Пышка

Ночью Лида спала плохо, то и дело ворочалась, пытаясь устроиться как можно удобнее, однако отправиться в царство Морфея так и не смогла: то подушка ни с того ни с сего стала слишком жесткой, а одеяло колючим, то матрас начал казаться до жути неудобным. Кроме того, в голову лезли не самые радужные мысли по поводу предстоящего ужина. Знакомить Громова с родителями — глупая идея, с какой стороны не посмотри. Конечно, Лидии довелось удостовериться в том, что при необходимости Дима умеет быть вежливым и добродушным, но зная ее родителей, этого мало. Они хотят видеть возле своей дочери хорошего молодого человека, который будет заботиться, любить, а самое главное уважать. Громов пролетает по всем пунктам, ведь даже самые искусные лжецы, порой по уши погрязают в собственном вранье и рано, или поздно терпят фиаско, а Дмитрий всего лишь любитель. К тому же, отец Лиды с легкостью может распознать где правда, а где ложь, посему ввести его в заблуждение — задача не из легких. А может, попытаться найти предлог, под которым у Громова якобы не получается придти на ужин? Можно конечно, но разве это проблема? «Не получается в этот раз, ничего страшного, будет следующий» — иронично отозвался внутренний голос, тоном матери, которая, скорее всего скажет, что-то в этом роде. Почему, ну почему она? Как ее угораздило заварить эту кашу, которую теперь вынуждена расхлебывать? Подобными мыслями Петрова мучилась первую половину ночи, а второю потратила на попытки разобраться в себе и своих ощущения, которые испытывала рядом с Громовым. Так и не пришла ни к какому решению, уснула с первыми лучами солнца, когда глаза начали закрываться сами собой.

***

Лидия резко распахнула глаза, быстро подорвавшись с кровати, схватила с тумбочки мобильник и пришла в ужас. Она проспала первую пару, более того уже как двадцать пять минут опаздывает на вторую и если не поторопиться, рискует пропустить еще и третью. Быстро умывшись и почистив зубы, Петрова наспех влезла в черные джинсы, такого же цвета майку и схватив сумку, помчалась к выходу. На ходу выпила кофе, сваренный Сашкой и попрощавшись с братом, пулей вылетела из квартиры. Выйдя на улицу, Петрова сразу же заметила серебристую машину Пархоменко, припаркованную неподалеку. По всей видимости, он поджидал ее. Воспоминание недавнего побега после неудавшегося поцелуя вихрем пронеслось перед глазами, заставляя девушку тяжело выдохнуть. Ей бы следовало как можно быстрее объясниться с Игорем, расставить все точки над «і», но она и так опаздывала, к тому же очень не хотела потерять лучшего друга. Немного поразмыслив, решила, что обязательно поговорит с Игорем позже, когда сможет подобрать правильные слова, дабы не ранить его чувства, а пока что ей необходимо как можно быстрее перебирать ногами, чтобы успеть на автобус.

