Исповедь вампира

Вернувшись домой, я проверил несколько зелий, оставленных под чарами стазиса, немного перекусил и даже позволил себе вздремнуть. Когда колокола лондонских церквей отзвонили шесть раз, я положил в карман мантии коробку купленных в лучшей кондитерской пирожных (Янус, так же как и я сам, был любителем сладкого), лубрикант собственного изготовления и аппарировал прямиком к входу в бордель. Встретивший меня Вирджил предложил мне вина и фруктов, пока «Янус приведет себя в порядок, чтобы достойно принять дорогого гостя». За все семь лет меня еще ни разу не заставляли ждать, да и хозяин показался мне непривычно смущенным. Я ощутил тревогу. Она усилилась еще больше, когда мальчик-слуга, провожавший меня до комнаты, сказал вполголоса: – Мистер Снейп, мне не следует этого говорить, но будьте сегодня снисходительны к Янусу. У него выдалась тяжелая ночь. Сразу два клиента... Одновременно... Янус не встречал меня, по обыкновению, у дверей. Уже при первом взгляде на него я понял – что-то не так. Он полулежал на огромной кровати, накрывшись тонким одеялом. Его обычно и так бледное лицо было лишено сейчас всяческих красок, а в глазах плескались боль и отчаяние. – Я рад, что ты пришел, – он улыбнулся открытой, слегка печальной улыбкой. – Я, право, не рассчитывал снова тебя увидеть. – Почему ты так думал? – немного опешил я. Он никогда не лебезил передо мной, но и не позволял себе подобной откровенности. – Если постоянный клиент прекращает свои посещения, значит, я уже ничего не в состоянии ему дать, а в таком случае... – он сглотнул, опустил голову и еле слышно добавил: – Зачем зря тратить деньги? – Янус, – я присел на кровать рядом с ним и почувствовал, как он вздрогнул, словно от резкой боли, – что произошло? – Это неважно, – он судорожно вцепился в край тонкого одеяла, по-прежнему прикрываясь от меня и дрожа всем телом. – Чем я могу развлечь тебя? – Прекрати ерничать! – я вскочил, содрал с него глупую тряпку и оцепенел. Его бедра и живот покрывали синяки. Присмотревшись повнимательней, я с ужасом обнаружил кровоподтеки на шее и плечах. На уже подживающих запястьях сохранились следы от крепкой веревки. За все семь лет, что я спал с ним, он ни разу не получал столь жестоких побоев от своих клиентов. Честно говоря, я вообще не помнил, видел ли когда-нибудь на его теле отметины, оставленные чужими грубыми руками. Вероятно, Янусу элементарно везло. До сегодняшней ночи. – Кто это сделал? – спросил я, скрипя зубами от бессильной злобы. – Какая разница? Какая ТЕБЕ разница? – вскинулся он. – Тебе жалко стареющего сорокалетнего хастлера или просто не хочешь пользоваться испорченной вещью? Брезгуешь испачкать пальцы и член в чужой сперме? Не бойся. Я наложил Очищающее. И помылся. Как маггл. Так что, молодой господин Северус, моя дырка – к твоим услугам! Даже растягивать не придется. Можешь трахать меня хоть членом, хоть кулаком! – у него сорвался голос, а в глазах стояли слезы. – Янус, – я опустился перед ним на корточки, осторожно положил ладони ему на колени и заглянул в лицо, – подобного больше не случится. Никогда! Я обещаю тебе. У меня есть сбережения. Я тебя выкуплю. И ты станешь совершенно свободным. Сколько бы твой хозяин ни запросил – я заплачу. Умоляю тебя – прости, что не сделал этого раньше. – Ты хороший мальчик, Северус, – голос Януса упал почти до шепота. Он протянул руку и погладил меня по голове. – Спасибо за эти слова, пусть они и останутся лишь словами. Все равно... благодарю тебя. Мое место – здесь. Я живу у Вирджила с раннего детства и с юных лет продаю свое тело за деньги. Я больше ничего не умею и ничему не обучен. Я – мастер постельных удовольствий, а мой удел – шире раздвигать ноги и глубже заглатывать члены. А когда я уже не смогу работать – Вирджил выбросит меня, как ненужную вещь, и я пополню толпу лондонских нищих. Уходи. У моей сказки не может быть счастливого конца... – Может, – твердо сказал я, поднимаясь на ноги. – И я тебе это докажу. Мое сердце