Исповедь вампира

Обычным январским вечером я внезапно чрезвычайно странно себя почувствовал. Мной овладели тоска и необъяснимое беспокойство. Я не мог ни на чем сосредоточить свое внимание. Мы с Вильямом сидели за столом и ужинали. Домашнего эльфа у нас не водилось, и нам прислуживала Эмма — нанятая пару лет назад молодая миловидная волшебница из очень бедной семьи. Она раскладывала по тарелкам копченую свинину с картофелем и свой фирменный пирог с мясом дикой утки, при этом периодически бросая на Вильяма кокетливые взгляды из-под полуопущенных ресниц. Похоже, он был ей симпатичен. Я не ревновал. Мои отношения с ним в последнее время переросли в ту стадию, когда мы уже вообще не мыслили жизни друг без друга. Впрочем, сегодня его присутствие вызывало у меня смутную тревогу. Я и сам не понимал почему. Как будто вот-вот должно было случиться нечто непоправимое. Кажется, Вильям что-то рассказывал о новом перспективном заказчике, но у меня не получалось уловить ни слова. Еда вдруг сделалась не просто безвкусной, а омерзительной. От вида пирога меня затошнило. Я попробовал пригубить вино, но оно отдавало кислятиной. — Северус, ты неважно выглядишь, — Вильям взволнованно дотронулся до моей руки. — Ты не заболел? — Нет, по-моему, — рассеянно ответил я. — Ты недавно был в маггловском квартале. Мерлин знает, какую заразу там можно подцепить! Страхи Вильяма были не напрасными: в маггловском мире постоянно бушевали эпидемии, а я действительно на днях навещал своего знакомого алхимика. — Думаешь, я настолько беспечен, чтобы не принять Универсальный антидот перед визитом к магглам? — с плохо скрываемым раздражением спросил я. — Кроме того, для волшебников большинство болезней простецов не опасны! К чему бояться чумы, когда у нас самих есть Драконья оспа?! — Да, тут ты, пожалуй, прав, — миролюбиво согласился он. — Скорее всего, ты просто устал. Выспишься и завтра встанешь другим человеком. Если бы он только знал, насколько его слова окажутся пророческими! Среди ночи я проснулся от бешеного сердцебиения. Вильям безмятежно похрапывал рядом. Его рука покоилась у меня на груди, и какое-то время я, скрипя зубами, боролся с болью, которая усиливалась с каждой минутой. Мне стало трудно дышать. Сознание мутилось. Руки и ноги сводило судорогой. Позвоночник, казалось, сковал ледяной панцирь. Я все же не выдержал и застонал. Последнее, что я запомнил в моей человеческой жизни, это бледное лицо Вильяма, склонившегося надо мной, а потом у меня в сердце как будто что-то лопнуло, и мир погрузился в непроглядную тьму... * * * Я спал и видел чудесный сон. Я летел без крыльев, метлы или фестрала, а рядом со мной, рассекая холодный ночной воздух, парил незнакомый юноша, светловолосый и с невероятными золотисто-карими глазами. Я не знал, кто он. Не ведал его имени. Но чувствовал к нему всепоглощающую любовь. А еще я был безгранично счастлив. Так, как никогда прежде в своей жизни... Сон неожиданно прервался, и я услышал тихий встревоженный голос, но не сразу сумел определить, кому он принадлежит. — Северус, Мерлин, наконец-то ты очнулся! Я вызвал целителя из Мунго, но он так и не понял, что с тобой. Ты лежал недвижимо, точно мертвец! У тебя сердце не билось! — Вильям был бледен. В его глазах блестели слезы. Но мой взгляд притягивало не лицо человека, с которым я прожил бок о бок десять лет, а голубая жилка, бьющаяся на его шее. От него исходил пьянивший меня запах. Мне внезапно ужасно захотелось вонзить зубы в эту вену и пить, пить... пока в нем не останется крови. Даже его жизнь сейчас не волновала меня. Еще минута — и случилось бы непоправимое... Я опомнился в самый последний момент. — Не приближайся ко мне! — закричал я и оттолкнул Вильяма от себя. Я почти не прилагал силы, но Вильям отлетел в противоположный угол комнаты, как будто я использовал мощнейшие Отталкивающие чары. Я словно обезумел. Меня мучила дикая жажда, и я откуда-то доподлинно знал, что утолить ее сумею только