Пышка

Казалось, еще немного, и Громов сломает Петровой руку, настолько сильно он сжал ее ладошку. Дима выглядел уверенно и как всегда высокомерно: глаза прищурены, губы растянуты в фирменной ухмылке, ровное дыхание и ни одного видимого признака волнения, а то что Дмитрий нервничал, Лида прочувствовала сполна. Было довольно необычно, понимать, что Громов способен проявлять и другие эмоции, помимо надменности. Когда привыкаешь видеть человека циничным, напыщенным индюком, потом тяжело поменять свое мнение за столь короткий промежуток времени, вот и Лидия все ждала каверзы, пытаясь отыскать ее в каждом вздохе, взгляде, движение сокурсника. А вдруг он просто в очередной раз решил поиздеваться над ней? Сейчас они зайдут в дом, а там одногруппники заливаясь злорадным смехом, начнут тыкать в нее пальцами, точно также, как и дети в младшей школе, когда Петрова решила, что нравится Юрке, сыну классной руководительницы. Каждая секунда тянулась, словно вечность, казалось, что они с Громовым стояли под дверь до неприличия долго. В одно мгновение Лиде захотелось плюнуть на все, развернуться и уйти, но даже при большом желании она бы не смогла, Дима мертвой хваткой вцепился в ее руку, удерживая подле себя, будто бы боясь, что Лидия в любой момент может сбежать. А Петрова хотела, очень хотела, вернуть время вспять до того момента, пока жизнь не начала стремительно меняться. Дверь им открыла тучная женщина в строгом черном платье с белым воротничком, в передничке такого же цвета и миленьком чепчике. Лида не смогла сдержать улыбку, ведь незнакомка, словно сошла с экрана телевизора, напоминая актрису из старых зарубежных фильмов. Она сдержано кивнула в знак приветствия и оповестив Диму о том, что отец ожидает его в зале для гостей, удалилась восвояси. Петрова ахнула, прикрывая рот рукой, верная догадка осенила голову девушки, спектакль предназначался для родителей Громова. — Не обращай внимания, — отмахнулся Дима, опережая вопросы сокурсницы, — мой отец любит выпендриваться, от того и весь этот, — обвел рукой помещение, — пафос. — Я не буду врать твои родителям, — категорично, но шепотом заявила Лида. Одно дело притвориться перед его дружками, поломать комедию для душевного успокоения самого Громова, совсем другое, бессовестно обманывать его родственником, которых, однако, вводить в заблуждение Лида не могла, да и не хотела. Она никогда не являлась эталоном правдивости, не видела ничего плохого в вранье во благо, но считала неправильным, влазить в чьи бы то ни было отношения, а тем более, становиться частью чужой лжи. — Мы ведь договорились, — раздраженно процедил Дмитрий, — ты согласилась на перемирие, помнишь? От Лидии не укрылось, то с каким напором Громов прожигал ее взглядом, будто говорил: «Заткнись, и делай, то что велят». — Да, но я не соглашалась обманывать твоих родителей, — продолжала стоять на своем Лида. — Извини, я так не могу, — смягчилась она, — думаю, ничего из этого не получиться, — тяжело выдохнув, развернулась, собираясь уйти, однако не успела ступить и шагу, ведь была остановлена Громовым. — Хочешь — верь, хочешь — нет, — наклонившись, заправил выбившуюся прядь Лиде за ухо, — мне плевать на твои принципы, — прохрипел, обдавая шею девушки теплым дыханием. — Я бы советовал тебе, засунуть их куда-нибудь поглубже, — нарочно растягивая каждое слово, смотря прямо в глаза, — потому что, на этот вечер ты моя, — практически прорычал он. Лида встрепенулась, резко выдернула запястье из руки Дмитрия. Хотела было замахнуться, дабы оставить на щеке сокурсника хлесткую пощечину, однако вовремя передумала, понимая, что злить