101 помидорка черри

— На старт! Внимание! Марш! — Тележка с Саске внутри сдвинулась с места, покатившись с бешеной скоростью. Наруто с улюлюканьем гнал ее вперед, то и дело врезаясь в набитые всякой всячиной торговые стенды с товарами. Саске внутри тележки закрывал лицо руками и старался ловить все стеклянное. Затем с невероятным проворством выцапав на ходу корзинку, он сунул все их «покупки» туда, и собрался было выставить ее прочь, но Наруто его остановил. — Не надо! Это идеальный способ закупаться и пробовать что-то новое! Да здравствует рандом! Какая-то старушка с яблоками покрутила пальцем у виска, едва они промелькнули мимо нее. Тележка необратимо приближалась к кассе, от которой для безопасности отбежали и люди из очереди, и продавщица откатилась в кресле. С звериным ревом: «Банзай!» Наруто с сидящим в тележке Саске миновали кассу, игнорируя ее совершенно, вылетели в распахнувшиеся лифтовые двери магазина и вывалились наружу. Точнее, вывалился Саске, но тут же встал, кидая упавший товар обратно в корзинку. За ними с ругательствами выскочил охранник, сотрясая кулачищами. Схватив Учиху за руку, Наруто ринулся вперед что есть силы. Здания тряслись и крались мимо них, пешеходы пропадали из поля зрения столь же быстро, сколь и появлялись, а асфальт под ногами как будто не менялся, как будто они мчались по какой-то беговой дорожке. Саске по пути успевал рассматривать витрины, прижимая корзинку к груди. Шикарно, видимо, ночных уличных кутежей в родном городе ему не хватило, теперь он и здесь воришка. Хихикнув, Наруто утянул его в узкий переулок и указал на контейнер. Они спрятались за ним, с волнением прислушиваясь к топоту многочисленных человеческих ног. Адреналин ускоренно тарабанил в ушах, как на рок-фестивале. Жарко и волнительно до невозможности. Кажется, охранник их больше не преследовал. — Надо было на тележке укатывать, зрелищнее бы было, — отдышавшись, пропыхтел Наруто скорее себе, чем Саске. — Ну не возвращаться же нам туда для второго дубля, — покачал головой Саске, рассматривая приобретенное. — Как часто ты так закупаешься? — Впервые, даттебайо! — широко улыбнулся Наруто. В глазах его искрились шаловливые нотки. — Разве это не лучший способ приобретать продукты, а? Саске мило, даже чуть по-дурацки улыбнулся в ответ, пожимая плечами. Наруто не выдержал и кинулся на него с медвежьими объятиями, рискуя задушить хрипящего Саске насмерть. Отстранившись, Узумаки с усмешкой щелкнул его по носу. — Раскраснелся-то как, стесняшка! — Да ты меня чуть не задушил! — Но это не повод смущаться! Саске встал, закатив глаза. Бурю они переждали, пора бы направиться куда-нибудь еще. А корзинка-то достаточно тяжелая. Учиха перекладывал ее из руки в руку, пока они шли невесть куда, сердито косился на Узумаки, который даже не собирался предлагать ему помощь, и думал о том, что он похож на упрямого навьюченного осла, который из гордости не может попросить хоть ненадолго его подменить. Наруто, казалось, специально делал вид, будто не замечал обвинительных пыхтений сбоку и обиженного взгляда черных угольков. Наверное, это доставляло ему удовольствие. Они подошли к мосту. Саске с интересом вперился в две маленькие фигурки на нем, одна из которых стояла за перилами и таращилась вниз. Другая фигурка как будто бы наблюдала за ней. Чем-то происходящее манило и завораживало Саске, хотелось свернуть на мост и пройти мимо этих людей, аккуратно мазнуть по ним нарочито равнодушным взглядом и потопать дальше. Наруто, хмыкнув, дернул его за локоть к себе. Кажется, он пошел туда инстинктивно, даже не подумав. — Это их дело, — со смешком шепнул он Саске на ухо, закинув руку ему на плечо. Наруто как будто нуждался в телесном контакте, приобнимая Саске, наверное, раз десятый на вечер. Учиха на это лишь пожимал плечами. Ничего, люди бывают разные. Да и самому ему не сказать, что б было неприятно. Непривычно просто до жути. У них в семье никогда такое не поддерживалось, сидели вчетвером