***

Кому как не ей может так везти? На автобус она, к счастью, успела, практически на ходу запрыгнула в него, но вот незадача, на центральной улице образовалась большая пробка и транспорт продвигался медленнее старой черепахи, из-за чего Лидия была вынужденна сойти не на своей остановке и пройти остаток пути пешком. Все бы ничего, если бы она не умудрилась сломать каблук на правом босоножке. Вот так вот просто, зацепившись за канализационную решетку, попыталась освободиться. Освободилась, при этом испортила обувь. И все-таки правильно говорят, что понедельник — день тяжелый. В университет Петрова приковыляла растрепанная, запыхавшаяся, к тому же босая, не удивительно, что студенты со всех сторон пялились на нее и перешептывались за спиной. А ей, наверное, впервые в жизни плевать, так как на третью пару Екатерины Аркадьевной она все равно не успела, а значит, подписала себе смертный приговор. Возле одной из аудиторий Лида увидела Светку обнимающуюся с Матвеевым, та заметив Петрову, тут же бросилась к ней, тараторя не умолкая. — Ты куда пропала? — уперев руки в бока, нахмурилась. — Я тебе вчера весь день звонила, почему трубку не брала? — Были дела, — отмахнулась Петрова, не собираясь посвящать подругу в события вчерашнего вечера, ведь обещала Грому не распространятся об их маленьком уговоре, — ничего такого, помогала Сашке… эм… готовить сюрприз к возвращению Аллки, — ляпнула первое, что пришло на ум. Черты лица Калининой смягчился, а губы растянулись в лукавой ухмылке. — Ладно, главное, что с тобой все хорошо, — обняла подругу Светлана, — ты столько всего пропустила, — озвучила, не прекращая хитро ухмыляться, — ты с Громовым и Катерина Аркадьевна, на данный момент две самых обсуждаемых новости. — Что еще за новости? — непонимающе моргнула Лида. — Причем здесь Громов и я? — прошептала, замечая на себе заинтересованные взгляды мимо проходивших сокурсников, — И почему все так таращатся, словно у меня рога выросли? — Давай по порядку, — хмыкнула Светка, — Екатерина Аркадьевна выходит замуж, представляешь? — восторженно проговорила Калинина, Лидия в свою очередь чуть не поперхнулась воздухом. — Пришла сегодня такая добрая, прямо светилась от счастья, принесла торт и шампанское, плохие отметки не ставила, отсутствующих не отмечала, к журналу даже не прикасалась… — Катерина Аркадьевна выходит замуж?.. — растеряно переспросила Лидия, то и дело хлопая глазами. — Ну так, а я о чем тебе говорю? — кивнула Светлана, несильно ткнув подругу локтем в бок, — Ты думаешь, почему наша дракониха такой злой была? — хохотнула Светка. — Да потому что не было у нее раньше богатого принца на белом мерседесе, который смог растопить лед в ее сердце, — театрально взмахнула руками, — а еще говорят, что женщинам после тридцати ничего не светит, а тут смотри как все сложилось, — озвучила в голос, скорее для себя нежели для Лиды. — Ничего себе, — только и смогла со свистом выдавить из себя Петрова. — Ага, — согласилась Светка, — Бакланова рассказывала, что видела, как жених встречал нашу невесту на парковке с большим букетом красных роз, довольный, как котяра объевшийся сметаны, — между тем продолжила Света. — Ех… везет же некоторым, — громко выдохнула. — Так Катерина Аркадьевна уехала? — хмыкнула Лидия, недовольно поджав губы. — А я хотела уточнить кое-какую информацию для проекта. — Точно, ты же не знаешь, — клацнула пальцами Светлана, — Екатерина Аркадьевна простила всем двойки, в честь своего последнего рабочего дня. Лидия выдохнула с облегчением. Надо же, проблема с проектом решилась сама с собой, без какого-либо вмешательства. Может и с женихом через денек-другой рассосется, как-нибудь? — Она что в отпуск собралась? — Не-а, уволилась, — выдала Калинина тем самым, ошарашив Петрову еще больше чем новостью о скорой свадьбе преподавательницы, — оно и неудивительно, зачем ей работать, с таким-то мужем, — пожала плечами Света. — Кстати, ты ничего не хочешь мне рассказать? — остановилась, скрещивая руки на груди. — Рассказать что? — скопировав позу подруги, вопросила Петрова. Калинина, прищурившись, фыркнула. — Вы с Громовым действительно встречаетесь? — ЧТО?! — завопила Лида, не в силах совладать с эмоциями. — Нет, — отрицательно завертела головой, — с чего ты взяла? — Да весь универ только это и обсуждает, — слегка развела руками Светлана, — все кто были на той вечеринке видели, как Громов, забросил тебя на плечо и унес в неизвестном направлении, — поведала она, наблюдая за медленно расширяющимися, от удивления, глазами Петровой, — я бы и не поверила, мало ли, коллективная пьяная галлюцинация, тем не менее когда звонила тебе, ответил Громов, так что выкладывай все и в мельчайших подробностях. — Черт, — вслух выругалась Лида, возводя глаза к потолку, — я думала, этот день не может стать еще хуже, — перевела взор на Светлану, — видимо, ошибалась, — замолчала, собираясь с мыслями. — Между нами ничего не было и быть не могло, он просто отвез меня домой… — К себе домой? — пропела, подмигнув Лиде, на что та фыркнула, закатив глаза. — Ко мне домой, — процедила, — он отвез меня ко мне домой, — уточнила Петрова, — на этом все, финита ля комедия, — взмахнула руками. В голове словно в улье роились сотни мыслей, одна краше другой, тем не менее все они имели один смысл: «Какого черта?». Теперь каждый в университете думают, что они с Громовым встречаются и имеет для этого все основания. Как там сказала Света? Забросил на плечо? «Меня? Да ладно, быть такого