обливалось кровью, и мне не хотелось покидать его ни на минуту, но те Заживляющие мази, которые были в распоряжении Януса, явно не справлялись с его многочисленными повреждениями. Я помог ему улечься поудобней, накрыл одеялом и поцеловал в уголок рта. – Отдыхай. Я скоро вернусь. Принесу все необходимое, чтобы серьезно заняться твоими ранами, и деньги. С этими словами я аппарировал в свой дом в Косом переулке. *** Я отсутствовал не дольше десяти минут, но за это время состояние Януса резко ухудшилось. Он сделался еще более бледным, а откинув одеяло, я разглядел на простынях следы крови. – Давай я тебя осмотрю, – тоном, не терпящим возражений, произнес я. – Ты что, колдомедик? – слабым голосом отозвался Янус. – Нет, но базовую диагностику при желании может освоить любой волшебник. А если моих знаний и умений не хватит – приглашу к тебе настоящего целителя. – Только не того коновала из Мунго, родного брата Вирджила, – вздохнул Янус, покорно переворачиваясь на живот. Проведя вдоль его тела волшебной палочкой, я обнаружил, помимо разрывов в прямой кишке, которые и вызвали кровотечение, два треснувших ребра. Так что пригодился весь набор захваченных из дома зелий и мазей. Напоив Януса Заживляющим и Костеростом, смазав ссадины и ушибы и залечив порванный анус, я осторожно вытянулся рядом с ним. Действие Костероста, как правило, было довольно болезненным, и нам обоим предстояла длинная бессонная ночь. Какое-то время мы лежали в полном молчании. Я не мог вымолвить ни слова. Внутри все клокотало от гнева на его мучителей. Я старался успокоиться, потому что магия прямо-таки затапливала меня, готовая вот-вот прорваться наружу стихийным выбросом. Подобного со мной не случалось с раннего детства. Даже в страшный день гибели родителей мне удалось обуздать свои чувства. Сейчас же зависимое и беспомощное состояние человека, который был мне дорог, буквально сводило меня с ума. Его рабству требовалось положить конец. И как можно быстрее. – Мерлин, – простонал Янус, – как же больно! Северус, пожалуйста, давай поговорим хоть о чем-нибудь! – Это не продлится больше восьми часов, – я мягко взял его за руку. Она была холодна как лед. – Это улучшенный вариант Костероста. Обычный действует дольше. – Откуда тебе знать? – спросил он, стуча зубами в ознобе. – Я зельевар, помнишь? Многие зелья, особенно те, что приходится как-то совершенствовать и доводить до ума, я испытываю на себе. Кроме, пожалуй, зелья для беременных, которое я варил для жены моего друга. Я, конечно, несу ответственность за жизнь и здоровье своих заказчиков, но не до такой же степени, – усмехнулся я. Бледное лицо Януса озарила слабая улыбка. – Да, представил тебя на миг с огромным животом... Забавное было бы зрелище! – Я бы сказал, чудовищное, – парировал я. – Хотя, честно признаться, Зелье мужской беременности – не столь уж сложное в приготовлении. Я только надеюсь, что в ближайшую сотню лет не получу подобный заказ. Боюсь, что не удержусь от соблазна его протестировать... – Не дай Мерлин! – подавив стон, снова улыбнулся Янус. – Скорее прошли бы эти самые восемь часов! – Ты не можешь отказать клиентам, когда они жестоки с тобой? Причиняют тебе боль? – против воли вырвалось у меня. – Нет, – он покачал головой, – мы даем клятву. Почти как Непреложный обет. Никому и ни в чем не отказывать. Никогда. Если нарушим магический договор с хозяином – последует откат невероятной силы. Я... пробовал. Больше не хочу. – А вдруг клиент окажется садистом или вообще вознамерится убить... тебя? – я сглотнул, на миг представив Януса с теми двумя изувечившими его мерзавцами. – Значит, так тому и быть, – прошептал он бескровными губами. – У Вирджила всегда найдутся «свежие» мальчики взамен умерших. Уверен, ему щедро заплатят за «порчу имущества», так что внакладе он в любом случае не останется. – И какими же еще клятвами и обетами обвешал вас этот старый негодяй? – процедил я сквозь зубы. Конечно, я подозревал, что Янус не по собственной воле