Детский голос над озером

Ночью, лежа без сна, Штольман размышлял. Слова Анны о ее нехорошем сне вертелись в его сознании, и он желал бы не думать об этом; и чтобы отвлечься от беспокойства, он решил поразмыслить о деле... «Уже все сказали...». Кто сказал – и что?! Полоумная тетушка несла вздор о каком-то обряде, приворотном зелье и сотне покойниц, убитых в ритуальных целях... Ираклий – о мужчине из прошлого, перелезшем через забор. Штольман вспомнил забор – каменный, выше человеческого роста – и решил, что это практически невероятно... Лилия не без удовольствия подтвердила, что наследницы большого состояния – она и сестра. Вот вам и мотив. Крепкая, гренадерского роста, силой сравняется с мужчиной – для такой толкнуть Марину на каминную решетку, а потом придушить – не составило бы труда... Вопрос лишь в том – а зачем ей понадобилось избрать именно такой способ действий? Хладнокровные убийства ради наследства так не совершаются. Больше похоже на то, что убийца был в ярости... хотя, может – сестры поссорились? Но две ссорящиеся женщины – это какой ни есть, а шум; его бы услышала прислуга; впрочем, некоторые дамы так мило умеют говорить друг другу вполголоса гадости, что это способно довести до бешенства куда вернее, чем громкая ссора... Впрочем – у Лилии алиби; она была с Тихомировым в саду, но... Но взаимное алиби – штука сомнительная; что, если они сговорились? Тихомиров... у него тоже есть мотив. Он – жених Лилии. После смерти Марины Лилия – становится богатой невестой; что же невозможного в том, что Тихомиров, оставив Лилию в саду, зашел в дом, и... Да и вообще... Если убил Тихомиров – что мешало ему обращаясь к Лилии, попросить – а давай, скажем что мы не расставались ни на минуту? А то, знаете ли, отсутствие алиби – штука неприятная, когда ищут убийцу... И что мешало Лилии, если убила она, обратиться к Тихомирову с такой же просьбой? Ничего не мешало... Гуськов... вот уж кому мотива не приклеить. По словам Лелечки, его в гостях не было уже дней десять – то есть, он действительно увидел Марину только сегодня вечером. И хотя Гуськов был Штольману чем-то неприятен – Штольман и сам не мог бы определить, чем именно – но какой мотив у него? Хотя, впрочем, он ведь сватается за Лелечку, но каковы его шансы? Идти на убийство ради получения невестой наследства, когда надежды на брак с этой невестой почти нет... абсурд. И все же... Что означали эти слова - «Ему уже все сказали...»? Может быть, в том, что было сказано, если присмотреться к сказанному повнимательнее, можно найти золотую крупицу истины в куче словесного мусора? Штольман мысленно перебрал еще раз всех свидетелей. Тетку отбросил сразу, эта болтливая особа несла полную чушь. А вот слова Ираклия – если вдуматься – достойны внимания. Ведь он, похоже, прав. Если Марина была едва знакома со всеми, кто был в доме – повода для убийства нет никакого... А вот если предположить, что кто-то из живущих в доме, давно, много лет назад, был с Мариной знаком... Но кто?