Путь Сердца

Юбаба смотрела на него пронзительно и прямо уже около трех минут, и Хаку начинал чувствовать себя несколько неуютно. Этот кабинет и она сама всегда как-то незримо на него давили и подавляли волю. - Я хочу, чтобы ты украл печать у моей сестры Дзенибы. Ее лицо скрыл клуб сизого табачного дыма. Юноша едва не закашлялся. Дело было даже не в этом самом дыму, проплывшем в его сторону и мягко окутавшем его лицо. Дело было в словах колдуньи. - Простите, госпожа, что?.. - Я приказываю тебе украсть у Дзенибы ее печать, - размеренно отозвалась Юбаба. Она казалась спокойной и невозмутимой, однако Хаку даже думать не хотел, что было бы, не сдерживай она сейчас своего раздражения. – Ты слышал? Это – Приказ. И еще теперь он не представлял, что ему делать. Приказа Юбабы ослушаться он не мог, потому что это был именно Приказ и ничто иное. Мало-мальски важная для хозяйки купален печать у Дзенибы была всего лишь одна. Она была отлита из чистого золота в форме какого-то божества и чего-то подобного – это создание отчего-то знакомо ученику не было. - Надеюсь, ты правильно меня понял? – в голосе пожилой женщины засквозила сталь. Хаку через силу пришлось кивнуть. Не оставалось ничего, кроме как все же украсть печать. Их связывал Договор. Вот только как сказать об этом Дзенибе?.. - Как прикажете, госпожа. - И присмотри за этой девчонкой! – голос колдуньи стал отчего-то менее колючим и недовольным. – Чувствую, она доставит нам много проблем. И чтоб без промашек! - Да, госпожа, - вновь односложно отозвался юноша и, коротко поклонившись, тенью выскользнул вон. Девчонка по имени Тихиро, получившаяся теперь имя совершенно другое – Сэн – не далее как вчера была передана им в руки ворчливо-заботливой Рин. Ученик Юбабы был даже уверен, что девушка уже успела приказать новенькой его опасаться и постараться не связываться. Отчасти Хаку все понимал – Рин пугали творящиеся вокруг него странности, и она, добрая душа, не хотела, чтобы кто-то подвергся опасности. Правда, ей самой подобная угроза общаться с ним по-прежнему близко почему-то никак не мешала, а когда юноша подтрунивал над ней по этому поводу, Рин только отмахивалась. «Я слишком давно знаю тебя, Кохаку». – Ее голос и улыбка всегда его успокаивали, а когда Рин гладила его по волосам, ему даже казалось, что он вспоминает что-то. Но это были, к сожалению, лишь далекие образы, темные и неясные. – «И в отличие от тебя самого я запомнила твое имя. Тебя зовут Кохаку». От этого ему всегда становилось немного легче. Правда, настолько же просто ему было и со старушкой Дзенибой, смеющейся и отпаивающей его травяным чаем после особенно тяжелых поручений жадной своей сестры. А сейчас... Сейчас Хаку совсем не соврал бы, если бы сказал, что рядом с маленькой, испуганной странностью мира Духов девчонкой, у которой бездонная глубина и в глазах и в имени, он чувствует себя куда более свободным и защищенным, нежели с давно знакомыми ему людьми. Тихиро его как будто звала домой. Хаку, пройдя по красиво убранному парадному коридору до конца и оказавшись у окна, легким взмахом руки распахнул большие оконные створки и без колебаний шагнул вниз. Надо было достать вещи этой странной девчонки и попросить ее, чтобы ни в коем случае она не забывала своего имени. *** - Присмотри за ней, ладно, Рин?.. – молодая женщина наклонила голову набок и насмешливо улыбнулась. - Какие странности... Раньше никого из тех, кто приходил в купальни с твоей подачи, ты меня не просил опекать. Что это с тобой? - Да ничего со мной такого!.. – недовольно поморщился Хаку, вполне успешно скрывая смущение и одновременно с тем проклиная себя за то, что все-таки обратился за помощью к этой лисе. Конечно, он и сам вполне мог позаботиться о Тихиро, но наставница очень часто давала ему задания, которые требовали отлучек, да и продвигаться в плане обучения ему было нужно... Время дорого стоит. В этом он убедился когда-то сам. - Ах, знаю! – Рин весело хохотнула. – Кохаку-кун влюбился! - И ничего я не влюбился!.. – к своему стыду Хаку почувствовал, как его щеки все-таки заливает предательская краска, и отвернулся, недовольно поджимая губы. – Просто... Просто мне кажется, что раньше я ее знал. Вдруг я смогу что-то вспомнить?.. Женщина тут же перестала заливисто хохотать и, пододвинувшись к юноше и свесив босые ноги с балкона, потрепала его по блестящим черным волосам. - Да ладно тебе, Кохаку-кун, - ее голос стал ощутимо мягче. – Если для тебя это так важно – обещаю, я присмотрю за ней! Особенно после