Шанс. Возвращение в реальность

      Не знаю, как случился переход, — в прыжке я закрыл глаза. Но вот уже лежал на колючей ковровой дорожке. Только я приподнялся, как по двери прошла рябь, и мне на спину свалилась взвизгнувшая Салли.       — Прости, прости, пожалуйста! — Она сразу же поднялась и помогла мне встать.       Мы были в небольшом коридорчике при гостиной, большой и светлой, с диванами, тяжелыми шторами и сероватым ковром под журнальным столиком. Расстановка мебели очень напоминала наш семейный дом, но тут все стены были оббиты деревянными панелями, а к каждой двери тянулась темно-красная ковровая дорожка.       — Это ячейка? — удивленно подняла голову к потолку с тяжелыми хрустальными люстрами Салли.       — Похоже на то…       Мы прошли в гостиную. На диванах лежали книжки, на журнальном столике, на стопке помятых таблоидов, стояла наполовину пустая чашка кофе; создавалось впечатление, что тот, кто из нее пил, только что отошел и может с минуты на минуту вернуться. Возможно, так и есть…       Салли рухнула на диван, разминая ноги.       — Так все болит… — пожаловалась она.       — Тогда посиди, отдохни, а я пока все здесь осмотрю. Вдобавок, следи за дверью: вдруг она исчезнет или еще чего…       Она кивнула, с блаженством укладываясь на мягкий теплый диван.       — Надо же, пахнет совсем как тот, что стоит у нас дома, — проронила она.       Значит, не один я усмотрел в этом доме схожие черты с тем, где я рос…       Я подошел к окну. Кажется, квартира была примерно на третьем этаже. Или на четвертом. Или на пятом. Сложно сказать определенно… Но не выше, это уж точно. Солнечный свет за окном был какой-то другой, совсем не такой, как на улицах родного мне города, раскинувшегося на просторах Нефритовой Земли. Здесь он был не таким насыщенным, будто слегка ледяным, и краски стоящих вокруг домов не становились ярче благодаря нему, а наоборот приглушались, терялись и серели.       Внизу ездили машины. Да-да, не парили над землей на антигравитационных пластинах, а катились — прямо по дороге, на колесах! Боже, я колесики видел только у диванов, чтобы их двигать можно было, а тут они, только значительно больше, приделаны к машинам — зачем?! Есть же антигравитационные пластины… или нет?.. Припоминаю, как сэр Лоренс рассказывал, что сто лет назад никаких антигравитационных приспособлений еще не было, и машины, скейтборды, коляски и даже тележки в магазинах — все было на колесиках. Тогда за окном…       — Салли! Салли! Посмотри! Это тот другой мир, это Земля, Салли!       Она вскочила на ноги и подбежала к окну.       — Надо же, какой прикольный вид закачен в окно! Хм… колесики… зачем им колесики? — задалась она тем же вопросом, что и я. — Есть же антигравитационные пластины.       — Нет, они не были в то время изобретены, и их вроде вообще нельзя использовать на Земле, у них там все по-другому…       Салли недолго любовалась видами другого мира. Совсем скоро ее интерес исчерпал себя, и она вернулась на диван, охая по дороге от боли в уставших ногах. Я бы хотел еще постоять и полюбоваться прохожими в странных одеждах без единой неоновой нашивки, на небольшой фонтанчик, стоящий на зеленой лужайке начинающегося где-то справа парка, но нельзя было тратить время впустую: те, кто нагрянули в наш дом, могли быть уже возле банка. Интересно, пустят ли их сюда без фамилии и ключа?.. Хотя, если они взяли с собой Ника и сэра Лоренса, то первое у них уже есть…       Я пошел бродить по многочисленным коридорам, заходя в комнаты и внимательно изучая их.       На кухне ничего не нашел, как и в ванной, где полочка была сплошь завалена маленькими баночками с шампунями, расставленными по ароматам рядками. Туалетом я воспользовался ровно по назначению, заодно проверив, нет ли там каких-нибудь подсказок или посланий от сэра Лоренса. Ни за сливным бачком, ни под его крышкой ничего не обнаружил.       Следующей комнатой была шикарная библиотека: двухэтажная, с полками на всех стенах, которых не было видно за тысячей разнообразных книг. От цветастых переплетов у меня зарябило в глазах. Сначала я решил, что подсказка просто обязана быть в одной из этих книжек, но потом вовремя сообразил, что сэр Лоренс уж точно куда умнее меня и для него не секрет, что я не знаю ни его любимую книгу, ни какие-то тайные шифры и коды, чтобы по корешку узнать необходимый мне том. Раз он знал, что когда-нибудь отправит меня сюда и подготовил мне тут какие-то вещицы в помощь, то уж точно не стал бы их связывать с книгами.       