Исповедь вампира

Я проснулся от поцелуев. Нежных и бережных. Я впервые ночевал у Вильяма, и пробуждение рядом с ним немедленно всколыхнуло плотские желания. Я ласково провел кончиками пальцев по его лицу. – Как ты себя чувствуешь? Он осторожно повернулся на спину, глубоко вздохнул, поймал мою руку и прижал к щеке. – Все в порядке. Ничего не болит. Словно заново родился. Ты –потрясающий зельевар! Вызвав Темпус, я с изумлением понял, что мы проспали всю ночь и большую часть дня. Если бы не приглашение в Малфой-мэнор, я наверняка позволил бы Вильяму увлечь меня в мир райских наслаждений, но до официального визита оставалось менее часа, поэтому я мягко, но настойчиво высвободился из объятий любовника и, потягиваясь, сел на кровати. – Вильям, я должен уйти. Это по делу, касающемуся тебя и остальных. Я встречаюсь с очень важным человеком, имеющим связи в Совете волшебников. Он кое-чем обязан мне и, надеюсь, поможет разоблачить Вирджила. Ни о чем не беспокойся. Я оплатил свое пребывание здесь на неделю вперед. Думаю, тебе стоит выйти в главный зал и похвалиться, что я обещал тебе щедрую награду за труды... Хотя... вы и так все отдаете хозяину... Ладно, просто убеди всех, что заездил меня и я сейчас сплю без задних ног. *** В Малфой-мэноре мало что изменилось за прошедшие годы. Ну разве что обстановка стала еще роскошнее, на стенах прибавилось фамильных портретов Терезы, Люца и их дочери, а в волосах Малфоя-старшего – седины. Во всем остальном отец Люца был все такой же подтянутый, моложавый, так же свысока взирал на весь мир и считал, что в состоянии позволить себе купить всех и каждого. Особенно никому не известного выскочку-зельевара. Я понял это сразу же, едва лишь увидел на собственной тарелке баснословно дорогой и изумительно красивый перстень с огромным сапфиром. – Мы все, – Малфой-старший царственным жестом обвел присутствующих, – весьма благодарны вам, Северус, за помощь в этом деликатном деле. Теперь Люцу и Терезе надлежит сделать из моего внука достойного наследника, а вы можете гордиться, что своими деяниями упрочили древний род Малфоев. – Я крайне признателен вам, сэр, за столь высокую оценку моей работы, – склонил я голову в полупоклоне, не притрагиваясь к перстню, – но я получаю от своих заказчиков достаточно щедрые гонорары и не приму вашего подарка, а вместо этого дерзну обратиться к вам с просьбой. Брови мистера Малфоя удивленно взлетели вверх, он окинул меня внимательным взглядом и сказал: – Продолжайте. Мне не терпелось побыстрее заручиться его поддержкой, но я все же решил дождаться конца трапезы и побеседовать с Малфоем-старшим и Люцем без лишних свидетелей. Дамам ни к чему было слушать подобные разговоры. – С вашего позволения, после обеда я введу вас в курс дела. Поданные на стол блюда были поистине великолепны, и, если бы не волнение за судьбу Вильяма, я с удовольствием отведал бы и суп из лососины, и фаршированных куропаток, и паштет, и другие яства, которые бесконечной чередой подносили вышколенные домашние эльфы. Впрочем, сейчас еда не интересовала меня вовсе. Едва домовики бесшумно убрали со стола недоеденный десерт, меня пригласили в святая святых: личный кабинет главы семейства. Здесь тоже все поражало взор изысканной дорогой отделкой и роскошью, но мне некогда было глазеть на богатое убранство комнаты. Вильям, наверное, совсем уже извелся, ожидая моего возвращения. Поэтому, опустившись в глубокое кресло, я без обиняков перешел к сути проблемы: – Мистер Малфой, вчера я узнал, что в одном из увеселительных заведений Лютного переулка в рабском положении содержатся магглорожденные волшебники. – Вы имеете в виду бордель? – брезгливо скривился мой собеседник. – Да, – стараясь не краснеть, ответил я, – именно. У меня