Детский голос над озером

Никаких следов не было. Просто кто-то вошел в комнату – дверь была либо открыта, либо ее открыла сама тетушка... - Кто вчера был в доме? Список тех, кто был в доме, был прежним – как и в случае первого убийства... Да что ж это такое! И ведь была же вчера первая попытка; как же он мог так беспечно... Но как бы он мог предотвратить вторую попытку - выставить в доме охрану?! У него не найдется такого количества людей – охранять всех полусумасшедших тетушек. Мотив. Где он, этот мотив? Ему вспомнилась слова Лилии: «Лелечка, хочешь замуж за Тихомирова – беги из этого дома, потому что тетушка тебе замуж за него выйти не позволит». - Где вы были вчера с 8 до 10 часов? Была Лелечка в гостиной, вместе с художником Авилашвили и сестрой Лилией. Он очень мило развлекал их обеих, рисуя наброски их портретов и уговаривая Лелечку ему позировать. Тихомиров? Да, тоже был там, хотя и не принимал особого участия в беседе. Гуськов? Да, вроде тоже. На него она старается не обращать внимания – но вроде был... У всех взаимное алиби. - Что вы собираетесь предпринять, г-н следователь? – спросил у Штольмана печально-серьезный Тихомиров. - Думать, - мрачно ответил Штольман. Надо сложить вместе все, что было тогда сказано, в самый первый вечер... Даже самое невинное, не относящееся к делу замечание – может иметь тайный смысл. Что же они сказали тогда? Ираклий... Капитолина Егоровна... Лилия... Вот Лилия. «Ну, воспоминания ребенка, это же реальность пополам с фантазиями... мне лет пять было, когда она замуж вышла... что я помню». Однако вчера она поделилась своими воспоминаниями, и не простые то были воспоминания – а не могли они иметь отношения к делу? Случай на озере... И сон Анны! «Как будто сижу я возле озера...» Да что за чушь, сказал он себе. Допустим - много лет назад на каком-то озере произошло убийство – но как его расследовать? И зачем? Тут других-то дел невпроворот. Но привычка доверять любимой жене для нашего сыщика уже стала второй натурой. И, кроме того, интуиция подсказывала ему: если что-то само идет в руки – это не просто так... - Антон Андреич, вы допрашивали слуг – кто тут старше всех, из тех, что давно служит? - Да нянька Степанида тут служит всю жизнь, как я понял. Только пуглива уж больно... - Пуглива? - Да хотел я ее допросить еще в первый раз – только плачет и дрожит; и что с ней делать, - вздохнул Коробейников. - Пуглива, хм.... Ростислав Артемьич, - повернулся Штольман к Тихомирову, - вы позволите мне воспользоваться вашей вишневой наливкой?