кровью. Человеческой кровью. Мое страшное вампирское Наследие все-таки пробудилось во мне. Не помня себя, я опрометью кинулся вон из спальни, вниз по лестнице, мечтая лишь об одном: утолить наконец эту невыносимую жажду. Вылетев за дверь, я бросился прочь из магического квартала. Сейчас я не мог рассуждать, как и почему темный Дар Принцев настиг меня, вопреки законам природы, в тридцать пять лет. Новорожденный вампир во мне требовал пищи, и я решил найти первого попавшего на глаза нищего и принести кровавую жертву. В этот поздний час улицы Бирмингема были пустынны. Я рыскал между домами, как разъяренный зверь, пока не заметил в сугробе возле таверны недвижимое человеческое тело. Вначале мне показалось, что это мертвец, но потом бродяга неожиданно пошевелился, сел и грубым голосом загорланил песню. В мгновение ока я подлетел к нему, вцепился в видавший виды плащ и поднял в воздух так, что ноги пьянчужки оторвались от земли. — Умоляю вас, сэр, не убивайте меня! — завопил он, мигом протрезвев. — Я отдам вам все, что у меня есть... — Мне не нужны твои деньги! — прорычал я, запрокинул его голову и уже приготовился вонзить зубы в его шею, как вдруг услышал женский голос, словно звучавший в моем сознании: «Настоящие вампиры действительно пьют человеческую кровь, но твои предки, не желая убивать людей, изобрели специальное зелье. Оно передается в семье из поколения в поколение, и с его помощью, даже приняв Наследие, ты не превратишься в чудовище и не умрешь от голода...» В памяти тотчас всплыла магическая формула, которую я заучил наизусть по требованию матери в далеком детстве. Отшвырнув избегнувшего страшной участи пьяницу обратно в сугроб, я поймал несколько шнырявших тут же крыс и поспешил в свою лабораторию, радуясь, что смогу попасть в нее с черного хода и мне не будет нужды встречаться с Вильямом и вновь подвергать его жизнь опасности. * * * Зелье оказалось легким в приготовлении. А главное — быстрым. Потому что я едва сдержался, чтобы не выпить еще не годную к употреблению смесь. После снятия с огня его следовало настаивать около получаса, и это были очень тяжелые минуты. Я не предполагал, как жестоко может мучить жажда. Счастье, что рецепт зелья намертво врезался мне в память! Это позволило производить все необходимые манипуляции бездумно и почти машинально. Зато, когда я медленно, как предписывалось в пояснениях к рецепту, осушил кубок на треть, в голове у меня сразу прояснилось. Просто чтобы убедиться в правильности собственных выводов, я вгляделся в треснутое, покрытое патиной зеркало, вделанное в дверцу старинного шкафа, где я хранил ингредиенты. От своей бабки я не раз слышал, что порождения ада — вампиры — не имеют отражения, но, вероятно, моя сущность проявляла себя несколько иначе. Я мог видеть себя и те изменения, которые произошли со мной меньше чем за сутки. Мое лицо стало еще бледнее, чем раньше. В обрамлении черных как смоль волос оно казалось прозрачным, будто сотканным из молочно-белого тумана. Сейчас, когда я утолил жажду, постепенно исчезали темные тени, залегшие под глазами. А сами глаза... Мордред! Они были пугающего бордового оттенка. Я всегда считал себя некрасивым и непривлекательным, особенно на фоне Люца, этаким гадким утенком, но теперь из зеркала на меня смотрел незнакомец с необычной, но, бесспорно, притягательной внешностью. Разумеется, если бы не кошмарные зрачки. Взяв со стола кубок, я сделал еще два больших глотка, и жуткая краснота уступила место привычному черному цвету. Я растянул узкие губы в зловещем подобии улыбки и заметил чуть удлинившиеся клыки. Итак, я, без всякого сомнения, стал вампиром. Вопреки любым законам! В свое время я прочел множество книг по теме Наследий, и везде было однозначно сказано: фамильный дар пробуждается при наступлении полного совершеннолетия. Но ведь со мной этого не случилось! До сего дня я был сильным волшебником, но и только. Да, несколько раз мне удалось узреть будущее близких людей: я почувствовал, когда