есть сведения, что один из чиновников Совета по учету и гражданскому состоянию волшебников продает информацию о магглорожденных детях-магах хозяину борделя Вирджилу и его брату-колдомедику Джеймсу. Вирджил, выбирая семьи победнее, скупает детей и доставляет их в Лондон. Он дает им новые имена и держит под Империусом, а после вступления в «возраст» заставляет торговать своим телом. Они не получают плату. Им запрещено покидать дом терпимости без разрешения хозяина. В случае неповиновения их жестоко истязают. В ход идут Круцио и Флагелло. Их клиенты частенько наносят им увечья или даже убивают. Кроме того... – я чуть помедлил, прежде чем выложить свой главный козырь, – мне доподлинно известно, что владелец борделя Вирджил около тридцати лет назад применил к заболевшему Драконьей оспой мальчику Убивающее заклятие. И, судя по всему, это был не первый и не последний раз, когда он таким образом избавлялся от «порченного товара». При этих словах Малфой-старший и Люц переглянулись. – Значит, сексуальное рабство? Империус? Авада Кедавра? – повторил глава рода, постукивая волшебной палочкой по ручке кресла. – А как, вы сказали, зовут этого продажного чинушу из Совета? – Найджел, – я совершенно точно помнил, что не называл его имени, но это было абсолютно неважно, ведь мой собеседник, по всей вероятности, заинтересовался должностью, которую занимал один из преступников. – Вы правильно поступили, обратившись ко мне, Северус! – высокопарно произнес наконец мистер Малфой. – Никто не имеет права безнаказанно превращать в рабов волшебников – пусть даже грязнокровок! – и разбрасывать налево и направо Империо, Круцио и Убивающее заклятия. Мало нам магглов с их охотой на ведьм! Если мы начнем истреблять себе подобных, да еще детей... Завтра же я встречусь кое с кем из Совета, и, думаю, проблема будет решена. А перстень все-таки оставьте себе. Уверен, что, несмотря на ваши «щедрые гонорары», он вам пригодится. *** Клиенты, оплатившие свое пребывание у хастлеров, имели возможность аппарировать прямиком в их комнаты, если им необходимо было отлучиться. Я вышел за ворота Малфой-мэнора и, перед тем как переместиться в дом свиданий, представил, какое сделается лицо у Вильяма, когда он узнает, что его рабству у Вирджила пришел конец. Подхваченный вихрем аппарации, я все еще улыбался. Вильям полулежал в кровати, опершись на подушки и уставившись в одну точку невидящими глазами. – О чем задумался? – я присел на постель и взял его за руку. Он вздрогнул и перевел на меня взгляд, полный боли и ужаса. – О чем не следовало бы, – мертвым голосом ответил он. – Я не могу рассказать тебе, но ты ведь и сам в состоянии посмотреть... *** Вильям – старше, чем в предыдущем воспоминании, но много моложе сегодняшнего – совершенно обнаженный, замер посреди роскошно, но несколько пошловато обставленной спальни. Выглядел он отстраненно спокойным и казался равнодушным ко всему происходящему. Двое мужчин, в одном из которых я без труда узнал Вирджила, а вторым, несомненно, был его брат-колдомедик Джеймс, настоявший на убийстве Майкла, ходили вокруг него, словно барышники на лошадиной ярмарке. Трогали, ощупывали и делились впечатлениями, как будто Вильям являлся неодушевленным предметом. – Тощий, конечно, и плечи узковаты, – презрительно бросил Джеймс. – Ты, – обратился он к Вильяму, – расставь ноги пошире, возьмись за прикроватный столбик и наклонись. Тот послушно повиновался. Джеймс зачерпнул лубриканта из баночки, стоявшей на столике из резного дерева, надавил Вильяму на спину, заставив того прогнуться в пояснице еще больше, и, бесцеремонно раздвинув ягодицы юноши, ввел в него один палец. На побледневшем лице моего любовника не отразилось ни единой эмоции. – Восхитительно