Почувствовав обширность собственной тупости и то, насколько я далек от гениев-искателей сокровищ с древних кинолент по типу старины Индианы Джонса, я покинул библиотеку и продолжил осмотр дома. Да, он действительно большой! Раза в четыре больше, чем тот, в котором мы жили всей нашей странной семьей. Предполагаю, что именно Ник отговорил сэра Лоренса делать огромное поместье, потому что ему — Нику — как раз эти хоромы и приходилось бы каждый Божий день убирать.       После трех кладовок и двух огромных гостевых комнат, в которые — это было ясно — никто и никогда ранее не заходил, разве что Ник для уборки помещений, я оказался в комнате самого Ника. Покрытые синими обоями стены были сплошь завешаны различными плакатами: были там и какие-то рок-группы, если судить по музыкальным инструментам в руках изображенных людей, и герои сериалов, которых я ни разу в жизни не смотрел (еще бы, сотня лет прошла!). Одноместная постель была слегка помята, словно тот, кто на ней каждый день спал, специально пометил ее таким образом. На полках меж книг с яркими обложками, на которых виднелись и взрывы, и оружие, и мужественные герои, и прекрасные девушки, лежали самые разные вещицы. Многие из них я разглядывал с нескончаемым интересом, как, например, припрятанные под учебником по геометрии для одиннадцатого класса ручки с обнаженными женщинами или маленького металлического дракончика на короткой цепочке. Под фигуркой лежала сложенная в четыре раза записка. Осмотревшись по сторонам, словно сейчас Ник мог поймать меня за руку за прочтением чужих писем, я взял записку и развернул.       «Дорогой Ник,       Я действительно пыталась сохранить то, что между нами было, но ты даже не пытаешься понять меня. Ты всегда будешь считать наши отношения подставой и притворством, а ведь это было далеко не так…       Я осознаю, что некоторые вещи очень сложно простить, особенно когда предательство раскрылось после того, как ты открыл кому-то душу.       Я не хочу больше мучить ни тебя, ни себя.       Не знаю, любишь ли ты меня и не можешь простить или же просто нашел удобное оправдание, чтобы отдалиться от меня и сблизиться с кем-то другим… Но я люблю.       Завтра я отправляюсь в Австралию. Навсегда. Если будет желание, давай встретимся в 10.00 в том кафе у аэропорта, где мы сидели последним нашим совместным летом, давай обо всем поговорим?       С любовью,       Твоя Линда».       Я еще раз прочел письмо, аккуратно сложил его и подсунул под металлического дракончика. Интересно, они встретились? И почему тут лежит этот дракончик? Это ее вещь? Она отдала его вместе с письмом или уже в кафе, перед самым вылетом?..       В груди как-то неприятно давило. Нельзя все-таки читать чужие письма — и вовсе не потому, что это неприлично. Ты не знаешь всего, домысливаешь и начинаешь чувствовать себя угнетенным. Но, может, это и есть наказание за неуважение к чужой личной жизни?..       Как-то машинально, совсем не думая, я взял с полки черный пластмассовый шарик. Он булькнул, и в стеклянном окошке всплыла надпись: «Точно да».       — Разговаривающий шарик?.. — удивился я и встряхнул его.       «Мало шансов».       Милая вещица. Без малейших угрызений совести я сунул его в карман. Туда же отправился и странный округлый предмет, лишь наполовину умещающийся в моей ладони, с наклейкой «Йо-Йо». Понятия не имею, что это, но потом как раз и будет время разобраться.       Из книги по кулинарии выглядывал белый бумажный кончик. Я осторожно вытянул фотографию и рассмотрел ее. Уместившись у фонтана в зеленом людном парке, на меня глядели четыре улыбающихся лица. Посередине был Ник, только куда моложе, чем сейчас, и глаза его совсем не выглядели как у уставшего от жизни старика. Его обнимала, припав губами к щеке, красивая черноволосая девушка. В маленьком блике возле ее уха я узнал того самого металлического дракончика. Выходит, я был прав — это ее… По обе стороны от парочки улыбались два парня моего возраста. Один был долговяз, но очень симпатичен, со светлыми волосами и слегка вытянутым лицом. Второй больше смахивал на брата Линды: такие же смольные волосы и похожий цвет