Громова не лучшая затея, как бы то ни было, об инстинкте самосохранения забывать не стоит. Мысленно досчитала до десяти, более менее успокоившись проговорила: — Хорошо, — кивнула. — Я поняла, — приблизившись, привстала на мысочки, затем ткнула указательным пальцем Громову в грудь, — но и ты заруби себе на носу, я не вещь и не твоя собственность, командовать собой не позволю, — предупредила Лида. — Какой же все-таки иногда ты бываешь кусачей, — осклабился Громов, — но мне нравиться, — неожиданно щелкнув Петрову по носу, выдал он, — идем, кусачка, нельзя заставлять старших долго ждать. *** — Дмитрий, какая приятная неожиданность, — поднявшись из-за стола, проговорил отец, — мы уж с Валенькой думали, что ты не придешь, — улыбнулся, так по-доброму, и так наигранно, что Громов непроизвольно скривился, однако быстро взял себя в руки. — Я ведь обещал, — сухо протянул Дима, — знакомься, Лида, моя девушка, — переведя на сокурсницу влюбленный взгляд, обнял ту за талию, мысленно признаваясь себе самому, что ее компания ему куда более приятна. — Василий Степанович, мой отец, — брякнул Громов, затем кивком указал, на женщину, что стояла рядом, — и Валентина Сергеевна его жена. — Очень приятно познакомиться, Лидочка, — ангельским голоском пропела Валентина, по-семейному обнимая Петрову, та в свою очередь улыбнувшись, неловко промолвила: — Мне тоже приятно. Очень Затем было принято решение продолжить знакомство за поеданием ужина приготовленного Валентиной. Дима занял место напротив отца, Лида села рядом, стараясь при этом держать небольшую дистанцию, однако Громов наплевав на правила приличия, пододвинул свой стул вплотную к ней. — Кем говорите, работают ваши родители? — переведя взор на Лиду, поинтересовался Василий Степанович, а Дима совсем не удивился, прекрасно зная, с чего обычно начинает знакомство его отец. — Папа исполнительный директор «МВ-строй», — незамедлительно ответила Лидия, — а мама домохозяйка, — чуть помедлив, добавила, — по образованию повар-кондитер. — Есть братья, сестры? — продолжил свой допрос отец. — Брат, старший, Саша, — улыбнулась Лида, — он живет отдельно вместе со своей женой, но мы очень часто видимся. Петрова отвечала спокойно, тем не менее Громов видел, как она нервно теребила край салфетки. — Вася, хватит давить, не видишь, девушка и так волнуется, — мягко накрыла своей рукой руку будущего мужа Валентина, — Лидочка, ты не подумай, мы ни в коем случае не хотим тебя смутить, — обратилась непосредственно к Петровой. Вторая половина ужина прошла неплохо, по крайней мере, отец не довел Громова до белого каления, а значит, вечер можно было считать не таким уж ужасным. Без вопросов, впрочем, не обошлось, они продолжали сыпаться на Лидию, как из рога изобилия и Дима видел, некоторые ответы давались ей нелегко, особенно те, где нужно было много врать, посему старался как-то помогать сокурснице. — Как вы с Димочкой познакомились, — отложив вилку в сторону, полюбопытствовала Валентина Сергеевна. — Мы учимся вместе, и… — замялась Лидия. — Я сразу же заметил Лиду, — пришел на выручку Дима, — она понравилась мне с первого взгляда, и я буквально влюбился в ее улыбку, — приобнял сокурсницу, оставляя на ее макушке легкий поцелуй. — А ты Лидия? — недоверчиво прищурил глаза Василий Степанович. — Тоже любовь с первого взгляда? — Нет, конечно же, — махнула рукой Петрова, — в Диму невозможно влюбиться с первого взгляда, — заявила она, — он порой бывает таким колючим, — пояснила Лида. — Это да, Димочка у нас такой, — вклинила Валентина. — Я раньше даже думала, что Дмитрий Громов не способен на любовь, слишком уж несерьезный, — между