тесный! – причмокнул губами колдомедик, ритмично двигая рукой взад-вперед. – Я хочу его «распечатать». – Только осторожно, братец, не испорть мне товар. Иначе плакали денежки, которые я отвалил за того, второго, мальчишку! До сих пор жалею, что пришлось тогда прикончить его! Был бы он на месте этого... так бы и засадил ему по самые яйца! – ухмыльнулся Вирджил. – Хотя с твоими волшебными мазями порванную задницу залечить не сложнее, чем поймать флоббер-червя. – Да не волнуйся ты так! Небось не в первый раз! – пыхтел Джеймс, не переставая работать рукой. – Постой, у меня есть идея получше. Так мы быстрее его объездим! Ну-ка, голубчик, встань на четвереньки, – приказал Вирджил. Его брат брезгливо обтер ладонь краем мантии. Вильям безропотно опустился на пол. Вирджил развязал тесемки своего бархатного халата, обнажив большой дряблый живот, заросший курчавым жестким волосом пах и явно заинтересованный в происходящем член. Он уселся на невысокую скамеечку и широко расставил ноги. Затем ухватил Вильяма за затылок и пригнул его лицо к своему паху. – Оближи! Так, молодец. Теперь слушай внимательно: Ты. Не должен. Причинять. Мне вреда. Понял? Умница. Запомни: боль, которую ты скоро испытаешь, тебе понравится! Ты захочешь повторить эти ощущения снова и снова. Вот сейчас, братец, можешь «распечатывать письмецо». Да смотри, двигайся поаккуратней, все-таки член у меня только один... *** В момент, когда Джеймс пристроился сзади и, толкаясь все резче, вошел в юношу, чей рот уже трахал Вирджил, я решительно выдернул нас из воспоминания. Я просто не мог и дальше продолжать наблюдать за этим разнузданным насилием. Лицо Вильяма смертельно побледнело, во взгляде у него вместо горечи полыхала ненависть, а кулаки судорожно сжимались. – Я убью его, – прохрипел он, – я убью их обоих! – Вильям, успокойся! – я легонько потряс его за плечо, пытаясь привести в себя. – Тебе не нужно марать руки об этих тварей. Не сегодня-завтра для них все будет кончено. – Ты не понимаешь, через что я прошел, Северус. Империо действует на меня не так, как на других. Оно подавляет мою волю, но не разум. Я безропотно выполняю приказы. Я буду стонать и извиваться под клиентом, как последняя уличная шлюха, но внутри меня все протестует и вопит от боли и унижения. Вирджил, похоже, догадывался об этом и, в очередной раз накладывая Империо, запрещал мне не только вредить ему, Джеймсу или «гостям», но и себе. Иначе я давно уже перерезал бы вены. Я завидовал остальным. Они жили в блаженном неведении, считали, что так и должно быть. Радовались вкусной еде, красивой одежде и крыше над головой. А я... Мне кажется, моя душа почернела и съежилась. Даже если этот дом и вправду перестанет быть моей тюрьмой, я не представляю, как жить дальше. – Может быть... ты согласишься разделить со мной кров и ложе? – решился я, оставив бесплодные мечты об Избранном. Мало ли что рассказывала мне мать! А вдруг, раз я так и не вступил в Наследие, и нет вовсе никаких Избранных? А вот Вильям – человек, ближе которого у меня не было все минувшие семь лет, – существовал в реальности и нуждался в моей помощи. – Ты предлагаешь мне партнерство?! – не веря своим ушам, переспросил Вильям. – Мне?! После того, как я продавал себя... – Не смей так говорить! – я быстро закрыл ему рот ладонью. – Мы оба прекрасно знаем, что ты делал это не по собственной воле. Я буду счастлив, если ты примешь мое предложение. *** На следующий день Вирджила увела стража Совета. Расследование заняло несколько дней. Хозяина публичного дома, его брата-целителя Джеймса и их соучастника – члена Совета Найджела – допрашивали под Веритасерумом. Все трое сознались в своих преступлениях. Приговор Найджела, по крайней мере, невиновного в убийствах, пытках и