Исповедь вампира

Мы вышли из подпространства прямо на широкой аллее, ведущей к парадному входу в Принц-мэнор. Том сразу же выпустил мою руку, но едва он сделал шаг в сторону, как ноги его подкосились, и он упал на четвереньки. Его тошнило. Я подождал, пока рвотные позывы перестанут сотрясать худенькое тело, словно пушинку, подхватил его на руки и понес в дом. Том был бледен и находился на грани истерики и обморока. Решив, что на сегодня с него достаточно сверхъестественного, я принудил себя двигаться с человеческой скоростью и через несколько, показавшихся мне вечностью, минут уложил мальчика на кровать в уютно обставленной спальне второго этажа, располагавшейся неподалеку от моей собственной. – Что... что это было?.. – пролепетал он, с трудом ворочая языком. — Где мы? – У меня дома. Давай ты сейчас успокоишься и немного поспишь, а вечером я тебе все объясню, обещаю. Я спустился в лабораторию и взял там флакон Умиротворяющего бальзама с легким снотворным эффектом – я варил такое на заказ для больницы Святого Мунго и хранил под чарами стазиса. Том покорно принял из моих рук фиал, но, прежде чем выпить зелье, испуганно спросил: – Вы же не причините мне вреда, сэр? – Разумеется, нет, – сказал я, пораженный его детской трогательностью – все же передо мной находился будущий Темный Лорд, хоть я и надеялся изменить его судьбу и тем самым избавить магический мир от Волдеморта. – Здесь ты в полной безопасности. *** Пока Том спал, я попросил Милли раздобыть мне современный справочник по маггловским детским болезням. Тот, что хранился в библиотеке Принц-мэнора, устарел по крайней мере на четыре сотни лет. Кроме того, я велел ей зайти в банк Гринготтс и поменять на маггловские деньги все имевшиеся в моем кошельке галлеоны. Расторопная эльфийка вернулась через полчаса и вручила мне здоровенную книгу и внушительную пачку банкнот. Ознакомившись с разделом, описывающим течение ветрянки, я развел огонь под котлом и принялся за работу. Мне предстояла непростая задачка – сварить Заживляющую мазь, рассчитанную на магглов. В конце концов, добавив несколько новых ингредиентов, мне удалось получить именно то, что нужно. Я подождал, пока готовая мазь остынет, разложил ее по стеклянным баночкам с плотно притертыми крышками, написал коротенькую записку «От анонимного доброжелателя» и опять позвал Милли. – Милли, ты отнесешь лекарство, деньги и записку в сиротский приют в Лондоне вот по этому адресу. Оставишь на столе в кабинете миссис Коул. Тебя не должна видеть ни одна живая душа! Кроме того, ты незаметно проберешься в спальню, превращенную в лазарет, и узнаешь, как обстоят дела у мальчика по имени Билли Стаббс. Ты все поняла? Эльфийка довольно закивала головой, так, что ее большие уши затряслись. – Милли все поняла, хозяин Северус! Она все выполнит, – и с негромким хлопком исчезла. Отправив эльфа с благотворительной миссией, я поднялся в кабинет и послал c совой два официальных письма. Первое адресовалось поверенному рода Принцев в банке Гринготтс – я был уверен, что уважаемый Гринготт давно отошел в мир иной, но надеялся, что сумею наладить отношения и с его преемником. Я уведомил гоблинов, что собираюсь оформить опекунство над полукровкой по имени Том Марволо Риддл и прошу осуществить проверку хранящегося в банке дубликата гобелена на предмет выявления нашего родства. Второе я послал в Совет волшебников, теперь преобразованный в Министерство магии. В письме я выразил желание принять под свое покровительство сироту, которым одиннадцать лет никто в магическом мире не интересовался, и взять на себя все обязательства по его воспитанию, обучению и содержанию. Я успел разбудить Тома и проводить его в малую столовую, когда новый негромкий хлопок возвестил о прибытии моего расторопного гонца. Я заметил, что Милли чем-то явно опечалена. – Что-то пошло не так? – спросил я, не обращая внимания на таращившегося на эльфа Тома. – Милли выполнила поручение хозяина Северуса. Она сделалась невидимой для магглов, дождалась, пока миссис Коул вышла из кабинета, и оставила мазь, деньги и записку на столе. Потом Милли поспешила к больным детям, только... только... – она захлопала своими огромными, точно теннисные мячи, глазами, и в них показались слезы. – Все постели были заняты, кроме одной... Милли слышала, как одна маггла сказала другой: «Бедный Билли Стаббс умер сегодня!» В ту же секунду Том выскочил из-за стола и выбежал из комнаты. Я ринулся за ним, нагнал его возле парадной лестницы и, стараясь не прикладывать силу, чтобы не сломать ребенку кости, сгреб его в охапку. – Это я его убил! – он кричал и бился в моих руках. – Я чудовище! Исчадие ада! Миссис Коул права: мне нельзя находиться среди нормальных людей. Отправьте меня в сумасшедший дом! – Успокойся, Том, успокойся! – я прижал