101 помидорка черри

Саске вышел на балкон с сухой тряпкой, зажигалкой и сигаретой. Ему страшно повезло, что балкон его был настоящим балконом, каким его делали раньше, а не каморкой со стеклами и с лишь призрачной видимостью свободы. Нет. Это был его личный остров, клочок пространства с деревянными досками, с абсолютно открытым небом. На котором, правда, не блестели звезды. Единственный источник света — далекий фонарь, мерцающий, то и дело исчезающий из-за листьев деревьев. Сев как-то совсем по-отчаянному, сгорбившись, как Голлум в своих бесконечных пещерах, он, наконец, затянулся. Его слегка побеспокоило это пресловутое наконец. Не привыкает же он к этим белым полым палочкам, в которые понапихано столько гадости. Не привыкает же? Пожалуй, в любом рассказе прожженного курильщика должен быть такой персонаж, который воспевает этот своеобразный способ медленного самоубийства. И если Саске — часть истории, то он очень хотел бы им стать. Он с наслаждением задерживал горький дым во рту, а после его выпускал, отстраненно наблюдая за тем, как он улепетывает к облакам. В голову пришла идиотская мысль, что Млечный Путь — это дым сигареты, выкуренной богом. Черт знает, наверное, он впервые делает это не только от желания получить свою порцию наслаждения, но и для того, чтобы хоть на миг отвлечься от дурацких назойливых мыслей, унять стресс, забыться. Сигарета ночью куда симпатичнее, нежели днем, кончик ее мерцает так ярко… Саске вновь поглядел на небо, где не сияло ни одной звезды. Ну и пожалуйста. Сверкающий рыжий кончик — это его Полярная, это его Созвездие, под которым он родился. Чем больше он вдыхает, тем бредовее мысли. Неджи пусть дрыхнет у себя дома и ни о чем не подозревает. Он предается своим пакостям в тайне. Почему-то вспомнился Наруто. И как он его прижал к себе, как будто был действительно захвачен поцелуем. Как будто все взаправду. Ведь было бы достаточно и одного коротенького, нерешительного касания губ в губы… но нет… У Саске перехватило дыхание. «И как он обхватил меня, и как чуть ли не насильно продолжил все это, пока не укусил…» «Я — извращенец». «Да и пожалуйста». Он стряхивал пепел на сухую тряпку, ежеминутно повторяя про себя, что он совсем чокнулся, что с возрастом его долбанутость расцветает и наливается новыми красками, что зря Узумаки вообще с ним связался на свою голову. И эти гребаные общественные науки. Не хочет он в этот вуз. Тогда чего хочет? Он не мог на это ответить. Да и не нужно было, он смахивал пепел, смотрел то на мерцающий фонарик, то на тлеющий ярко-рыжик кончик сигареты и думал о том, что когда докурит, бросит это гиблое дело к чертовой матери. И вообще, может ему хочется сжечь эту тряпку. Хочется больше огня, драйва. Неджи спокойный и рассудительный, он помог ему в тяжелой ситуации, но вот дальше… «А тряпку все-таки нужно сжечь. И к черту символизм, я не разрушаю мосты или принципы таким образом… я просто беру и сжигаю чертову тряпку». Так он, собственно, и сделал. Сидел, прислонившись к холодной стене, и отстраненно наблюдал за своим маленьким костерком. И ни вузов, ни Неджи, ни брата… черт, даже брат ему совершенно не нужен. Хотя, он и так никогда к нему не явится, ни о чем не расспросит, не даст совет с ироничной миной. Только тряпка, только мерцающий вдали фонарь, только беззвездное небо и только мысли о поцелуях с Наруто. Зря он все-таки с ним связался. Саске пяткой придавил тлеющую тряпку. Да и к черту. Времени еще не так много, это Неджи живет по своему графику и ложится в девять. Нужно уйти. Побродить в толпе, посмотреть на природу, на движущуюся динамичную систему, именуемую обществом. Пробрался обратно в квартиру (которая на контрасте казалась невероятно душной и тесной). Он все равно вернется обратно, как будто ничего и не было. Находиться в этом невыносимом кубе с прорезями-окнами ему точно не хотелось. Так что он просто выпорхнул наружу, забыв и сумку, и дверь не закрыв. Хоть бумажник прихватил да ветровку накинул, и на том спасибо. Воздуха бы, свежего воздуха. Иногда у него бывали такие волшебные ночи, когда он улепетывал прочь, шлялся по улицам, лежал в снегу, едва