Шанс. Возвращение в реальность

      Дом заходил ходуном: зазвенели болтающиеся под потрескавшимся, а местами и провалившимся потолком люстры, окна треснули прямо в рамах, в других комнатах, судя по звуку, стекло осыпалось на пол, телевизор с грохотом упал вперед. Я, Ник и сэр Лоренс инстинктивно бросились с диванов коленями на пол. Сгибаясь, пряча лицо, я сильно ударился лбом прямо об острый угол журнального столика, и к носу побежала струйка крови. Ник ловким движением перевернул столик на бок, сделав его нашим укрытием; сэр Лоренс, схватив меня за плечи, тряс, тем самым принуждая собраться с мыслями, чему мешала кружащаяся после взрыва и удара о стол голова.       — Эн!.. Эн! — звал он меня как со дна глубокого колодца. В ушах звенело, перед глазами была лишь муть не то от пыли, поднявшейся столбом, не то от возможного легкого сотрясения мозга. — Эн, ты должен бежать! В Национальном Банке ты заглянешь в ячейку номер два — там будет все, что тебе необходимо. Ключ — у…       Новый взрыв. Ник накрыл нас собой, прижимая к посеревшему ковру. Входная дверь сорвалась с петель и отлетела к ванной комнате. По крыльцу застучали чьи-то тяжелые сапоги; темноту, опустившуюся на нас из-за потухнувшего во всем доме света, прорезали молочные лучи десятка фонариков.       — Беги!       Ник толкнул меня по направлению к двери, ведущей на задний двор. На четвереньках я поднялся по ступеням, толкнул дверь с осыпавшимся стеклом и вырвался наружу. После всей той пыли, что я вдохнул, чистый воздух показался глотком воды в пустыне, спасительным и жизненно необходимым. Пригибаясь, я пересек лужайку, усаженную папоротниками и высокими тропическими растениями с длинными жесткими листьями, напоминающими гигантские закопанные в землю ананасы. В разбитых окнах гостиной замелькали фонари, слышались громкие приказы и резкие ответы Ника. Когда я добежал до калитки, прогремели друг за другом пять выстрелов, и я замер, до слез прикусив губу.       Боже, только бы стреляли не в Ника и сэра Лоренса… Я не могу их потерять в эту минуту — ни в какую не могу и не хочу! Единственные дорогие мне люди, моя семья…       Грохот! — кого-то повалили на пол.       — Не трогайте его! — взревел сэр Лоренс, и я ожил: повалили Ника, это он стрелял и, скорее всего, по ногам или в пол, или в воздух… С ним и сэром Лоренсом пока все хорошо. «Пока»… От этого слова мне стало тошно. Что с ними будет?..       В голове прозвучал голос сэра Лоренса: «Беги!» — я бесшумно открыл калитку. Нужно было скрыться как можно скорее, пока нагрянувшие в дом вооруженные люди меня не засекли; я и так потерял драгоценное время, пока прислушивался, гадал, жива ли моя семья…       Чья-то рука с силой вцепилась в мое запястье, и я подавил истошный крик.       — Ник… — проронила дрожащая от страха Салли. — Те люди… те люди… сэр Лоренс…       — Я знаю — надо бежать!       Я схватил ее за ладонь, и мы скрылись меж заборов двух соседних домов. Путь пролегал по узенькому проходу. Зацепившись о ржавый гвоздь, я порвал рукав, Салли споткнулась и чудом не упала прямо в грязь, но мы продолжали бежать, несмотря ни на что. Оказавшись на сто шестой улице, мы перебрались на сто третью. Лишь на углу восьмидесятой и двести первой я поймал такси, протолкнул в салон Салли и нырнул туда сам.       — Куда едем? — повернулась к нам хмурая женщина средних лет.       — Национальный Банк.       Водитель отвернулась, и машина понеслась к зданию банка.       Я откинулся на спинку и отдышался. Рядом томно дышала Салли, и я бы начал думать всякое в силу своего энергичного возраста, но сейчас было далеко не до того.       Ник, сэр Лоренс… Кто их схватил? Может ли такое быть, что кто-то подслушивал наш разговор и их схватили потому, что они попросили меня уничтожить этот мир? Да разве за такую глупость их бы схватили?! Это ведь просто бред — они шутили, они… Я склонил голову к окну, бесцельно скользя взглядом по асфальту. Кто-кто, а они бы так шутить не стали. Ведь речь идет о человеческих жизнях. Или нет?.. Чего именно они от меня хотели? Уничтожить не весь этот мир — это ведь невозможно да и бессмысленно; нужно сделать так, чтобы все люди вернулись за Землю. Где-то там у них ведь есть тела. Туда их надо вернуть — заставить выйти из этого мира, который мои родные упорно зовут виртуальностью.       