за столом, каждый на своей стороне, спали раздельно, дивана не было, имелись в гостиной несколько кресел. В семье у него все были достаточно холодными и безэмоциональными, даже Итачи с Микото. Их улыбки похожи на едва теплые блины с утра, к которым на каникулах заспанный и растрепанный Саске приползал где-то в полдень. Ровное, мирное тепло, расходующееся с невероятной экономией. Может, он и был счастлив с ними, может, ему и нравились улыбки матери и тычки в лоб от брата, но сейчас… слушая заливистый смех Узумаки и чувствуя его горячую руку у себя на плече, Саске понял, что именно такого ему ужасно не хватало. И даже смерть брата стала восприниматься по-другому, не как трагедия, перечеркнувшая всю его жизнь, превратившая ее в серый унылый кошмар наяву, а как начало чего-то нового, возможно, пробуждения его самого… Какая он все-таки иногда скотина. — Саске, ты плачешь? — неосторожно слетело с языка Наруто. Учиха спешно от него отвернулся, промаргиваясь. Слава богу, нет. Он не заплакал. — Тебе показалось, — честно ответил он Узумаки, повернувшись к нему лицом. Наруто, скептично хмурясь, провел пальцами у него под глазами, как будто хотел стереть синяки от плохого сна и убедился в том, что Саске не врет. — А глаза у тебя все равно странно блестят, — вяло возразил Наруто, опустившись пальцами ниже и смыкая их на подбородке, чуть приподнимая голову Саске, чтобы свет скрюченной луны падал лучше. — И вовсе они не блестят, — смело возразил Саске, и близко не чувствуя желания пустить мужскую скупую слезу. Не хотелось вырывать подбородок из захвата. Касание было на грани дружбы и романтики, и Саске нравилось ощущать их с Наруто на подобной черте. В этом был некий экстрим. Наруто чувствовал, что скоро не выдержит и решится. Всякий раз он уворачивался, преодолевая зудящее желание прикоснуться к губам Саске, и утыкался ему в плечо, как будто так и планировал. Да, сейчас ему страстно хотелось повторить тот поцелуй и разобраться, наконец, в себе. В своем нетипичном поведении относительно Саске. Он ведь в жизни никого так подолгу не стискивал, не поправлял футболку, не погружал ладонь в мягкие волосы, как наркоман вдыхая новую дозу запаха. Последнее случилось, кажется, при их третьем, самом долгом объятии, когда Наруто почти свалился в канализационный люк, а Учиха мгновенно сориентировался и вытащил его. Перепугался Узумаки жуть как, поэтому тогда он прямо-таки запрыгнул на него, обхватив ногами и руками и висел так, успокаиваясь, около десяти минут, пока Учиха не устал от него и не сбросил в ближайшие кусты. Вот и сейчас, удерживая за подбородок Саске, который так и искрился праздным любопытством, Наруто чувствовал, что боится не меньше. Наруто прикрыл глаза и обхватил Саске за шею, обнимая его и прижимаясь виском к чуть холодному уху. Чувство удовлетворения и абсолютного счастья не захлестывало его с головой, это была скорее печаль. Как будто из его сердца тянули окровавленную нить. Наруто стиснул его сильнее и, испугавшись, что заходит слишком далеко, отстранился, тут же отворачиваясь, чтобы Саске не заметил отпечатка странной затяжной болезни в глубине его глаз. Трус. Он ведь привык к риску, он ходил по канату между зданиями корпусов, однажды спорил на свою девственность… и многое другое. Но показаться влюбленным идиотом было для Наруто страшнее всего. Ведь он не был им. Даже близко. Стопудово. Ему просто нравилось быть с Саске. Пусть и на расстоянии в ноль сантиметров. — Почему ты постоянно обнимаешь меня? — проговорил Саске, когда Наруто отстранился.  — Я со всеми так, — с открытой улыбкой соврал Узумаки, повернувшись к нему. — Шлюшка, — криво усмехнулся Саске, ускоряя шаг, дабы нагнать блондина. Корзинка в его руках вдруг показалась необычайно тяжелой. Конечно, Наруто просто шутил так, когда делал вид, что вот-вот его поцелует. Черт знает, но Саске был на сто процентов уверен, что тот же Киба, например, незамедлительно бы ему врезал за такое. Не думая. Почему он сам так не реагирует, Саске знал и так, так что думать об этом было бессмысленно. Но в любом случае, Наруто врет. Не делает он так со всеми. Лично Саске никогда такого не видел, когда будучи совсем новичком с любопытством изредка косился в его сторону, наблюдая, как он взаимодействует с другими. Наблюдал, все больше и больше понимая, что от этого существа лучше держаться подальше. Изредка Наруто перехватывал его взгляд и совершенно менялся в лице. Бравада безупречного идальго падала с оглушительным грохотом. Он вдруг зачем-то начинал дергать себя за волосы, переминаться с ноги на ногу, ручка, которую он вертел в пальцах с невероятным проворством, вылетала из рук и неминуемо попадала в кого-то из друзей, которые от этого злобно рявкали. Наруто пятился от них с нервной улыбочкой, запинался о чей-нибудь портфель и эпично опрокидывался на пол, задевая локтем еще какой-то пенал. А потом сверлил обиженным взглядом Саске, как будто это он виноват. Учиха тогда мгновенно отворачивался и ложился на парту, скрывая в локтях улыбку и унимая трясущийся хохот в груди. — Мне надоело нести корзинку, — пробубнил под нос Саске. — Ничего не слышу. — Наруто, тащи ты! — втиснув корзинку в руки усуратонкачи, Саске выдохнул с облегчением. Не так уж это было и сложно, попросить о помощи. Ну да, попросил он, конечно, очень вежливо. Наруто издал странный глухой стон, с неверием глядя на корзинку. — Слишком тяжела для тебя? — с издевкой поинтересовался Саске, прекрасно понимая мучения Наруто. Дело было скорее не в тяжести, а в том, что пальцы пережимались просто ужасно. Узумаки послал ему сердитый взгляд. — Не, я, конечно, могу понести, если ты такой невообразимый слабак… — Держи! — корзинку спешно сунули ему в руки. Саске, не ожидавшему, что все так повернется, оставалось только растерянно хлопать ресницами. Наруто жалостливо вздохнул и забрал корзинку обратно. — Урок первый: если тебе согласились помочь — не выпендривайся перед этим человеком слишком много. А то дело повернется не так, как ты хочешь. — Но ведь корзинка общая! — Подумай над тем, что другой человек может так не считать! — с умным видом возразил Наруто. — Зачем мы вообще с ней таскаемся? — Чтобы потом вывалить всю эту мешанину на стол и начать изобретать радикально новое блюдо. — И где это мы будем делать? … Дверь распахнулась, впуская в квартиру ночную свежесть подъезда. Саске сердито мялся на пороге, разуваясь. — Я вообще-то хотел гулять. — Саске, сейчас три ночи. Через пару часов рассвет будет. Ты достаточно погулял, — отозвался Наруто тоном Микото, которая никогда не одобряла его гульки. Учиху от этого передернуло. Как там родители без него, интересно? Скучают? Вряд ли. Скорее продолжают оплакивать брата. — Я на балкон, — сухо оповестил Саске разбирающего корзинку Наруто, который то и дело удивленно охал. — Не заблудись там. И не знакомься там с кем попало. Фыркнув, Саске пяткой прикрыл за собой прозрачную балконную дверь и растекся по перилам, лениво таращась на темное пятно угля, оставшееся от тряпки. Набрал номер и приложил телефон к уху, с каким-то непонятным отчаянием вслушиваясь в длинные гудки. К горлу подкатил ком. — Алло? Саске, ты? На глаза почти навернулись слезы, но он выдержал, запрокинув голову и глупо промаргиваясь. — Мама, я… я, черт, это тупо, но… «Почему я не отрепетировал заранее, что мне говорить? Идиот!» — Все хорошо. Хорошо, что ты позвонил. Пусть и поздно. «Черт, сейчас же три ночи. Я наверняка разбудил их». — Я люблю вас. Выпалив это, Саске почувствовал, что стало только хуже. Грудь болезненно сдавило, что-то жгучее поднималась по трахее к носу и стало разъедать ноздри так, что глаза увлажнились против воли. Он никому в жизни открыто не говорил этих слов. Против воли всхлипнув, он со стыдом и ужасом отстранил трубку от себя. Вряд ли родители оценят его нытье. И тут же ему стало еще более стыдно за то, какой он человек. Думать о таких мелочах, когда его брат… когда его нет и никогда не