живой, или на траве, уже просто живой, без всяких «едва». Родители, конечно, злились, даже как-то раз поставили решетку на окна, но он все равно находил способ выбраться, если ему этого, конечно, хотелось. Воспоминания о тех веселых временах заставляли ощущать в душе необъяснимую горечь и досаду. Если бы они тогда почаще общались с братом… может… не было бы так тяжело его отпускать. Луна, увы, на небе была не полная. Так, курам на смех, тощая, кривенькая, едва светящаяся. Разноцветные огоньки и веселая музыка манили Саске. Взяв у входа сахарную вату, он прошел в глубь какого-то парка. Как странно, он даже и не подозревал, что здесь есть парк. Он будто материализовался тут в соответствии с запросом Саске. Народу было достаточно много, чего и следовало ожидать от выходного дня. «Тиры, колесо обозрения… боже, какая банальщина», — вздохнул он, бродя по дорожке, но тут его взгляд зацепился за кое-что интересненькое. Метание горящих стрел в чучело. Выстроилась большая очередь из людей, но Учиху это не остановило. Купил на последние деньги билет. Огонек все-таки, неплохо будет посмотреть, как горит чучело. Можно потерпеть и отстоять дурацкую очередь. Но сложнее, наверное, будет удержаться и не вмазать местному конферансье, который вопил имена участников в громкоговоритель, и всячески подбадривал их, правда, больше отвлекая. Чучело находилось на довольно приличном расстоянии, и попасть нужно было аккурат в чуть светящееся «сердце». — Мы сожалеем, что у вас ничего не вышло. Отдохните, поешьте ваты, покатайтесь на каруселях и возвращайтесь к нам с новыми силами! — с притворным сочувствием вещал «конферансье» в громкоговоритель. — А вас как величать, молодой человек? — Наруто Узумаки, — выпалил Саске, усмехнувшись. Он не позволит этому назойливому петуху опошлить настоящее имя, вереща его на весь город. — Узумаки Нар-р-р-руто! — практически прорычал мужик. Наверное, весь парк услышал его рык. — Что ж, Наруто, тогда давайте приступим к делу. У вас есть лишь одна стрела и лишь одна попытка! — Эй! — кто-то дернул его за рукав. Саске обернулся и увидел, Тен-Тен, которая глупо улыбалась, прикрывая рот рукой. — Ты чего удумал, Наруто с ребятами ведь в этом парке! — Они здесь? — чрезвычайно удивился Саске. Озорная улыбка пробежала по его лицу вопреки глазам, которые продолжали все так же печально мерцать. — А вообще спасибо, я тут так долго их ищу, а теперь они вмиг припрутся сюда. — Этого еще не хватало… ладно. Помирать, так с музыкой, я сегодня веселый, — едко усмехнулся Учиха. Ему подали лук и одну-единственную, достаточно крупную стрелу. «Лук совершенно кривой, тетива ослаблена…» — подметил Саске, рассматривая свое оружие. Неудивительно, что никто даже близко не попадал в чучело. Пока он настраивал, как мог, лук, конферансье отвлекал его расспросами. — А девушка у вас есть, Наруто? — Хочу отвечать в громкоговоритель, — заявил Саске, косясь на толпу. — Да вы у нас шоумен! — посовещавшись, руководство все-таки выдало ему микрофон. — Знаете, с девушками у меня никогда ничего не складывалось, — Саске горестно вздохнул и продолжил. — А все потому, что меня назвали в честь ингредиента рамена. Просто унизительно. Мне перед ними становится так стыдно… так неловко за то, что я просто тот самый рыбный кусочек в лапшичном бульоне. Народ как-то неуверенно переглянулся между собой, не понимая, смеяться тут или сочувствовать. Решив, что пока достаточно балабольствовать, Саске, наконец, прицелился. «Интересно, Узумаки все услышал?» Как бы годы тренировок даром не прошли… Стрела с подожженным кончиком, совсем как комета, пролетела под темным небом и угодила точно в сердцевину. Раздался оглушительный взрыв, чучело взлетело на воздух, вверх взметнулись искры и с хлопком раскрылись живописным фейерверком. Что ж, организаторы постарались. Хотя этого идиота с громкоговорителем лучше уволить. — Превосходно! У нас появился победитель! Скажу вам по секрету, — конферансье театрально понизил голос, — Всюду побеждают именно те люди, которые обладают дурацкими страхами и комплексами. Недостатки двигают вперед. — А вы мудры не по годам, — съязвил