Исповедь вампира

В комнате, куда привел меня Янус, стояла огромная кровать под алым балдахином, застеленная шелковыми простынями такого же цвета. На столике возле постели я заметил кувшин и два кубка. Мы молча присели рядом. Меня била нервная дрожь, и, чтобы немного ее унять, я принялся поглаживать холодивший пальцы шелк простыни. – Выпейте, молодой господин, – впервые обратился ко мне Янус. У него был приятный успокаивающий голос. – Вино поможет вам расслабиться. Я послушался и отпил из протянутого мне кубка. Вино, приправленное пряностями, горячей волной разлилось по венам. – Чего бы вы хотели, молодой господин? – Прежде всего, не зови меня так! Мое имя Северус. Наверное, клиенты частенько назывались выдуманными именами, а возможно, приходили и под чужими личинами, но мне подобное было ни к чему. – Как угодно... Северус. Он взял чашу из моих рук, сделал глоток, а потом осторожно прикоснулся к моим губам, оставляя на них вкус ароматного напитка. Невербальными чарами он отправил оба кубка и столик с кувшином в дальний угол комнаты, а затем запустил пальцы в мои волосы и снова притянул меня к себе для поцелуя. До того момента я никогда и ни с кем не целовался, и это было восхитительно, глубоко и чувственно. Я ощущал, как его язык несмело, словно прося позволения, исследует мой рот, и с каждым мгновением возбуждался все сильнее и сильнее. Я даже забыл, что лишь недавно заплатил за эти ласки. Янус так же невербально избавил нас от одежды (много позже, будучи его постоянным клиентом, я узнал, что он в совершенстве владел беспалочковой магией) и мягко толкнул меня на кровать, не разрывая поцелуя. – Это ваш первый раз? – спросил он, нависая надо мной. Я молча кивнул. От волнения у меня сжалось горло. – Тогда, пожалуй, сегодня нижним побуду я. Не бойтесь, Северус, я всему научу вас. Вскоре поцелуи и нежнейшие прикосновения к моему обнаженному телу так распалили меня, что я уже стонал и извивался в ответ на любое касание. А когда Янус, устроившись между моих ног, взял в рот мой уже стоявший вертикально член, я не выдержал и вскрикнул. Я не представлял, что на свете бывают такие изысканные способы доставить удовольствие. Впрочем, что я в ту пору вообще понимал в плотских удовольствиях?! Янус делал со мной все, что хотел: он сосал мой член, заглатывая его до самого горла, облизывал его, ласкал проворным языком и чуткими пальцами яички. Пару раз я уже был близок к тому, чтобы кончить, но он, будто чувствуя это, пережимал мой член у основания, и сладкая пытка все длилась и длилась. Я весь дрожал. Сознание мутилось, а тело словно просило «еще» и «еще». Наконец мой «мучитель» все же позволил мне достигнуть оргазма, и я с протяжным стоном излился ему в рот. Несколько минут я лежал, закрыв глаза, оглушенный только что пережитым, и слушал, как кровь шумит у меня в ушах. Янус тактично ожидал моего «возвращения на бренную землю» и, лишь когда я пошевелился, тихо спросил: – Желаете продолжить, Северус? Я задумался. С одной стороны, я жаждал лишиться девственности и намеревался расстаться с ней сегодня. С другой, Янус подарил мне такое чистое наслаждение, что мне хотелось посмаковать его, не смешивая ни с какими иными ощущениями. – Нет, – медленно ответил я, – пожалуй, мне хватит впечатлений. Следующий выходной день у меня будет через две недели, тогда, если вы не возражаете, мы и возобновим наши «уроки». – Как угодно, – он подал мне руку и помог подняться с постели. – Уверен, вы окажетесь прилежным учеником. Я буду ждать вас. *** Через две недели, упросив Мастера выдать мне авансом пять галлеонов в счет следующего месяца, я уже стучал в заветную дверь. Хозяин заведения приветствовал меня, точно старого друга. – Господин желает выбрать себе мальчика по вкусу? – подобострастно улыбаясь, спросил он. – Я бы хотел встретиться с Янусом, если он, конечно, не занят, – я уже твердо решил, что потеряю девственность только с этим не слишком молодым и не самым красивым внешне человеком, обладавшим какой-то притягательной внутренней силой. За один-единственный раз, что мы были вместе, он сумел внушить мне уверенность в собственной привлекательности. Слова, сказанные им на прощание, не выходили у меня из головы. Я осознавал, что, по всей вероятности, это лишь игра, притворство и высокий профессионализм хастлера, заманивающего в свои сети юного и неопытного мальчишку, каковым я в неполные девятнадцать, разумеется, и являлся, но я так мечтал почувствовать себя желанным! Хоть для кого-нибудь! Меня снова отвели в знакомую комнату, и уже через несколько минут пахнущие пряным вином губы Януса опять целовали меня везде, заставляя уноситься от реальности все дальше и дальше. – Чего вы хотите сегодня, Северус? – его рука в это время скользила вдоль моего члена, все ускоряя темп. – Всего, – хрипло выдохнул я и застонал, когда он, устроившись поудобнее между моих согнутых в коленях ног, начал не спеша, будто поддразнивая и тем самым возбуждая еще сильнее, ласкать мой член языком. – Янус, пожалуйста! – взмолился я, дрожа и задыхаясь от страсти. Он сжалился надо мной, взял мой член в рот и, понимая, что долго мне не продержаться, позволил кончить, сжимая до синяков его плечи. Когда я немного отдышался, Янус предложил мне вина и достал