схватили и казнили родителей, увидел сон, в котором Вильяма избили жестокие клиенты, но все это было давно! Вероятно, произошло нечто из ряда вон выходящее, заставившее меня сменить сущность, и я, кажется, начинал понимать, что именно. Образ светловолосого юноши опять возник у меня перед глазами. Неужели это и есть мой Избранный?! Но почему тогда я не чувствовал его раньше? И как мне поступить с Вильямом? Мы с ним были вместе семнадцать лет! Из них десять прожили под одной крышей. Мы — партнеры, практически супруги. И теперь я должен заявить мужчине, который любит меня искренне и всем сердцем: — Прости, Вильям, моя вампирская сущность избрала себе другого возлюбленного. Я покидаю тебя, а ты живи себе дальше, как знаешь... Наша любовь, все то, что было между нами все эти годы, ничего отныне не имеет значения... Я закрыл лицо руками. В прошлом, когда мать рассказывала мне об Избранных, я не представлял, что испытывает человек, когда его лишают свободы выбора. Кем бы он ни был, мой Избранный, в этот момент я почти ненавидел его, ведь он заставит меня причинить боль Вильяму, разрушить все, что мы с ним строили долгие годы, сделаться в его глазах подлецом. И в то же время я жаждал увидеть своего таинственного незнакомца так, как будто от этого зависела моя жизнь. Меня трясло, как в ознобе. Я разрывался между желанием снова стать таким, как прежде, и моей вампирской сущностью. Обуреваемый этими страстями, я не мог больше контролировать себя. Дом ощутимо тряхнуло. Раз и другой. У меня за спиной с жалобным треньканьем разбилось зеркало. Разлитые по колбам и ретортам основы для будущих зелий забурлили и вспенились. Еще минута, и произошел бы мощнейший взрыв, способный полностью разрушить наше жилище. — Северус, — негромкий, но настойчивый стук в дверь вынудил меня немного прийти в себя и попытаться усмирить разбушевавшуюся вокруг Магию, — дай мне войти. Пожалуйста. Стук повторился. Я бессильно привалился к стене и сполз по ней. Проще всего было сейчас запечатать вход, отсидеться в лаборатории несколько дней, а затем тихо покинуть дом и человека, с которым я делил жизнь. Но действовать настолько несправедливо по отношению к Вильяму? Даже став бессердечным (и, как следствие этого, практически бессмертным), я не хотел допустить подобного. Я махнул рукой в сторону двери, и она, щелкнув замком, отворилась. Вильям заметно прихрамывал, и мне сделалось еще хуже от того, что я, сам того не желая, так грубо обошелся с ним. Впервые за все долгие и счастливые прожитые с ним годы. Он застыл, прислонившись к дверному косяку и внимательно всматриваясь в мое лицо. — Значит, вампир, да? — спросил он с болью в голосе. Я потерянно кивнул, не в состоянии вымолвить ни слова. — Наследие? Еще один молчаливый кивок. Он судорожно вздохнул и решительно шагнул ко мне. — Северус, послушай. Мне плевать, кем ты стал! — чуть слышно произнес Вильям, усаживаясь рядом со мной на пол. — Я люблю тебя. И совершенно не боюсь. Ты можешь остаться со мной... в своей новой сущности? Не смея взглянуть на него, я отрицательно помотал головой. В глазах пекло, как будто туда насыпали углей, но моя вампирская ипостась, видимо, отказывала мне в такой чисто человеческой слабости, как слезы. — Почему?! — с отчаянием воскликнул он. — Я знаю, ты не причинишь мне вреда. Ты сумел сдержаться сразу после перерождения, значит... — Это ничего не значит, — прошептал я. — Прости, Вильям, я не могу тебе рассказать. Если я останусь, это будет подло и низко по отношению к тебе. Потому что потом я все равно уйду. Пожалуйста, отпусти меня... Он молчал несколько минут, а затем сделал невероятную вещь: взял мою руку, поцеловал ее, а затем прижал к своей щеке. Мне показалось, что мои холодные точно лед пальцы обожгло крутым кипятком, но я не отдернул руки. Он хотел попрощаться со мной по-человечески, и у него было на это право. — Теперь можешь идти, — наконец сказал он. Поднялся с пола и, не оглядываясь, покинул лабораторию.