Саске. — Итак, восемьдесят тысяч йен ваши! — О, тут еще и выигрыш… — искренне удивился брюнет. Он даже и не задумывался об этом. — Как планируете потратить? — Эй, какого хрена?! — раздался в толпе яростный вопль. Из-за фейерверка и музыки его расслышали немногие, но Саске был в их числе. Знакомая светлая башка пробиралась через толпу, зверски распихивая окружающих локтями. Наруто? Учиха с удивлением отметил, что очень рад его видеть, несмотря на то, что эта скотина его так ни разу не навестила. Даже чертовы Ино с Сакурой приходили пару раз с вкусными гостинцами. — Не знаю… куплю фаллоимитатор своему дру-… знакомому, — улыбнувшись, он указал прямо на рассерженного Узумаки, который вмиг окрасился в алый. Получи, сволочь равнодушная. Мамы закрыли уши дочерям. Конферансье расхохотался, шутливо погрозив пальцем. — Ох, Наруто-Наруто… почаще вы бы к нам заходили. И вот он уже спускался по ступенькам вниз, чрезвычайно довольный тем, что и развлекся, и побродил, и бумажник набит по самое не балуй. И даже кашель больше его не мучал. — Какого хрена ты представился мной, козел?! — тут же накинулся на него Узумаки, тряся кулаками. — Ты опозорил мое имя на весь парк! — И ничего не опозорил… — возразил Сай, заняв сторону Учихи. — Он же попал в цель. — Все равно! И вообще, ну-ка дай половину денег, я требую возмещения за моральный ущерб. — И не подумаю. — Я, блин, сидел на этом чертовом колесе без возможности двинуться! И выслушивал это! Саске не смог сдержать усмешки, представив такую картину. Вот в чем Наруто был точно неподражаем и великолепен, так это в своих бурных эмоциональных реакциях. — Ох, ты все-таки сбежала от Неджи, я погляжу? — улыбнулась Сакура Тен-Тен, обнимая ее. — Ах да, тебя же нужно представить Саске! Саске, это… — Мы знакомы, — перебил ее Учиха, не оборачиваясь. — Да! — подхватила Тен-Тен. — Мы хорошие знакомые. — Вот как… — удивленно проговорила Сакура. — Ну да, следовало бы догадаться… — Саске? — позвала его Ино. — Ты как тут оказался?! Тебя все-таки кто-то позвал? — дернула она Учиху за край футболки. Саске проигнорировал ее. Вообще складывалось странное впечатление: как будто Учиха в задумчивости бредет по своим делам, а за ним зачем-то увязалась толпа потешников-скоморохов и один не менее отстранённый от мира сего Узумаки, без улыбки рассматривающий свои кроссовки. Той яркой реакцией он израсходовал все свои силы. Саске бы обратил на это внимание, если бы не был так раздражен повышенным вниманием к своей персоне. — Ну как, выздоровел? — Да! — резким голосом отозвался Саске. Не прощаясь, он развернулся в прямо противоположную сторону и направился к выходу из парка, по направлению к темной гуще деревьев. И даже не обернулся. Ребята недоумевающе глядели ему вслед. Бесило присутствие стольких знакомых. Ему же нужно погулять в одиночестве, помечтать, поразмыслить над тем, что делать дальше в своей дурацкой жизни. Помянуть брата, в конце-то концов. — Эй, погоди! — окликнули его. Саске нахмурился против воли. Он как чувствовал, что блондин увяжется за ним. — Что за фигня?! Ты даже не попрощался, даттебайо! — Больше тебе скажу, Узумаки, я с вами даже и не поздоровался, — отрезал Учиха. — А ты вот возвращайся к своим друзьям и веселись. — Я с тобой иду, — тихо возразил он. — Нужен ты мне больно. — Что с тобой? — Ничего. Просто иди своей дорогой. Наруто не послушался. Так они прошли несколько десятков метров в полном молчании. Было в этой тишине нечто дисгармоничное и неправильное. Деревья шелестели, тусклые фонари сменялись один другим, редкие прохожие поднимали на них пустые глаза, в которых отчетливо читалось погружение в себя. С каждой секундой Наруто начинал ощущать все сильнее и сильнее, что что-то не так. Когда они вышли к машинам и ярким небоскребам, он все-таки решился подать голос. — И-и-и… как ты? — Хреново. Вместо ответа Узумаки притянул его к себе за локоть и впился тревожными голубыми глазами в измученные и усталые черные. — Ты ведь еще болеешь, да? — Как будто тебе есть до этого дело. — А почему не должно быть? «Потому что пока меня лихорадило, ты не подумал даже сообщение