зарабатывает на жизнь таким грязным и опасным ремеслом, но ни разу не задумывался, каким образом его и других удерживают в этом «доме наслаждений». Янус помедлил с ответом. Казалось, он спрашивал себя, можно ли настолько открыться мне, окончательно и бесповоротно разрушив отношения «клиент-хастлер». – В детстве мы давали клятву никогда не покидать бордель и прилегающий к нему внутренний двор без разрешения хозяина. Если нас и посылали с поручениями в город, мы были обязаны возвращаться в точно указанный срок. За неповиновение ждало наказание: плеть Флагелло или Круцио. С вступлением в «возраст» каждый из нас дает обет не причинять вреда Вирджилу и его гостям. Во всем и всегда подчиняться их желаниям, исполнять то, что велят, быть покорными и услужливыми. Содержать себя в чистоте. Пользоваться беспалочковой магией исключительно для ублажения гостей – этому нас учили отдельно. Отдавать все деньги и ценные подарки хозяину... – он говорил монотонным голосом, уставившись перед собой остекленевшим взглядом. Не было необходимости проверять его чарами, чтобы догадаться: многочисленные клятвы и обеты, которые он повторял сейчас словно мантру, взяли с него под заклятием Империус. Будучи очень сильным волшебником, ему, вероятно, иногда удавалось сопротивляться заклятию, но явно не теперь, когда полученные увечья ослабили его до предела. Желая подтвердить свое ужасное предположение, я поинтересовался: – А если я захочу взять тебя прямо сию секунду, несмотря на твои раны, ты не сможешь воспротивиться мне? Его лицо посерело от страха и отчаяния. – Нет, не смогу... Но ведь ты этого не сделаешь? – в его голосе звучала мольба. – Я не выдержу, если еще и ты... Я осознал, что зашел слишком далеко. Янус был искалечен не столько телесно, сколько духовно. Даже после того, как я поклялся выкупить его, а затем лечил его раны, он продолжал относиться ко мне как к капризному клиенту, который моментально может сменить ласку на жестокость. Поцелуй на затрещину. Нежный секс на изнасилование. Он боялся меня. До какого же состояния нужно было довести этого человека, чтобы он перестал доверять абсолютно всем?! Янус выглядел совершенно убитым и потерянным, зато у меня внезапно сверкнул луч надежды. Я, кажется, догадался, как спасти не только его, но и других «мальчиков» Вирджила. Империус и Круцио! Если выяснится, что работников дома наслаждений держали фактически в рабстве, повсеместно применяя к ним подчиняющие и пыточные заклятия, хозяину заведения грозили огромные неприятности. И посодействовать в разоблачении этого преступника мог Малфой-старший, совсем недавно посуливший мне золотые горы после рождения долгожданного внука. Мне не хватало единственной детали, чтобы сложить всю картину и проникнуть в тайны этого страшного места. Я хотел понять, откуда Вирджил брал детей-волшебников для дальнейшего обучения их своему сомнительному ремеслу. – Янус, – я прижал его ладонь к щеке, – пожалуйста, прости меня! Мне не следовало такого говорить! Поверь, я никогда не причиню тебе зла! Но мне необходимо, чтобы ты сообщил, как попал к Вирджилу. Это крайне важно. Я намереваюсь помочь тебе и всем твоим товарищам по несчастью, но для этого ты должен довериться мне... Янус в растерянности посмотрел на меня и пожал плечами. – Прости, Северус. Нам запрещали вспоминать прошлое. Оно словно истаяло и пропало. На нас и Обливиэйт-то не накладывали. Просто когда ты в течение долгого времени не разрешаешь себе думать о том, кто ты и откуда... Я не знаю даже своего имени! Мне нечего тебе рассказать! – он закусил губу и закрыл глаза. Его отчаянию не было предела. Значит, и тут Империус воздвиг свою непреодолимую преграду! Хотя почему, собственно, непреодолимую? Кажется, у меня имелся один способ вытащить глубоко запрятанные воспоминания на поверхность. – Янус, послушай, не все потеряно. Я обладаю особенным даром. Возможно – нет, почти наверняка – я смогу увидеть твое прошлое, если ты позволишь мне. Только взгляни мне в глаза...