этого прожорливого Безликого! *** Тихиро казалась маленькой, хрупкой и необычайно испуганной. Она сжимала в тонких пальцах красивую глянцевую карточку и не могла отвести от нее глаз. А Хаку не мог отвести глаз от нее. На карточке чьим-то немного неровным почерком было написано: «Не грусти, Тихиро! Скоро увидимся!». Ученик колдуньи смутно помнил, что когда-то и у него тоже была похожая карточка – заламинированная и оттого блестящая на солнце. А еще на ней было написано его имя. Только вот он свою карточку потерял. И имя свое потерял. Тихиро сжимала карточку в тонких пальцах и разглаживала свободной рукой ткань лежащей у нее на коленях полосатой зеленой кофты, находясь между тем будто где-то совсем не здесь. Хаку повертел еще в руках отчего-то с волнением до этого сминаемый им сверток с онигири и немного неуклюже сунул его девчонке. - Вот, поешь... Я заколдовал их. Поешь, и тебе станет легче. Новоявленная работница купален в рассеянности понуро кивнула, аккуратно положила сверток с провизией поверх кофты и машинально как-то – скорее не от голода, а просто чтобы было чем занять руки – развернула его, беря один немного помявшийся рисовый шарик и поднося к губам. Хаку знал, что потом будет. Делать это было не очень-то хорошо, но после этого девчонке определенно стало бы легче. Они ведь до жути любят реветь по любому поводу. И действительно. Стоило Тихиро съесть всего один несчастный рисовый шарик, как она, тряхнув подобранными в высокий хвост волосами, уткнулась ему носом в плечо и глухо зарыдала. Большую часть времени Хаку сидел как вкопанный, по возможности стараясь вообще не двигаться – то ли растерялся, то ли просто боялся спугнуть момент – этого он и сам не знал. А потом все-таки чуть приобнял девочку одной рукой и покачал головой. Тихиро плакала недолго – уже через несколько минут успокоилась и подняла на него заплаканное лицо с влажно блестящими от слез темно-серыми глазами. - Отведи меня к родителям... – ее голос заметно дрожал, но девочка сжала руки в кулаки и не отводила взгляда от лица ученика Юбабы. Тот невесело вздохнул, но кивнул и, мимолетно взъерошив ей челку, поднялся на ноги. - Хорошо, идем. Только, боюсь, то, что ты увидишь, мало тебя обрадует. Тихиро упрямо тряхнула каштановыми прядками и отвела глаза, тоже поднимаясь на ноги и догоняя его. На самом деле, сейчас было как раз раннее утро, и Хаку должен был быть уже на пути к станции «Дно болота», чтобы украсть у Дзенибы печать, но... Этот момент очень и очень хотелось отсрочить. Именно поэтому, решил юноша, сначала он побудет немного с этой неожиданно знакомой девчонкой, а потом уже и отправится в путь. Тряхнув головой, словно отгоняя сомнения, Хаку спружинил ногами о траву и, подхватив свою старую-новую знакомую под руку, поднялся в воздух. В ушах засвистел ветер. Вокруг них кружили лепестки сакуры и глицинии, срываясь с тонких, будто фигурных ветвей и мягко планируя на землю. Поднявшийся от колдовства ветер всколыхнул их неспешное падение и взметнул высоко в воздух, закручивая душистыми разноцветными завихрениями. Тихиро ошеломленно взвизгнула, вцепившись руками в рукав ханатарэ юноши и, должно быть, испуганно зажмурилась. - Не закрывай глаза! – засмеялся Хаку. – Просто смотри! Возможно, именно благодаря подобному полету-забегу по анфиладам бесчисленных садов посещение родителей Тихиро, по глупости обратившихся в свиней, не было таким уж невеселым. *** ...Лепестки разномастных глициний облетали с ветвей и поднимались обратно, едва касаясь сырой от росы травы. Хаку чуть улыбнулся и, не удержавшись и снова взъерошив новой подруге челку, щелкнул пальцами. Тело его начало стремительно растворяться в душистом сизом дымке. Тихиро ошеломленно распахнула глаза, наблюдая за этим действом, и прикрыла руками рот. Ученик колдуньи исчезал и не переставал улыбаться. Правда, его слова с выражением лица совсем не вязались. - Вместе с именем Юбаба забирает и воспоминания. Я вот забыл свое имя... – он на секунду поджал скорбно губы и отвел взгляд, но тут же вновь заговорил. – А ты, Тихиро, должна свое имя помнить. Тогда ты обязательно выберешься отсюда. До поры он сам толком не мог понять, что побудило его совершить этот фокус. Просто... Уж очень хотелось произвести впечатление на эту странную девчонку. Как когда-то очень и очень давно. Хаку невесело улыбнулся, чувствуя, как тяжелеет тело, увеличиваясь и обрастая шерстью и чешуей, и подумал о том, что когда-то подобное уже было. Что же он, черт возьми, никак все не может вспомнить?..