из-под подушки маленькую баночку с плотно притертой крышкой. Меня потряхивало от предвкушения большего, но один, возможно, весьма наивный с моей стороны вопрос не давал мне покоя. – А тебе не будет больно? Ну... снизу? Я замялся. Говорить на столь откровенные темы было для меня в новинку. – Нет, – мягко улыбнулся он, – мне не будет больно. Не думаю, что вы – жестокий по натуре человек и станете причинять страдания просто из прихоти. Но, – он помедлил, а потом сделал нечто такое, отчего у меня сжалось сердце: взял мою руку и нежно поцеловал, – спасибо, что спросили. Я не привык к подобному обращению. И все же это не отменяет ваших желаний и потребностей. Он отвинтил крышку, и в комнате приятно запахло сосновой свежестью. Янус пробормотал вполголоса какое-то заклинание и окунул мои пальцы в густую маслянистую субстанцию. – Ты подскажешь мне, что делать? – тихо осведомился я. – Безусловно, – он лег на спину, согнул ноги в коленях и широко развел их. – Если хотите доставить партнеру истинное удовольствие, сперва его надо как следует подготовить к соитию. Вы не должны стесняться, – видимо, от него не укрылось, что мои щеки густо покраснели, – здесь нет тайн и запретов. В плотской любви нет ничего постыдного или извращенного. Впрочем, – Янус внимательно вгляделся в мое пылающее лицо, – мне кажется, вам все еще неловко касаться меня... там. Может, мы ненадолго прервемся, а вы успокоитесь и выпьете немного вина? – Нет, я могу... Я в порядке... Мне было страшно. Несмотря на все его уверения, я ужасно боялся навредить ему. Я только мечтал, чтобы он не заметил, как дрожат мои руки. – Северус, помните, что начинать всегда нужно с одного пальца. Действовать медленно и нежно, особенно если ваш партнер еще девственник. Со мной дело пойдет гораздо быстрее. Некоторые нетерпеливые гости... простите, – он осекся на полуслове, – я сказал лишнее. Он мог бы не продолжать. Я и так понял, что порой его клиенты не заморачивались подготовкой и брали его как есть, судя по всему, причиняя боль. Все это напоминало театр абсурда: я сидел абсолютно голый, смущенный и возбужденный до предела одновременно, в роскошно обставленной спальне, а передо мной раскинулся обнаженный мужчина, насаживавшийся на мои пальцы и спокойным голосом посвящавший меня в таинства мужского секса. – Пожалуй, хватит, – произнес Янус, переворачиваясь на живот и поднимаясь на четвереньки. Его растянутый анус влажно блестел от смазки, и мне захотелось взять его глубоко и сильно. Возбуждение туманило разум не хуже крепкого вина. – Теперь возьмите побольше лубриканта и размажьте его по члену. Входите очень медленно и осторожно. Дайте вашему партнеру привыкнуть, – немного остудил он мой пыл. Было похоже, что он готовил меня для занятий сексом вне стен публичного дома, с человеком, которого я стану любить и оберегать... С Избранным. Если, конечно, такой когда-либо отыщется. Придерживая Януса за бедра, я начал толкаться в него, изо всех сил стараясь не кончить раньше времени. Он прогибался в пояснице и подавался мне навстречу. Молча. Вероятно, с прочими клиентами он принуждал себя изображать похоть, но со мной он был самим собой, и поэтому в тишине комнаты слышались лишь мои глухие стоны и шлепки, с которыми наши тела ударялись друг о друга. Между тем жар, разливавшийся по всему моему телу, становился все нестерпимее. Движения мои убыстрились и сделались судорожными. Я зажмурился и весь отдался на волю ощущений. И наконец – вот оно! Позвоночник будто прошило насквозь огненной молнией. Я закричал и, притиснув к себе Януса в последнем отчаянном рывке, излился в него. Вместе с неимоверным восторгом на меня накатила прямо-таки вселенская усталость. Я вытянулся рядом с Янусом и закрыл глаза. – Если вы уснете сейчас, то проявите неуважение и нетактичность к своему партнеру, – заметил мой учитель. – Он, то есть в данный момент я, только что доставил вам массу удовольствия, так будьте и вы внимательны по отношению к нему. Дайте руку. Он положил мою ладонь на свой все еще эрегированный член и помог мне довести себя до разрядки. – При иных обстоятельствах вы могли бы сжать вашего друга в объятиях и уснуть, – выдохнул Янус, накладывая беспалочковое невербальное Очищающее на нас обоих. На его лбу блестели капельки пота, а глаза потухли и были полны печали. – Но теперь вам пора. В эту минуту я почувствовал, что мне будет тяжело покинуть Януса и просто уйти. Он был старше меня, он прекрасно владел колдовством, но здесь, в этой комнате, я безраздельно властвовал над ним. И если бы лишь я один! Судя по вырвавшемуся у него высказыванию, клиенты нередко бывали грубы и жестоки с хастлерами. Кожу Януса не покрывали шрамы, но я и сам умел варить великолепное Заживляющее и знал, что синяки и ожоги благодаря мазям сходили за считанные часы. А вот раны в душе заживить было куда сложнее. Мне вдруг захотелось расспросить Януса о его прошлом: кто он, из какой семьи, как случилось, что столь талантливый волшебник занимался такой презренной работой... И можно ли как-то помочь ему выбраться из борделя. Но я ничего не спросил. Я просто не представлял, как буду потом смотреть ему в глаза и пользоваться его телом. Я смалодушничал. И это стоило Янусу нескольких лет жизни практически в рабстве!