Исповедь вампира

Незадолго до Рождества, сразу после вечерней молитвы, мать передала мне небольшой клочок пергамента. — Это и есть тайное снадобье Принцев, — сказала она. — Ты должен выучить его назубок, хотя, думаю, тебе оно никогда не понадобится. Кровь твоего отца наверняка не даст Наследию проявить себя. Я с содроганием вчитывался в написанные резким угловатым почерком матери строчки. «Кровь нетопырей, а ежели таковых не сыщется, то и крыс», — вот что составляло основу нашего «фамильного» зелья. И это пили мои предки, чтобы не становиться убийцами людей?! Может, все-таки мать окажется права и жуткое Наследие Принцев обойдет меня стороной? Ведь я лишь наполовину Принц! Тем не менее, с огромным трудом сдерживая рвотные позывы, я заставил себя заучить состав наизусть и мог повторить его, даже если бы меня разбудили посреди ночи. А на Рождество я получил от матери удивительный, поистине невероятный подарок. До этого я ни разу не получал подарков. Мы не нищенствовали, но порой, если отцу подолгу не предлагали никакой работы (он был неплохим плотником, но из-за природной лени иногда неделями сидел дома), едва сводили концы с концами. Когда отец захрапел, мать задула свечу и сунула мне под подушку какой-то длинный сверток. — Это моя волшебная палочка. С сегодняшнего дня она принадлежит тебе, — шепнула она в самое мое ухо. — Завтра рано утром мы пойдем в лес за хворостом, и я научу тебя нескольким заклинаниям. В ту ночь от волнения я никак не мог уснуть. Разумеется, я и раньше понимал, что обычный человек не способен, сильно рассердившись или обрадовавшись, разбить или поджечь какую-нибудь вещь, не прикасаясь к ней, но теперь, когда до отправки в таинственную школу оставались считанные дни, я начал действительно ВЕРИТЬ в волшебство. А завтра мама обещала еще и показать мне, как творить настоящее чудо с помощью волшебной палочки!.. * * * Мать разбудила меня на рассвете. Она велела мне одеться потеплее и дала кусок хлеба с сыром, оставшиеся от вчерашнего «праздничного» ужина. Стараясь двигаться бесшумно, мы выскользнули за дверь. Мать засветила фонарь, и мы пошли по дороге, ведущей от нашего дома на окраине Лондона прямо в лес. Идти пришлось довольно долго. Я порядком замерз и периодически дышал на заледеневшие пальцы. Наконец мы вышли на небольшую полянку, окруженную вздымающимися ввысь вековыми дубами. — Достань волшебную палочку, — сказала мать. Я повиновался, вытянул из-за пазухи бесценный дар и бросил на снег тряпки, скрывавшие от меня мое сокровище. Палочка, сделанная из какого-то темного, почти черного дерева, была абсолютно гладкой на ощупь, точно полированной, и очень старой. — Возьми ее в руку и произнеси: «Люмос», — приказала мать. — Люмос! — повторил я, словно завороженный. В тот же момент будто поток теплого воздуха хлынул в меня сквозь палочку, а на ее кончике затрепетал слабый огонек. — У тебя получилось! — на глазах матери заблестели слезы. — С первого раза и даже не купленной специально для тебя палочкой! Думаю, я права. Ты станешь невероятно сильным магом, Северус. — Мама, но если я заберу ее в Хогвартс, ты не сможешь творить волшебство? — догадка, пронзившая меня, вмиг погасила радость от осознания собственного успеха. — Я умею немного колдовать и без палочки. Кроме того... я не хочу злить твоего отца, и мне стоит вообще забыть о волшебстве. Не смотри на меня так! Для него скоро наступят тяжелые времена... Ведь через несколько дней для всех ты бесследно сгинешь в лесу. И для него тоже. Ему понадобится поддержка. Я буду заботиться о нем и утешать в его горе. И, может, он вспомнит, за что когда-то полюбил меня. А сейчас давай-ка попробуем заклинания посложнее... Не скрою, я повел себя эгоистично. Я знал, что отец по-своему любил меня. Он мог запросто выгнать мою мать, не способную родить ему еще сыновей, и жениться на любой другой женщине, благо он все еще был довольно молод. Но он не сделал этого. Он продолжал жить с матерью, несмотря на то, что родня ненавидела ее и фактически отреклась от него из-за неподходящего выбора. Теперь же ему предстояло пережить «смерть» единственного сына. И виноват в этом буду я. Но мне становилось тошно при одной мысли, что придется всю жизнь лгать, притворяться самым обыкновенным человеком и прятать ото всех свой дар. Я мечтал попасть в Хогвартс! Мечтал чувствовать себя среди равных. И если цена этому — горе моего отца, я был готов заплатить эту цену! Мы тренировались, пока зимнее солнце не позолотило верхушки сосен. За это время я научился приманивать мелкие предметы: ветки и шишки и даже умудрился заклинанием ненадолго и совсем невысоко поднять в воздух свою мать. Никогда не забуду, как она парила в метре над