Детский голос над озером

- Кто это сделал?! - Это мы и пытаемся выяснить, - сухо отвечал Штольман. Коробейников молча подал Ираклию стакан воды, но тот словно не увидел протянутой ему руки. - Это месть, - прошептал он, устав глаза в одну точку, - это месть... - Вы хотите сказать, что знаете, кто ей отомстил? Кто и за что? – осведомился Штольман. - Но сами посудите: красавица! Кому надо ее убивать? Только тому, кого она отвергла! - Ну и кто же это мог быть? – пожал плечами Штольман. - Она тут никого не знала, Тихомиров и Гуськов, если даже и имели к ней интерес – не настолько, наверное, пылкие мужчины, чтобы за неделю потерять надежду завоевать расположение дамы; остаетесь только вы один... - Она меня не отвергала! – вскричал г-н Авилашвили, - она проявила ко мне внимание, да, внимание! - А может, сначала проявила, а отвергла – уже потом, что показалось вам вдвойне обидно? - Она не отвергала, - красавец пылко тряхнул головой, - напротив! - А кстати. Мне сказали, что вы не отходили от нее ни на шаг; как же вышло, что она оказалась без вас – и наедине с убийцей? - Она сказала, что озябла и ей нужно переодеться, - пробормотал Ираклий, - я хотел принести ей шаль, но она сказала, что хочет надеть теплое платье... Ах, зачем я не настоял на том, чтобы сопровождать ее до ее комнаты! Но я не хотел показаться назойливым; разве ж я знал, что ей грозит опасность... Повисла пауза. Штольман молчал, задумавшись. На актерскую игру это не очень походило, но кто знает... - Это мужчина из ее прошлого, - твердо произнес художник. - И как же он сюда попал? - Да хоть через забор залез! Мало ли как! А уж коли попал в сад – то сад запущенный, спрятаться есть где, а там зашел в дом, подкараулил и накинулся... Внезапно он словно сломался – ссутулился, закрыл лицо руками. Штольман наблюдал за ним пристально, и чувствовал, что сомнение крепнет в его душе. Любовь – дело святое, но могла ли за несколько дней знакомства разгореться такая горячая страсть? Такая привязанность, чтобы переживать горе утраты, как если бы он знал ее много лет? - Мы сделаем все, чтобы найти ее убийцу, - вымолвил Штольман. - Ее не вернуть, - отвечал Ираклий глухо, не отнимая рук от лица. - Вы можете сказать – когда она ушла переодеваться? - Что? А, нет... я не смотрел на часы... Но она ушла, а минут через 15 я услышал этот крик горничной... Гениальный сыщик был не лишен сострадания, и когда Ираклий снова закрыл лицо руками, Штольману уже было как-то и неловко продолжать допрос – как тут продолжать, когда бедняга в таком горе? - Вас там Гуськов дожидается, - шепнул Антон Андреич. Штольман кивнул и молча вышел из комнаты. Гуськов, вопреки ожиданию, оказался малым весьма приятной наружности – Штольман ожидал много худшего, судя по пренебрежительному отзыву Лелечки. Да, он начинал полнеть, но не так уж сильно, лицо его было еще вполне свежим, да и волосы не сказать, чтобы как-то поредели. В молодости, вероятно, был совсем недурен собой... - Я вас слушаю, - пробормотал он как-то неуверенно. - Где вы были в тот момент, когда было совершено преступление? – осведомился Штольман. - В саду, - отвечал Гуськов, вытирая лоб платком. - А откуда вы знаете, когда было совершено преступление? Я же не назвал вам время? Гуськов осекся, хлебнул ртом воздух. Потом пролепетал: - Так я все время был в саду. Как встал из-за стола, так и пошел гулять. - Вас кто-то видел? - Ну, я видел, как Тихомиров гулял под ручку с Лилией... они меня тоже видели, но я не мог же им надоедать... А больше никто... - Как давно вы знакомы с г-жой Кудрявцевой? - Недавно, совсем недавно, - промямлил Гуськов. – Собственно, сегодня первый раз и увидал... - А раньше встречаться не доводилось? Гуськов снова вытер лоб платком и покачал головой. Дальнейшие попытки расспросить его ни к какому результату не привели: мнения о покойной он не имел вовсе, ну да – красивая дама, а что еще скажешь... С досадой отпустив его, Штольман отправился на поиски Тихомирова. В соседней комнате Коробейников допрашивал щуплую старушку-служанку, судя по всему, перепуганную насмерть: она выглядела похожей на маленькую птичку, попавшую в силки. - Это вы обнаружили тело? - Так я это... я же это... - старушка дрожала всем телом. - Да вы успокойтесь, Степанида... Лукинична, я не причиню вам вреда. В каком часу вы обнаружили тело? - Так я, это... – старушка закрыла личико рукой и завыла. - Продолжайте, - кивнул Штольман, и прошел дальше. Тихомиров – особенно на фоне Гуськова – произвел на Штольмана впечатление превосходнейшее. Стройный, с живыми глазами, с тонкой улыбкой на красивом юном лице – жизнь просто пульсировала в нем. Усевшись, он посмотрел Штольману прямо в глаза взглядом человека, которому нечего прятать ни от людей, ни от самого господа Бога: сама честность. Но то, что он сказал, подтверждало слова Гуськова: да, он гулял с м-ль Лилией, да, мельком видел Гуськова, бродящего в одиночестве; встречал ли он раньше г-жу Кудрявцеву? Это когда же – в детстве? Нет, не доводилось... Штольман вздохнул. Судя по всему, дело зашло в тупик. Подозревать можно, конечно, кого угодно, но – ни одной улики...