тем продолжила Лидия, — но он сумел доказать обратное, и теперь, я самая счастливая девушка на свете, — широко улыбнувшись, нежно взглянула на Диму из-под опущенных ресниц Петрова. И, о черт, на короткий миг Громов и сам ей поверил, настолько блестяще Лида отыграла свою роль. Все-таки в выборе «спутницы» он не ошибся. Петрова держалась молодцом. *** Сказать, что дом не был шикарным — соврать. Высокие потолки с роскошными люстрами, паркет из натурального дерева, большие панорамные окна, дорогая, наверняка, дизайнерская мебель и очень много цветом, повсюду: в холле, коридоре и в большом зале, куда Лиду привел Громов, так и кричали о том, что хозяева чинные представители высшего общества. Петрова не знала почему, скорее всего из-за окружающей обстановки, ожидала увидеть надутых, самовлюбленных, чопорных богатеев, с гордо вздернутыми к верху подбородками и снисходительными взглядами в ее сторону, но была приятно удивлена, когда вместо хладного приема, получила теплое от того не менее радушное приветствие отца Громова. Василий Степанович был таким же высоким и широкоплечим как Дима, в остальном же они совершенно не были похожи. Громов-старший обладал добродушной улыбкой, а его глаза не излучали хитрость и озорство, как у Дмитрия. Идеально ровная осанка и уверенная поза, свидетельствовали о присущем стержне лидера. Между бровями пролегала глубока морщинка, указывающая на то, что хмурился мужчина, все же чаще, нежели улыбался, а редкая седина в густых, черных волосах придавала ему некой мудрости. Петрова практически сразу уловила неискренность в коротком, дежурном приветствии отца и сына. Складывалось такое ощущение, что они чужие друг другу люди, далекие родственники или же хорошие знакомые, не более. Но если с отцом Дима поддерживал хоть какой-то контакт, то на мать совершенно не обратил внимания. Валентина Сергеевна — дружелюбная, юркая женщина, которую Лида ошибочно приняла за младшую сестру Василия Степановича. Они не были похожи внешне, но значительная разница в возрасте заметна невооруженным взглядом. Сама по себе женщина была стройной, достаточно миниатюрной, ростом немного выше Лидии, фигуристой и очень улыбчивой. Таким людям не нужно прилагать много усилий, дабы зарядить окружающий энергией. Лидия видела, как Валентина усердно старалась расположить Дмитрия к себе, а он попросту не замечал стараний, предпочитая даже не смотреть в ее сторону, и Петрова все никак не могла понять, чем обусловлено такое поведение сокурсника к своим родителям? Для Лидии семья всегда была опорой и поддержкой. Мама не раз помогала девушке советом, а папа всегда мог выслушать, когда на душе было неспокойно, Сашка опекал ее, как младшую сестру, защищал от задир во дворе и без него она не хотела представлять свою жизнь. Она искреннее недоумевала, но вскоре смогла все понять. Ужин закончился и Петрова любезно предложила помощь в уборке стола, Валентина отнекивалась, заверяя, что и сама справиться, а в случаи чего прислуга ей поможет, но Лида все-таки настояла на своем и «вооружившись» подносом начала собирать грязную посуду. Дима вышел покурить, а Василий Степанович отлучился в связи с важным звонком и Петрова осталась наедине и Валентиной. — Ты хорошая девушка, — загружая посудомоечную машину, произнесла Валя, — Диме с тобой очень повезло, — в помещении повисло неловкое молчание, ведь Лида понятия не имела, что ответить, — просто хочу, чтобы ты это знала, — улыбнулась женщина. — Василию ты очень понравилась, он сам мне проболтался, что о такой невестке мог только мечтать. Лида неловко прикусила губу, испытывая чувство всепоглощающего