Хоть что-то улеглось в моей голове так, как надо, но сейчас я был слишком несобран, чтобы разложить все остальное по полочкам. Надо отдохнуть. Но не в данный момент. Если нас взаправду подслушивали, они знают и о ячейке в Национальном Банке; я не могу позволить им добраться до нее первыми, особенно после того, что эти неизвестные сделали с моим домом и моей семьей.       Холодная рука Салли коснулась моей, мокрой и раскаленной. Я повернулся к девушке и натянуто улыбнулся. Не знаю, распознала она эту фальшь или нет, но она улыбнулась в ответ.       — Все хорошо, Ник, — попыталась заверить она меня.       — Не думаю, — честно ответил я. — Нам некуда возвращаться, нас точно уже ищут, а еды, денег и крова у нас нет. Я не имею ни малейшего понятия, что нам делать. Разве что пойти сейчас в Национальный Банк и забрать из ячейки то, что просил сэр Лоренс, а дальше…       Она понимающе вздохнула, гладя себя чуть ниже ключиц, по широким оборкам белой блузы.       Такси остановилось возле метро — напротив Национального Банка. Мы с Салли вышли из машины и сразу же стали объектом интереса всех, кто были на обеих сторонах улицы. Соглашусь: не часто можно увидеть настолько эффектную девушку в костюме горничной и рядом с ней — парнишку в разорванной одежде, покрытой чуть ли не сантиметровым слоем пыли и штукатурки. Все восхищенные взгляды без толики смущения пытались заглянуть Салли под юбку, мне же доставались лишь отвращение и осуждение. И слава Богу! — не горю желанием, чтобы мне пытались заглянуть в штаны…       Перебежав дорогу в неположенном месте, мы поднялись по белоснежным ступеням банка и прошли через вращающиеся двери. Внутри было так же роскошно, как и снаружи, и в этом великолепии — среди чистоты, белизны и позолоты — я чувствовал себя лишним. Каждый звук отдавался здесь громким эхом, уносившимся к высокому, как в соборе, потолку, поддерживаемому стройными мраморными колоннами. В конце зала за длинной каменной стойкой сидели служащие банка. Никто из них не удосужил меня взглядом, и мне пришлось прождать минут пять перед стойкой, пока один из работников банка в узких очках на длинном носу не поднял глаза на Салли, а следом и на меня.       — Чем-то могу помочь? — недовольно осведомился он. Мужчина был оскорблен одним моим присутствием в этом здании.       — Мне нужна ячейка.       — Новая?       — Нет, я хотел бы заглянуть в уже заведенную ячейку.       — Ваша фамилия?       — Лоренс.       У банкира с носа съехали очки и повисли на обвитой вокруг шеи цепочке.       — Лоренс?.. Вам знаком Джеймс Джейни Лоренс?       Я кивнул.       — Это мой прадед.       Банкир побледнел, вскочил со стула, опрокинув его, и заторопился выйти из-за стойки.       — О Боже! Господи Боже, мистер Лоренс! Мы рады приветствовать Вас и Вашу спутницу в нашем банке, это огромная честь! Великие открытия Вашего прадеда изменили жизнь каждого и в настоящем, и в будущем, этот вклад невозможно оценить по достоинству, никаких денег мира не хватит на то, чтобы отплатить Вам…       — Мне нужна ячейка, оформленная на имя моего прадеда. Или на имя деда, или на имя нашей семьи. Есть такая?       — Одну секундочку! — раскланялся служащий и бегом вернулся за стол, ища данные о нужной ячейке в компьютере с полупрозрачным монитором толщиной с лист картона. — Да, есть семейная ячейка, заведенная около века назад на имя Джеймса Джейни Лоренса, и доступ в эту ячейку открыт для всех членом семьи Лоренс.       — Отлично, — обрадовался я. — Проводите меня к ней?       — Конечно, — и банкир протянул мне ладонь, словно ожидая чаевых.       — Простите… что?       — Ключ.       — Ключ?..       — Да, без ключа даже с фамилией Лоренс нет доступа к ячейке — таково условие нашего банка, ну, и любого банка, — ухмыльнулся он.       — Но… у меня нет ключа.       Лицо его изменилось, покраснев от сосредоточенности.       — Тогда Вы не можете заглянуть в ячейку. Очень жаль.       Однако его голос совсем не был похож на голос сочувствующего человека — скорее, он злорадствовал, что первое впечатление обо мне его не подвело и оказалось верным.       — А как выглядит этот ключ?       