьного туалета. Послушный Кеннет набирает всё новые обороты, проходясь разрезанным надвое кончиком языка по стволу. Стотч знал, что голубоглазый выполнит приказ, потому он брал всё, что даёт ему природа. И этот парнишка тоже.       Проходиться по солоноватой головке уже вошло в привычку, даже стало зависимостью. Хотелось сутки напролёт сосать конец Лео, получая мягкие прикосновения к мягким волосам. Баттерс никогда не обходился с Кенни грубо. Он ценил этот самородок. Он любил этот самородок.       Когда они трахаются, они не целуются. Никогда. По сути, у них вообще не было первого поцелуя. Только касания потрескавшейся поверхности об округлые щёки, об острый подбородок. Мимо губ. Будто бы у высокого юноши их вообще не было.       Он не знает и знать не хочет, сколько сортов помады и блеска испробовал Стотч. Ему это не интересно. Ему это не нужно.       Головку вставшего члена и влажные губы соединяет почти что прозрачная ниточка из слюны и спермы. Конопатый блондин не позволяет своему партнёру пачкать себя. Он сделает всё сам, как робот.       Тело опрокидывают на землю, закинув ноги на худые и иссохшие плечи. Брюки и резинка трусов ослабевают хватку, представляя разработанный проход.       Леопольд входит плавно, немного обжигаясь стволом об резинку презерватива. Задаётся устойчивый темп. Когда они сношаются, он смотрит в глаза. В такие момент Баттерс изучает партнёра, читая по похоти в тёмных зрачках о возбуждении пассива.       Сегодня МакКормик снизу. Он и вчера был снизу, и завтра будет. Потому что такова его судьба — быть снизу, но быть любимым. Жаль только, что он об этом не знает…