стыда. Завтра все вернется на круги своя. Они с Громовым снова станут чужими друг другу людьми и Лида уверенна больше он даже не посмотрит в ее сторону. Осознавать это было легко, но отчего-то неприятно. Узнав сегодня Диму с другой стороны, Петровой не хотелось больше видеть его грубым, наглым придурком. Она ведь понимала, что сегодняшнее поведение сокурсника всего лишь маска, но глубоко в душе все же надеялась, что он способен измениться в лучшую сторону. — Извините, пожалуйста, за нескромный вопрос. Сколько вам лет? — Мне тридцать три, — вытерев руки о кухонное полотенце, озвучила Валентина, — а что, выгляжу старше? — заметив удивление, застывшее на лице Лиды, хмыкнула женщина. — Да… То есть, нет, — отрицательно завертела головой Петрова, — то есть, я не это имела ввиду, просто думала… Впрочем, не важно, что я думала, — затараторила она. В то же мгновение на кухню вошел Громов, чему Лида была крайне рада, ведь увидела в нем свое спасение от неловкого разговора, который сама же затеяла. — Пришел сказать, что нам уже пора уходить, если не хотим попасть в пробку. — Да-да, конечно, — согласилась Лида, — приятно было познакомиться, — только и успела сказать Петрова, прежде чем Громов взял ее за руку и повел к выходу. *** Весь путь к дому, Лида молчала. Меньше часа назад Громов представил ее как свою любимую девушку, его отец принял ее за невесту, а мать… Мать оказалась мачехой. Лида сразу заметила, что Валентина выглядит слишком молодо, но не предала этому должного значения, ведь на улице двадцать первый век и очень много людей в погоне за красотой и вечной молодостью прибегают к решительным мерам, по-типу пластических операций. Для простых рабочих — удовольствие не из дешевых, а для богачей — копейки. Тем не менее Лидия не знала, как теперь быть? В городе, конечно же, бурно обсуждают Громовых, однако под прицел прессы попадают, в основном, Василий Степанович и Дима, о Валентине информации очень мало. Она всего лишь тень своего мужа, безликая жена, которой в статье на две страницы отведено несколько строчек, и честно говоря, никто, Петрова в том числе не знали о том, что Валентина неродная мать Дмитрию. Да и в свет она выходила не часто, насколько Лиде известно, большинство мероприятий Василий Степанович посещает в одиночку. Петровой хотелось узнать, о биологической матери Громова, но спросить она не решилась, прекрасно понимая, что он не ответит, так как тема слишком личная, возможно, даже болезненная. Как бы то ни было, копаться в чужой душе, без согласия самого человека — верх наглости, да и неправильно все это, она бы точно не захотела раскрыть постороннему свои душевные раны, ведь сколько бы не прошло времени, они все равно болят, иногда даже кровоточат, если на них надавить. — Приехали, — оповестил Дима, тем самым, возвращая Лидию в реальность. Она не сразу поняла что к чему, несколько раз моргнула, затем растеряно уставилась на Громова. — Приехали, говорю, — повторился Дмитрий, легонько потормошив Петрову за плечо. — Домой идти не собираешься? — вопросительно вскинул брови. — Д-да, я пожалуй пойду, — тряхнув головой, прогоняя назойливые мысли, выдала Лида. — Надеюсь, ты понимаешь, что в универе никто не должен знать о нашем спектакле? — схватив Петрову за запястье, вопросил Дима. Лидия нахмурившись, перевела взгляд сначала на свою руку, затем на сокурсника. — Можешь не волноваться, никто не узнает, — хмыкнула Лида, высвобождая запястье. Достав пакеты с заднего сиденья, потянулась к ручке, намереваясь как можно быстрее уйти. — Спасибо, — проговорил, без намека на сарказм и в который раз за день, приятно удивил