принуждении к сожительству, оказался самым мягким: смещение с должности и пять лет заключения в магической части Тауэра (1). Совет постановил лишить Вирджила и его брата всего имущества и денег и сослать на остров Азкабан в Северном море, где хозяйничали дементоры. Подобный приговор был равносилен смертной казни. Свидетели рассказывали, что, едва преступники ступали на берег, дементоры накидывались на них и буквально за считанные минуты высасывали душу, бросая недвижимое бездыханное тело гнить на пустынном пляже. По распоряжению суда деньги, добытые преступным путем, разделили поровну между обитателями дома наслаждений в Лютном переулке, которых, разумеется, освободили от заклятия Империус. Двое из недавно приобщенных к древнейшей профессии юношей не выдержали открывшейся им страшной правды и наложили на себя руки. Прочие взрослые хастлеры выбрали себе нового управляющего и продолжили заниматься единственным известным им ремеслом. Всех мальчиков подходящего возраста отправили в Хогвартс получать нормальное волшебное образование. Это были чуть ли не первые магглорожденные дети, прибывшие в школу. Что же касается Вильяма – он переехал жить ко мне. *** После казни Вирджила и конфискации его имущества я принял решение покинуть Лондон и переселиться с Вильямом в Бирмингем. Здесь, в столице, тот рисковал в любую минуту быть узнанным, а прятать его постоянно под чарами Гламура я не желал. Он воспользовался ими единственный раз, когда вместе со мной покупал свою первую волшебную палочку. Хвала Мерлину, продавец не проявлял любопытства и не расспрашивал Вильяма, как же так случилось, что до сорока лет он не имел этого наиважнейшего для каждого мага артефакта. Приобретение палочки стало для Вильяма последним доказательством собственной свободы. Я наблюдал самую поразительную перемену в человеке, которая когда-либо происходила на моих глазах. Заклятие Империус делало Вильяма похожим на бледную, лишенную красок тень. Теперь же передо мной был достаточно сильный волшебник: умный, волевой, обладавший весьма своеобразным чувством юмора, а кроме этого, любивший меня всем сердцем. Именно его любовь и преданность заставили его поначалу яро воспротивиться идее переезда в далекий от Лондона Бирмингем. – Это немыслимо, Северус! Здесь у тебя – дом, лаборатория, клиентура, наконец! Что за дурацкие фантазии?! Я не хочу, чтобы тебе пришлось начинать все заново, да еще из-за меня! – Но ведь тебе придется целый день стоять за прилавком, а вдруг тебя кто-нибудь узнает? – Глупый, – он порывисто прижал меня к себе, – а чары Гламура на что? – Нет уж, Вильям! Мне кажется, ты и так слишком долго не был в полной мере самим собой. А если ты так волнуешься об «ущербе», который принесет мне наш переезд, можешь вложить часть полученных от этого мерзавца денег в покупку дома в Бирмингеме. И мы будем квиты. Что же до клиентов, – я усмехнулся, представив вытянувшиеся лица многих из них, когда я сообщу им о закрытии моей лавочки, – уверен, они найдут меня и в Бирмингеме. Знаешь, некоторые из них неплохо владеют аппарацией. Да и совиной почты еще никто не отменял. – Счастливые, – вздохнул Вильям, – я вот не умею аппарировать вовсе. Вирджил нас этому не учил. С поручениями он нас дальше Косого переулка не посылал, так что... Ладно, – тряхнул он головой, – уговорил, но дом в Бирмингеме мы покупаем на паях. Не хочу становиться приживалом. – Вот и отлично! – обрадовался я его согласию. – Тем более что я всегда ненавидел работу приказчика. Я способен изготовить практически любое зелье, а вот продать его... Так что ты с твоими харизматичностью и деловой хваткой справишься с этим куда лучше, чем я. *** Следующие десять лет пролетели для меня незаметно. Удивительно, как мало человек обращает