землей, раскинув руки и смеясь от счастья. Потом мы с ней набрали огромные охапки хвороста — столько, сколько смогли унести — и, увязая в глубоком снегу, побрели на тропинку, ведущую к дому. Спрятанная за пазухой волшебная палочка всю дорогу согревала мне душу. * * * Неделя после Рождества пролетела незаметно. Мы с матерью еще дважды ускользали в лес, чтобы поупражняться в волшебстве. С тех пор как мама подарила мне волшебную палочку, я ощущал, что моя магия словно пришла в некое равновесие. Почти все заклинания выходили у меня одинаково легко, и я уже не опасался, что, оказавшись в Хогвартсе, стану объектом для насмешек. Как же я заблуждался! В день моего одиннадцатилетия мать подняла меня в несусветную рань. В звенящем молчании я надел свой довольно поношенный плащ, натянул чиненые-перечиненые сапоги и засунул глубоко за пазуху свой бесценный дар — волшебную палочку. Мы так спешили, что решили обойтись без завтрака. — Готов? Я неуверенно кивнул, чувствуя, как, несмотря на теплую одежду, мои зубы выбивают дробь от липкого страха, ледяным обручем сковавшего мне сердце. Но отступать было поздно. Кроме того, я не хотел показаться трусом и слабаком в глазах матери, которую безмерно любил. — Ни одна живая душа не должна видеть нашего исчезновения, — тихо промолвила она, пока мы брели по заметенной снегом тропинке до заветной поляны в лесу. Когда мы наконец достигли цели, она повернулась ко мне, с минуту о чем-то сосредоточенно размышляла, а затем произнесла: — Мне ненадолго понадобится твоя палочка, — я послушно вытащил артефакт из-за пазухи и протянул ей. — Дай мне руку, — велела мама и добавила: — Сейчас тебе станет очень неприятно, но это быстро закончится. Мягко сказано — «неприятно»! Меня словно стиснул в объятиях великан, сплющивая все мое тело. В глазах помутилось. Я задохнулся и на краткий миг испугался, что умираю, но через мгновение ужасное сжатие прекратилось, и я кулем повалился на землю, безуспешно пытаясь удержать внутри остатки скудного ужина. — Прости меня, Северус! — мать помогла мне подняться, зачерпнула горсть снега и омыла мое лицо. — Другого способа добраться сюда просто не существует. — Где мы? — хрипло поинтересовался я, оглядываясь вокруг. Мы стояли на окраине какой-то деревушки. Было еще совсем темно, и мне не удавалось как следует рассмотреть тянувшиеся по бокам дороги занесенные снегом домики. — Этa деревня зовется Хогсмид. Тут живут одни волшебники. Отец говорил мне, что подобного места в Британии больше нет. Пойдем, я доведу тебя до ворот замка и пошлю им весточку о прибытии нового ученика. Поторопись, Северус! Не глазей по сторонам! Мне надо вернуться домой до пробуждения мужа. — Но как же ты сможешь сделать это без волшебной палочки? — спросил я. — Не волнуйся за меня. Уверена, я найду помощь в Хогсмиде. Волшебников слишком мало, и обычно мы приходим друг другу на выручку... Так было раньше. Надеюсь, мне не откажут и теперь. Она взяла меня за руку и быстро пошла вперед, пока в сумраке перед нами не предстали очертания кованых ворот с двумя крылатыми чудовищами на высоких столбах. Падающий снег мешал мне рассмотреть возвышавшуюся на холме громаду замка. Когда мы приблизились, я несмело коснулся пальцами створки ворот. Они вполне предсказуемо оказались заперты. Нас здесь никто не ждал. — А как же мы попадем внутрь? — растерялся я. — Не волнуйся. Сейчас я пошлю гонца с оповещением о твоем прибытии. Экспекто патронум! — проговорила мать, глядя на меня. Из палочки вырвался серебристый ворон и полетел по направлению к Хогвартсу. — Ты не учила меня этому заклинанию, — сказал я, с восхищением наблюдая за призрачной птицей. — Ты еще мал для подобного колдовства, — ответила она, пристально вглядываясь во тьму. — Вон, кажется, кто-то идет. И точно. Вдалеке одинокой искоркой сиял, становясь все ближе и ближе, свет фонаря. Уже совсем скоро мы с матерью узрели высокого мужчину в длинном одеянии, с капюшоном, закрывавшим лицо. — Чего надо в такую рань? — грубо пролаял он. — Нельзя было до утреннего колокола потерпеть, что ли? — Простите, я не могла позже, — пролепетала мать. — Извините, мистер?.. — Грамблер, мистер Грамблер, — хмуро процедил волшебник. — Я заведую хозяйством Хогвартса. Давай, парень, прощайся! — обратился он ко мне. — Тебе пора, — старательно сдерживая слезы, прошептала мать. — Обними меня, Северус. Я подавил в себе малодушный порыв вцепиться в нее и упросить вернуться обратно. Только теперь я понял, что, не имея волшебной палочки, она никогда не сможет навестить меня, и, вероятно, мы расстаемся навсегда. Я быстро прижался к ней, поцеловал в пахнущую морозной свежестью щеку и смело шагнул в распахнувшиеся передо мной ворота.