Лидию. — Спокойной ночи, Петрова, — прохрипел, растягивая полные губы в фирменной ухмылке Дима, вызывая тем самым на лице девушки легкую полуулыбку. — И тебе спокойной, — пожелала в ответ Лида, перед тем, как захлопнуть дверцу. Громов уехал, а Лидия на протяжении еще нескольких минут простояла на одном месте, пытаясь понять почему так колотиться сердце, буквально выпрыгивая из груди, а разум заполняют странные мысли о Диме, думать о которых ей вовсе не стоит? День был весьма насыщенный событиями и изнуряющий, посему минутное помутнение вполне можно списать на усталость. Да, так и есть, Петрова просто устала, а участившееся сердцебиение может быть вызвано тахикардией, а не словами Громова. С этими мыслями Лида поплелась в сторону своего подъезда. Остановившись возле металлической двери, ввела код от домофона, но заходить внутрь не спешила, возвела глаза к ночному небу, усыпанному мириадами звезд. Воистину чарующее зрелище. Стоит ли ожидать, что с наступлением нового дня отношение Громова к ней поменяется в лучшую сторону? Нет, определенно, нет. Она всего-навсего невзрачная, неповоротливая толстуха, и ей не стоит об этом забывать. *** — Я дома, — оповестила Петрова, закрывая дверь. На ее зов из гостиной выбежал Васька, вслед за ним вышел недовольный Саша. Скрестив руки на груди, измерял сестру серьезным взглядом. — Не хмурься, тебе не идет, — изрекла Лидия, бросив ключи на комод. — Поможешь? — кивнула на пакеты с продуктами, Сашка незамедлительно откликнулся на просьбу сестры. Ловко подхватил кульки и засеменил на кухню. — Где ты была и почему твой телефон опять выключен? — отправляя содержимое пакетов в холодильник, поинтересовался Александр, даже не думая сбавлять обороты. Лида плюхнувшись на стул и подперев щеку рукой, наблюдала за братом. Оправдываться не хотелось точно также как и врать. — И не спрашивай, — попыталась отмахнуться Петрова, заметив недовольство промелькнувшее во взгляде Саши, устало выдохнула, — в Березовке. — Дай угадаю, хлеб нынче в Березовке дешевле, не так ли? — хохотнул Петров, взмахнув руками. — Не ерничай, — фыркнула Лидия, смешно поморщив нос. Управившись с продуктами, Александр взял тарелку с повторно разогретым жаркое и поставил на стол, затем занял место напротив сестры. Лидия втянула носом пряный запах блюда, желудок громко заурчал, а рот непроизвольно наполнился слюной. За ужином в доме Громовых, она так и не смогла нормально поесть, слишком сильно переживала и за весь вечер полакомилась всего лишь маленькой горстью овощного салата, неудивительно, что не насытилась. — Позволь узнать, что же ты там делала? — Можно не отвечать? — состроив жалобную мину, покосилась на брата, получила в ответ отрицательный кивок головой. — А если я скажу, что в домике? — с надеждой произнесла Петрова, накалывая на вилку кусочек мяса. — Ты, давай не увиливай от ответа, не заставляй меня идти на крайние меры, — загадочно прищурив глаза, цокнул Сашка, и ведь не шутил, Петрова знала этот взгляд. — Помогала другу решить кое-какие его проблемы, — уклончиво ответила Лида, прожевав пищу. И считай, не соврала, так немного приукрасила. — Ладно, выкрутилась, — смягчился Сашка, — будем считать, что я поверил, — добавил, поднимаясь с места, — а, и передай своему другу, что родители приглашают его завтра к нам на ужин, — сделав особый акцент на слове «другу», протянул Петров, прежде чем закрыл за собой дверь. Лидия отодвинула тарелку с недоеденным жаркое на край стола, аппетит пропал. Со всей этой суматохой, она совсем забыла о недавно появившимся в ее жизни «женихе». Похоже, второй акт их с Громовым спектакля не за горами.