написать, козел». Саске, разумеется, понимал, что ничего ему Наруто не должен, учитывая тот факт, что общались они всего пару дней, и то как-то странно. Скорее всего, этот дурацкий поцелуй поставил крест на их зарождающейся дружбе. Наруто что-то в нем смутило и оттолкнуло. А ведь Саске и не умеет по-другому целоваться. Поцелуй для него, это и прикосновения, и поглаживания… Учиха хлопнул себя по лбу. О какой же тупости он думает. Пора избавиться от неуместной компании Наруто. Он не тот человек, который ему нужен, случай с болезнью это подтвердил. — Дальше я один. — Что собираешься делать? — Я гуляю сегодня до утра. — И куда пойдешь? — Откуда мне знать… — пожал плечами Саске, а затем вырвал руку из захвата. Наруто упрямо схватился вновь, на этот раз сомкнув в ладонях оба запястья. Учиха посмотрел на него из-под челки, не скрывая злобы и раздражения. Наруто будто окатили из ведра ледяной водой. — Да что с тобой такое сегодня, блин? То в парке устраиваешь что-то странное, то сейчас со своими гулянками… — достаточно сдержанно спросил его Наруто. — А тебе какое дело? — Да я ведь беспокоюсь, разве не очевидно? — Почему беспокоишься? — сухо проговорил Саске, как будто даже и не интересуясь ответом. — Разве не очевидно? — тихо повторил Наруто, явно смутившись. Учиха наклонил голову вбок. О чем это он? — Не очевидно, — подозрительно прищурившись, протянул он. Губы сжаты в тонкую полоску. Вместо ответа Наруто потянул его на себя, приблизив. Саске не пытался отстраниться, ему было слишком интересно, что же такое собрался выкинуть Наруто. Для чего нужно стоять чуть ли не вплотную. Руки с запястьев поползли дальше, минуя локти и смыкаясь на талии. Саске готов был поклясться, что слышал, как щелкнул замок, скрепивший их намертво вместе. Учиха боялся даже моргнуть. Если ладони Наруто опустятся чуть ниже, то… он даже не знает, что будет. Это слишком страшно и рискованно. У них ведь… приятельские отношения, а это уже нечто иное. И его лицо, губы, если они приблизятся к его губам, то что он будет делать? Врежет ему с испуга? Саске, не отрываясь, смотрел на него, и на секунду ему показалось, что это случится. Зрачки, плавающие в голубой радужке, странно расширились, и Наруто выдохнул чуть сильнее, чем обычно. Саске против воли облизнул губы, завороженный. Узумаки резко подался вперед, как будто не выдержав и вдруг, совершенно неожиданно отвернулся в сторону, утыкаясь ему в плечо и стискивая его руками, словно хотел выдавить все соки. Объятия. Это просто объятия, ничего больше. Саске прикрыл глаза, отвечая на них и чувствуя, как в груди муравьиным роем расползается облегчение. Из-за этого он весь вспотел, как после интенсивной тренировки. Как можно было вообще допустить иной исход? Ему нужно лечиться. Наруто ведь не такой. Не такой же, так? Заморосил дождь. Никто из них не собирался отстраняться первым, предпочитая мокнуть, лишь бы не отступать. Саске был в легкой ветровке и сейчас с удовольствием грелся, чувствуя тепло Наруто через его толстую белую толстовку с тигром. И как необычно быстро стучит сердце, будто Узумаки только что пробежал марафон. — Саске, — прокашлявшись, тихо позвал его Наруто. Из-за шума дождя шепот было едва-едва слышно. Учиха вопросительно уставился в глаза напротив, чуть подавшись назад. Блондинистые волосы от дождя потемнели, приняв светло-коричневый оттенок. Каплю, стекающую вниз по карамельного цвета шее, почему-то захотелось слизать. Сам он, наверное, из-за дождя выглядеть стал, как печальный эмо. — Давай перестанем ссориться? — Боже! — фыркнул Саске, шутливо отпихивая его в сторону. — Что за сопли ты тут развел. Нам нужно кого-то побить, чтобы вернуть хоть частичку мужественности. — Куда направляемся? — вновь поинтересовался Наруто. Теперь «его Саске» выглядит пободрее, видимо, объятия на него хорошо действуют. Так что вряд ли он сейчас начнет верещать о том, что гулять будет один, настроение уже не то. — Ты рушишь все мои планы, придурок, — обреченно вздохнул Саске. Наруто заулыбался так, как не улыбался вот уж недели две: от души и радостно. Присутствие Учихи рядом лечит его от этой странной болезни. Удивительно.