глаз. Только красоты в нем особенно не было — так, обычный парень, — а на носу красовались большие круглые очки. Все люди на фото светились изнутри: они были молоды, счастливы и беззаботны…       Я положил фотографию туда, где ее взял, разве что меж других страниц — те я не запомнил. Мне хотелось взять ее с собой, но, похоже, это единственное, что осталось Нику от той его жизни, с друзьями и любимой…       Я перешел к другой полке, висящей над низеньким черным комодом, и заметил сильную перемену в атмосфере. У прошлой полки мне было грустно и тоскливо за чужую прошедшую жизнь; здесь же все искрилось счастьем и откровенным издевательством. На полке в окружении коллекции разноцветных машинок на колесиках стояли в фоторамках снимки. На всех них было всего два человека: Ник и сэр Лоренса.       Вот сэр Лоренс стоит недовольный с синими волосами, а Ник держит в руках две похожие бутылочки: на одной написано «Шампунь», на второй — «Краска для волос «Мальвина».       А вот Ник с тем же выражением лица, что и сэр Лоренс на прошлом фото, с нарисованными усами и бородой, а рядом — мой прадед с оправдывающей его табличкой: «Он спал на работе!»       На следующем снимке Ник развешивал на маленьких роботов бумажки: «Сэр Лоренс — простофиля»…       …И с десяток еще подобных снимков! А на самом краю полки лежал пузатенький фотоальбом, под завязку заполненный прочими задокументированными издевательствами Ника и сэра Лоренса друг над другом. На письменном столе, помимо школьных тетрадей и ежедневников, исписанных планами уборки, готовки и походов по магазинам, стоял календарь, поверх страниц которого были наклеены желтые стикеры с крупными цифрами. Счет гласил: «49:32» — жаль, не ясно, кто же лидировал по уровню изощренности, Ник или сэр Лоренс.       Я вышел из этой комнаты с улыбкой. Я был не прав, когда решил, что вместе с той девушкой, Линдой, Ник лишился всего самого прекрасного в жизни. Они с сэром Лоренсом и до моего появления были чудесной семьей, не давая друг другу скучать.       Что бы было, если б они не встретились — если бы Ник в самый первый раз не отправился в дом сэра Лоренса? Мир бы погиб? Вэнд бы создал себе армию настоящих монстров, а не людей, захватил власть, никто бы не смог его остановить, а сэр Лоренс или был бы уже мертв, или против своей воли работал бы на него, разбираясь с трансмодулем и ломая голову над тем, как же выбраться из той каши, которую он сам, в общем-то, и заварил. А Ник бы жил практически на улице, еле сводя концы с концами, гробя себя на труднейших физических работах (он ведь не только домработником был, а совмещал чуть ли не три занятости). Ну вот, от улыбки моей не осталось ни следа…       Следующим был кабинет сэра Лоренса. Я его узнал без труда, потому что в нашем доме он точно такой же. А чего еще надо было ожидать — этот старик ненавидит перемены!       Я пробрался между книгами, выключенными робо-игрушками, замершими в самых разных позах, стопками исписанных какими-то техническими показателями и графиками листов и оказался у письменного стола, который, к слову, выглядел не лучше, чем весь кабинет. Нет, здесь сэр Лоренс тоже не стал бы прятать для меня подсказки. Столько разных бумаг… Тут ничего не найти, если точно не знаешь, что именно ищешь и куда это положил ранее.       Я прорвался к выходу из кабинета и плотно закрыл за собой дверь, почти беззвучно, как будто боялся разбудить заснувшие механизмы.       Но тишину, как витраж, разбил на части мощный глухой стук! Весь дом задрожал, зазвенели качнувшиеся люстры, на кухне посыпались с полок тарелки — к звенящей осколками смерти, ожидающей их на полу. В коридор ворвалась белесая Салли, чуть не упав из-за поехавшей в сторону ковровой дорожки.       — Таран, таран! — кричала она. — Они сносят дверь!       — Черт! — В панике я заметался. Куда бежать? Что делать?! Отсюда же выход только один — через дверь, за которой нас ждут вовсе не дружелюбные соседи! Сэр Лоренс и Ник не хотели, чтобы меня поймали, потому что тогда все будет кончено. Может быть, нас даже убьют. Сейчас им выгодно сохранять жизни моих родных в особенности потому, что именно они меня и послали на это задание, потому что они должны знать, где я и что задумал. Но если меня схватят, они тоже уже не будут нужны…       Входная дверь с грохотом упала — они здесь…