не может, или все-таки может?». В любом случае ее эта весть совсем не радует, а Громов, наверное, так и вовсе пришел в бешенство, когда узнал. «Ой, мамочки, что будет-то?». — А как Громов… Как он отреагировал? — нервно покусывая нижнюю губу, поинтересовалась Лидия, несмотря на то, что внутренне чутье подсказывало, что она навряд ли захочет узнать ответ на свой вопрос. — Никак, — повела плечами Светлана, — он не согласился с слухами, — протянула Калинина, — но и не стал их опровергать, — поспешила добавить она. — Правильно, потому что не с чем соглашаться, и опровергать тоже нечего, — пробубнила, пытаясь убедить в первую очередь себя саму. Ничего ведь не было, правда? Ну, подумаешь, она не помнит, с кем не бывает? Проснулась-то у себя в комнате, значит глупостей натворить не успела, ведь так? — Эй, Петрова, что скажешь, каков Громов в постели? — выкрикнул один из мимо проходивших парней, затем громко заржал, а к щекам Лидии прилила краска, ей отчего-то стало очень стыдно, словно ее застукали на месте преступления. Светлана ободряюще улыбнулась, опустив руку на плечо Лиды. — Не обращай внимания, Киселев, тот еще придурок — И что только Громов нашел в ней? — послышался сбоку писклявый голос Лизы Поляковой. — Толстая корова, ни фигуры, ни внешности. Петрова честно старалась пропускать мимо ушей оскорбления летящие в спину, однако в конце-концов не смогла сдержаться, обернулась, устремив взгляд на скривленную физиономию Поляковой, та не прекращала жаловаться подружкам, таким же гламурным курицам, какой была сама. — Наверняка приворожила, подсыпала что-нибудь в еду, отравила, — нарочно громко произнесла Елизавета, а подружки в тот же час начали поддакивать и успокаивать «бедняжку». Петрова стиснула зубы и кулаки, мысленно считая до десяти. Не помогло, злость никуда не испарилась, желание выдрать Поляковой ее крашенные патлы, росло с каждой секундой. — Лид, забей, — вцепившись в локоть подруги, посоветовала Светка, — пойдем, а то на пару опоздаем, — потянула Петрову к аудитории, но та осталась стоять на месте, продолжая молча сверлить обидчицу испепеляющим взглядом, — оно того не стоит. — Да, пожалуй, ты права, — согласилась Лида, собираясь продолжить путь к аудитории, однако остановилась, не успев сделать и шагу.  — А может, Димочке просто захотелось поэкспериментировать? — предположила Котова. — Мне Андрюша как-то рассказывал, что толстухи готовы абсолютно на все, такое в постели вытворяют, что ни одна приличная, уважающая себя девушка делать бы не стала. — А что им еще остается? — рассмеялась Полякова, переведя взор на Лиду. — Больше ведь нечего парню предложить. К горлу подступил ком, в уголках глаз предательски защипало. Она шумно дышала, раздувая ноздри, старалась не расплакаться от накатившей обиды. Умом понимала, что слова Поляковый ничего не стоят, но на деле даже не смогла постоять за себя. Наверное, Громов был прав, когда говорил, что она жалкая. — Это ты что ли у нас порядочная девушка? — вступилась за подругу Светлана. — Такая порядочная, что на первом же свидании полезла Зубову в трусы, — искривив губы в презрительной улыбке, выплюнула Калинина, затем перевела взгляд на Лиду, на лице которой застыл немой вопрос, — не спрашивай, откуда я знаю, ты не захочешь это узнать — поморщилась, тряхнув волосами. — Ты… Да как ты, смеешь, дрянь?! — вспыхнула Полякова, надвигаясь на Светлану. Тут уж Лида не могла больше оставаться в стороне, она встала перед подругой и высоко вздернув подбородок, злостно уставилась на Лизу, которая превосходила Петрову в росте, на добрых десять сантиметров, а если брать в расчет туфли на высоченной шпильке, то на все двадцать. В коридоре начали собираться студенты, окружая девушек со всех сторон, с интересом наблюдая за разворачивающими действиями. Для кого-то это зрелище определенно заменяло кинотеатр, потому что из толпы доносились посвистывание и хрюканье, разве что никто не чавкал, поглощая попкорн. Ну, все скоро на громкий гул сбегутся преподаватели и «милой» беседы с ректором им со Светкой не избежать. А что скажут родители? По головке за такое поведение точно не погладят. Она ведь воспитанный, культурный человек, ну и что теперь? Терпеть унижения, проглатывать каждое оскорбление, которое она не заслуживает? Ну уж нет, хватит! Хватит быть серой мышью, невзрачной толстухой не способной за себя постоять. Она столько раз давала отпор Громову, неужели не сможет противостоять Поляковой, у которой мозг размером с лесной орешек? — Что, правда глаза режет? — с вызовом проговорила Лидия. — Хватит возмущаться, все и так знают, что тебе все равно где, с кем и когда, главное, чтобы кошелек по-туже, да подарки по-дороже, — выпалила дерзко, грубо, но правду. Толпа затихла, Лида застыла, словно каменное изваяние, неужели она это и вправду сказала? И вроде гордиться собой, что смогла заткнуть Полякову, но-ка бы то ни было, все арнво стыдно, ведь обещала себе никогда больше не опускаться до уровня подобных Поляковой. — Какая же ты… — прошипела Лиза, замахиваясь, Лида зажмурилась, инстинктивно попятившись назад, уперлась спиной, по-видимому, в чей-то сильный торс, резко распахнула глаза и первое, что увидела чью-то руку, что перехватила запястье Поляковой. — А вот это ты зря, дорогуша, — прозвучал низкий, отдающий легкой хрипотцой голос, знакомый до дрожи в коленках, до мурашек, голос, который мог принадлежать только одному единственному человеку.  «Ой, не к добру все это, чует мое сердце, не к добру»