В этот раз отвечал он мне, как и в самом начале, без всякого удовольствия, нарочито со скукой:       — Чаще всего это карта, но ключ может быть абсолютно любой, начиная от маленького золотого ключика и заканчивая какой-нибудь безделушки, которая и вовсе на ключ не похожа. Могу добавить только то, что эта вещь будет сделана не из дерева и пластмассы, а из металла. Удачных поисков! — и он уткнулся лицом в монитор. Если бы экран не был прозрачным, то этот жест был бы очень эффектным и обидным для меня, но так получилось довольно жалко, потому что взгляд банкира как будто все еще упирался в мое настойчивое лицо.       — Пошли, — дернул я за руку Салли и повел назад по громадному холлу.       Мы вышли из здания банка, спустились по лестнице до последней ступени и уселись прямо на нее. Салли как ни в чем не бывало расправила короткую юбку и с надеждой в огромных прекрасных глазах посмотрела на меня. Я повернулся и опалил ее поселившейся в моей душе безнадегой. Салли погрустнела, но улыбнулась, ободряюще потирая мою спину.       — Мы прорвемся.       Я хмыкнул — интересно, сколько у нее еще припасено таких пустых шаблонных фраз? Не особо они мне помогают, но вот от ее рук, все еще ласкающих спину, мне стало теплее и не только из-за трения.       …Я все потерял? Семью, дом, теперь вот и последнюю надежду прояснить хоть что-то… Самое время сделать то, что столько времени хотелось…       — Если что… прости, — заранее извинился я.       Я сел к ней лицом. Салли смотрела на меня с веселым недоумением — кажется, ее порадовал мой внезапный моральный подъем, пусть она пока и не ведала, с чем именно он связан. Она была так мила… Но раз уж я решился… Я набрал целые легкие воздуха и…       …и схватил ее за грудь, покраснев как помидор. Салли взвизгнула, краснея пуще меня. Она дернулась назад, и мы повалились на ступени. Что-то холодное проскользнуло под моим большим пальцем, но тут же потерялось в складках Саллиной блузы. Со всей силой она лупила меня по голове и плечам.       — Стой, стой! Хватит колотить меня!       — Руки! Руки!.. — только и выкрикнула она.       Я разжал пальцы и поднялся с Салли. Она отсела от меня на метр, поправляя блузку.       — Что на тебя нашло? — шепотом ругалась она, стараясь не замечать глядящих и смеющихся над нами прохожих.       — Не знаю, я… — Растерявшись, я ответил ей первое вранье, что пришло мне в голову: — Я увидел что-то у тебя на груди, в смысле, меж грудей, то есть… Что это?       Она удивленно опустила голову, словно могла разглядеть, что я имел в виду, сквозь одежду. Красивые тонкие пальцы нащупали цепочку, и наружу скользнул маленький кулон — сердце.       — Это мне сэр Лоренс подарил в тот день, когда меня создал.       — Можно? — я осторожно коснулся сердечка и осмотрел его. На лицевой его стороне красовались узоры, похожие на цветы, а на задней были выгравированы две заглавные прописные буквы.       — «Н.Б.» — вслух прочел я.       — «Нано-бот»?.. — предположила Салли.       — Да нет же, посмотри! — Я поднялся и указал пальцем на здание банка: прямо над нами сияли неоновые слова «Национальный Банк». — Это и есть ключ! Бежим!       Я схватил Салли в охапку и затащил ее в банк, прямо к стойке. Знакомый банкир тяжело вздохнул: видать, ранее мы его порядком утомили, и новых волнений он самому себе не желал.       — Нашли ключ? — с недоброжелательной усмешкой спросил он.       — Да! — Я подтолкнул к стойке Салли — на ее шее качнулся кулон, отражая свет с золотых люстр. — Это оно?       — Сейчас посмотрим… — Он поправил очки и приблизился к груди смутившейся Салли. Он покрутил в руках кулон, осмотрев его со всех сторон, взял у себя со стойки какую-то серебряную палочку длиною сантиметров десять и приставил к лицевой стороне сердца — на конце палочки загорелся зеленый огонек. Банкир удовлетворенно отложил ее в сторону и с ловкостью карманника снял с цепочки кулон. — Это ключ, поздравляю! — Его голос вернул нотки доброжелательности и почтения. Теперь банковский служащий был готов прислуживать мне хоть до конца своих дней, только бы всеобщее уважение к моему роду хотя бы на толику забрызгало и его. — Вы пойдете к ячейке вместе с Вашей спутницей?       — Да.       — Отлично, тогда прошу за мной!       