будет рядом, как будто его никогда и не существовало рядом с ним, и все это сон… он отвратительный ублюдок. — Саске, возвращайся назад. — Я, я пока не могу, я столько гадостей вам наговорил перед отъездом, мне за это очень стыдно, и… — Ты когда-нибудь прекратишь думать только о себе, Учиха?! — прикрикнула в трубку мать, по-видимо, разъяренная его ответом. Глаза Саске расширились от внезапного осознания одного очень важного факта. Он эгоист. Он съехал вниз по стене, пораженный до глубины души смыслом всех своих действий за последний сумасшедший месяц. Мама продолжала что-то с печалью и болью вещать, но все это превратилось в белый шум. Собственные мысли перекрывали ее слова. Даже сейчас, даже сейчас он думает о своем, воспринимая только то, что касается его самого. Ублюдок. Микото точно говорила что-то об Итачи, посекундно всхлипывая, а он лишь растерянно соглашался и вздыхал, не разбирая ни слова. Нет, надо пересилить это. Он сконцентрировался что есть силы, и слова матери зазвучали четче и громче. — Итачи был моим первенцем, я отдала ему буквально всю себя, он вырос просто идеальным и подавал такие надежды, он был таким талантливым! Я не знаю человека, которых хотя бы близко стоял рядом с ним, и… Саске поджал губы. Кажется, мама не понимает, что говорит это не какой-нибудь близкой подруге, а другому своему сыну, который всегда мечтал о том, чтобы и его признали. Слышать такое было больно. Микото определенно нужно было выговориться. С месяц назад Саске бы вновь закатил скандал о том, что он для них как будто перестал существовать, что они бы с радостью согласились на смерть Саске вместо Итачи, но сейчас… осознание того, что он всего лишь эгоист, всего лишь избалованный ребенок, порочащий своими выходками память Итачи, осознание этого факта заставило его прикусить язык и задуматься не о себе, а о том, каким прекрасным человеком был его старший брат. Он сидел и слушал, изредка разбавляя горе Микото рассказами об их забавных приколах с братом, как они тайком однажды уехали ночью купаться, как готовились к одному знаменитому в их семье розыгрышу, когда невозмутимый Фугаку вскрикнул как девчонка и спрятался за Микото. Мама сначала лишь грустно вздыхала, затем начала ругать их за нарушения устава семьи, говорить об ужасном риске таких затей, а после она уже тихо посмеивалась и дополняла некоторые истории подробностями от себя. Например, что ей хотелось смеяться до колик, когда Саске с Итачи подсыпали соли в чай Фугаку, и что она тогда только сделала вид, будто ничего не заметила, а на деле подыграла им. — Ма, я уверен, что Итачи сейчас хорошо, он точно пребывает в лучшем мире. — Да, я тоже так думаю. Ты все-таки возвращайся. Пожалуйста. Для нас. Саске еще долго вслушивался в короткие гудки, задумчиво водя пальцами по черному пятну сажи. В нем определенно сейчас что-то изменилось. Случилась какая-то важная перемена. Мысленно поблагодарив за это мать, Саске поднялся на ноги и бесшумно заявился внутрь, где Наруто что-то сосредоточенно подсчитывал на листочке. Отправив в рот одну из маленьких помидорок, он оторвал взгляд от бумажки и испуганно поперхнулся. — Фафке! — воскликнул он с набитым ртом. Учиха иронично приподнял бровь, разглядывая несколько пачек с помидорками черри в их корзинке. Какая удача, просто невероятно. — Я не хотел ее есть! Это случайность! — Тебе ее подкинули злые копы? — Да! — с легкой улыбкой отозвался Наруто, поняв по мирному блеску в глаза Учихи, что он совсем на него не злится. — Тут их почти сотня… я так и не досчитал… — Сто одна, — объявил Саске, — я их посчитал еще в магазине. — Наруто пораженно на него пялился, потирая затылок. — Хоть все ешь, мне не жалко! — добавил Саске и скрылся в ванной. — Мне ничего для тебя не жа-алко! — пропел он оттуда. Листочек выпал из рук и, покачиваясь из стороны в сторону, мягко приземлился на пол. Узумаки в шоке смотрел Саске вслед, не понимая, что же с произошло с ним на балконе. Покурил опять, наверное.