мальчика к себе. – Послушай меня! Я не хочу давать тебе зелья – они притупляют разум, а мне необходимо, чтобы ты понял меня. Все, что с тобой происходило в приюте и происходит здесь – это не происки дьявола, это – Магия. Ты – волшебник, так же как и я. Ты обладаешь немыслимой мощью и пока не умеешь ею управлять. Это называется «сырая» или «стихийная магия». Мало кто в твоем возрасте умеет... Но тебе придется учиться, иначе вокруг тебя будут умирать люди. Том все еще дрожал, но уже перестал плакать и смотрел на меня, широко распахнув глаза. – Значит, Билли все-таки умер из-за меня? – спросил он, стуча зубами от ужаса. – Я пожелал ему смерти и этого оказалось достаточно? Господи... А вы говорите, что я не чудовище... – Нет, не чудовище, – твердо ответил я, – просто очень сильный темный волшебник, такой же, как я. – Но ведь, – он остановился в нерешительности, – в приюте вы сказали, что вы вообще не человек. Тогда кто? – А не будет с тебя открытий на сегодня? – усмехнулся я. – Ладно, раз уж у нас выдался вечер откровений... Я – вампир. *** Как ни странно, мое признание не повергло Тома в шок сильнее, чем известие о смерти Билли. Особенно после того, как я объяснил ему, что никогда не питался человеческой кровью. Он оказался очень рассудительным ребенком и быстро понял, что я способен кардинально изменить его жизнь к лучшему. Единственное, чего он по-настоящему опасался, были не мои клыки и кулинарные пристрастия, а отказ Департамента по делам несовершеннолетних магов предоставить мне права опекуна. По правде говоря, я тоже слегка волновался, потому что прошла уже неделя с тех пор, как я практически выкрал Тома из сиротского приюта, а Министерство подозрительно отмалчивалось. Зато, к чести банка Гринготтс, гоблины не стали тянуть с ответом на мое письмо, и буквально на следующий день новый поверенный рода Принц Гохор испросил разрешения посетить Принц-мэнор, чтобы «лично засвидетельствовать свое почтение», а заодно «прояснить некоторые моменты, касающиеся юного мистера Риддла». «Аудиенция» была назначена на десять утра. За завтраком Том заметно нервничал и не мог проглотить ни кусочка омлета с беконом, приготовленного заботливой Милли. – Ну и почему ты сегодня такой бледный? – наконец спросил я его. – А вдруг окажется, что мы с вами – никакие не родственники и мне прикажут отправиться обратно в приют, – ковыряя вилкой в тарелке, тихо произнес Том. – На самом деле это маловероятно, – успокоил я мальчика. – Чистокровных семей волшебников, уходящих корнями глубоко в прошлое, не так уж и много, поэтому где-нибудь ветви наших родов почти наверняка пересекались. Вот встретимся с Гохором и все выясним. В любом случае возвращать тебя в приют я не собираюсь, – я потрепал его по волосам, – даже если мы ВООБЩЕ не родственники. – Северус, – он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза своим особенным взглядом, от которого всякому другому стало бы не по себе, – вы не расскажете, почему выбрали именно меня? Ведь в Англии полно сирот-полукровок. – Нет, Том, – я мгновенно воздвиг ментальный щит, отсекая от него увиденные во сне картины его будущего, – этого тебе знать не нужно. Считай, что старому трехсотлетнему вампиру-мизантропу захотелось с твоей помощью скрасить свое одиночество. И впредь я запрещаю тебе лезть без спроса в чужую голову! Ты обладаешь уникальными способностями, но злоупотреблять ими я тебе не позволю. Надеюсь, это понятно? – Том густо покраснел и кивнул. – А сейчас подкрепись как следует, гоблину потребуется взять у тебя несколько капель крови. – И вас это совершенно не смущает? – удивленно спросил он. – Что именно? – Ну, моя кровь... Я думал... – Том окончательно смутился и замолчал. – Не все вампиры сходят с ума от запаха человеческой крови. Я был знаком с одним, которому вообще претила сама идея питаться подобным образом, – я моментально вспомнил Карлайла и с облегчением осознал, что ничего к нему не чувствую. Совсем. Разве что дружеское расположение. Любовь, страсть, желание... Отныне и навеки они принадлежали другому. Тому, которого, как я уповал всем сердцем (или что там у меня теперь было вместо него), мне удастся спасти от уготованных ему судьбой ужасов. – И как же он существовал? Ведь вам тоже надо есть? – Он с самого первого дня употреблял исключительно кровь животных, ну а я, как ты уже в курсе, пью специальное зелье. Полагаю, его ингредиенты покажутся тебе не слишком аппетитными. – Поэтому у вас глаза черного цвета? Я читал, что у вампиров они всегда красные. – Ты прав. В основном именно так и есть, – золотистые глаза Карлайла перед моим мысленным взором тут же сменились изумрудно-зелеными, и я невольно усмехнулся своему непостоянству, хотя менять партнера раз в триста лет... Вряд ли меня можно было упрекнуть в излишней ветрености.