Быстро и ловко, как хорек, он метнулся к нам, препроводил за стойку к большой металлической двери, увитой точно такими же узорами, что и кулон Салли, который банкир цепко сжимал в руке, что аж пальцы побелели. Из кармана темно-синего пиджака он достал маленький серебряный ключ, вставил его в отверстие в круглой дверной ручке, замок щелкнул, ручка повернулась сама собой, и дверь отворилась. Служащий пропустил нас вперед, удивленных толщиной этой двери — прямо стена, а не дверь, такую только танком и снести, никак иначе! — юркнул за нами следом, и дверь тяжело захлопнулась за нашими спинами.       Мы оказались в небольшой хорошо освещенной комнатушке. Впереди была круглая платформа, окруженная тонкими перильцами, а стена напротив двери — разделена надвое двумя вертикальными золотыми полосами. Втроем мы встали на платформу, банкир вынул из внутреннего кармана лунообразный пульт, и по одному нажатию большой центральной кнопки платформа под нашими ногами завибрировала и оторвалась от земли. Стена разошлась меж двух золотых полос, открывая широкий проход в темноту с мерцающими в ней, будто звезды, белыми огоньками. Платформа, управляемая треугольными кнопками на пульте, плавно пролетела в ворота, которые сомкнулись сразу за ней. Темнота постепенно прояснялась: в полумраке виднелись очертания множества подземных туннелей, над которыми горели белые рунические символы.       Банкир заводил глазами по огонькам, читая их.       — Извините… Вы понимаете, что тут везде написано? — спросил я, чуть перегибаясь через поручни и заглядывая вниз: кромешная тьма — внизу пропасть.       — Это письмена используются в банковской системе безопасности. Служащих, имеющих отношение к ячейкам, обучают их понимать, посему, если кому-то захочется противозаконно проникнуть в какую-нибудь ячейку, ему придется летать тут вечно, проверяя каждую ячейку, а их тут раза в два, а то и в три, больше, чем населения этого мира. Плюс нужен ключ и пульт для управления платформой, а они есть только у служащих банка. Как понимаете, система безопасности тут практически идеальная.       — Но служащий банка может предать банк…       Банкир скис.       — Вот потому я и сказал «практически»…       Тем временем наша платформа спустилась к округлой руне, напоминающей разгорающееся пламя, нырнула в темный туннель, в котором я перестал видеть собственные руки, скользнула вверх, вниз, потом, кажется, вправо… Сложно было следить за тем, куда и как движется платформа, ведь никто из нас по-прежнему не видел ни ее, ни себя, но наш с Салли провожатый, очевидно, и без зрения, как летучая мышь, прекрасно ориентировался в происходящем, безошибочно направляя платформу не в стену. Выходит, на всем перечисленном ранее здешняя система безопасности не оканчивается — это место сродни неприступной крепости: не войти и не выйти.       Наконец, наверху зажегся слабый мерцающий люминесцентный свет, и мы из темноты, словно из непроглядных глубин океана, вынырнули к нему. Теперь платформа двигалась ровно вперед, скользя меж двух высоких мраморных стен, усыпанных разноцветными дверями.       Мы остановились напротив темно-коричневой двери с позолоченной изогнутой ручкой. Платформа причалила, банкир спрятал пульт управления и подошел к двери. Он с силой вдавил кулон в ее поверхность, по древесине, как по озерной глади, разошлись круги, и замок щелкнул.       — Держите, — он протянул Салли кулон, и она, быстро повесив на цепочку, спрятала его под блузу.       — Что за дверью? — с волнением спросил я.       — Ячейка. Она может быть несколько велика, но таково было желание ее владельца. На сколько вы туда идете?       — Даже не знаю…       — Тогда мне придется вас здесь ждать, — со вздохом сказал самому себе он, вынув из пиджака скрученную трубочкой газету и расправив ее.       Мы с Салли решительно встали у двери. Я вытянул вперед руку в попытке ухватиться за дверную ручку, но мои пальцы прошли сквозь нее.       — Вам нужно пройти через дверь, — раздраженно подсказал погрузившийся в чтение банкир.       — Спасибо.       — Ты первый, — шепнула на ухо Салли. Какая забота… Но ее можно понять: бедняжка редко покидала дом, а тут на ее голову свалилось столько злоключений…       Я отошел на пару шагов, разбежался — и прыгнул прямо на дверь!