внимания на время, когда его жизнь течет тихо и счастливо! Переезд в Бирмингем (естественно, в его магическую часть) нисколько не отпугнул моих заказчиков. Наоборот, помимо лондонской клиентуры, я обзавелся еще и бирмингемской. Предупредительный и обаятельный приказчик весьма органично дополнял нелюдимого зельевара, и через пару лет слух о нашей лавочке облетел всю магическую Британию. Люц с семейством тоже не забывали меня. Малфой (уже средний, разумеется) после ареста Найджела занял его должность в Совете, и Книга записей гражданского положения волшебников теперь находилась в его ведении. – Я все жду, когда в ней появится запись о вашем с Вильямом браке, но ты почему-то не торопишься, – попенял он мне однажды. Я не нашелся, что ему ответить. Я несколько раз порывался предложить Вильяму соединить наши судьбы, но семейный Дар или проклятие – это уж с какой стороны посмотреть! – останавливал меня. Можно сказать с полной уверенностью, что я был счастлив с Вильямом. Я уже и не вспоминал о Наследии, а появления Избранного страшился почти так же, как магглы боялись нашествия «Черной смерти» (2). К тридцати пяти годам у меня было все, о чем я только мог мечтать: любовь, дом и ремесло, которое помогало мне безбедно существовать. Если бы сейчас мне предоставили выбор: оставить все как есть или вступить в Наследие Принцев, я оттолкнул бы от себя Дар предков обеими руками. Но судьба – а вернее, Магия – обычно не интересуется мнением простых смертных. ___________________________________ 1. Та́уэр («башня»), Лондонский Тауэр (англ. Her Majesty's Royal Palace and Fortress, Tower of London) — крепость, стоящая на северном берегу Темзы, — исторический центр Лондона, одно из старейших сооружений Англии и один из главных символов Великобритании, занимающий особое место в истории английской нации. Как писал герцог Эдинбургский в своей книге, посвященной 900-летию Тауэра, «за свою историю Лондонский Тауэр был крепостью, дворцом, хранилищем королевских драгоценностей, арсеналом, монетным двором, тюрьмой, обсерваторией, зоопарком, местом, привлекающим туристов». https://ru.wikipedia.org/wiki/Тауэр 2. Чёрная смерть (чёрный мор, от лат. atra mors) — пандемия чумы, протекавшей преимущественно в бубонной форме, прошедшая в середине XIV века по Азии, Европе (1346—1353), Северной Африке и острову Гренландия. Известна также под названием «вторая пандемия». По всей вероятности, распространилась из природного очага на территории пустыни Гоби в результате резкого изменения климата в Евразии, вызванного началом малого ледникового периода. Охватив сначала Китай и Индию, проникла в Европу вместе с монгольскими войсками и торговыми караванами. В общей сложности от Чёрной смерти за два десятилетия погибло не менее 60 миллионов человек (во многих регионах — от трети до половины населения). Хотя и в меньших масштабах, пандемия повторилась в 1361 году («Вторая чума»), в 1369 году («Третья чума») и ещё несколько раз. Пандемия продемонстрировала полную беспомощность средневековой медицины и бессилие религиозных институтов в борьбе с чумой, следствием чего стали возрождение языческих культов и суеверий, гонения на потенциальных «отравителей» и «распространителей чумного яда», а также всплеск религиозного фанатизма и религиозной нетерпимости. Чёрная смерть оставила колоссальный след в истории Европы, наложив отпечаток на экономику, психологию, культуру и даже генетический состав населения. Инфекционным агентом эпидемии была чумная палочка Yersinia pestis, что подтвердили генетические исследования останков жертв Чёрной смерти, отчёт о которых был опубликован в 1998 году. Ранее высказывались и другие гипотезы о возбудителе болезни. https://ru.wikipedia.org/wiki/Чёрная_смерть