Часть 1
5 мая 2018 г., 21:51
– Кенни, чувак, может, мне не стоит вмешиваться не в своё дело, но… – робко начал Кайл, заметив, что МакКормик уже минуты три сидел неподвижно, подперев щёку рукой. Шум, окружавший его, никак на него не влиял, даже несмотря на то что в столовой тогда была вся школа. Как и в любой другой день.
– Да ладно, оставь его, – предложил Стен, – сам знаешь, какой у нас сейчас возраст. Выпускной класс, всё такое. Он, наверное, на девушку какую-то засмотрелся.
– Засранец извращённый, только бы трахнуться! – сказал Картман, но на него никто не обратил внимания. К нему применялись крайние меры: из года в год ребята всё меньше поддавались на его провокации в надежде, что он со временем исправится. Пока, видимо, не исправился.
Не обращать внимания на известного своим эгоизмом жиртреста было хотя поначалу и сложно, но в последствии очень полезно. Для психического здоровья.
– Разумеется, половое созревание очень влияет на поведение подростков, но почему сразу трахнуться?
Не прошло и доли секунды, как Кайл пожалел, что вообще решился каким бы то ни было образом реагировать на Картмана.
– О-хо-хо! – тут же разразился тот. – Посмотрите только, кто оказал мне честь! Сам Кайл-еврей!
Стен с Кайлом переглянулись и обречённо вздохнули. «Не надо было» – поймал Кайл во взгляде друга. А Кенни всё так же неподвижно сидел.
– Пора, наверное, его выводить из этого состояния, – повернувшись к Кайлу, сказал Стен. – Скоро будет звонок. Мы задерживаемся.
Кайл кивнул в ответ и поднялся со своего места. Секунду подумав над тем, каким образом вывести друга из ступора, он наконец решил приступать к действию. Дотронулся до его плеч и только успел сказать: «Кенни, мы…»
МакКормик вздрогнул так, что его поднос и вся нетронутая Кенни еда вместе с ним перевернулись и упали на пол.
***
– Да что с тобой такое сегодня? Кенни не мог ответить. А если бы и мог, то не стал, а если бы и стал, то всё равно не очень понятно: капюшон он так и носил на постоянной основе, очень редко снимая его и показывая миру свои светлые волосы, на солнце отдававшие рыжим. Однажды, когда то ли Стен, то ли Кайл спросили его о том, почему Кенни всегда закрывает голову (и половину лица) капюшоном, тот, немного помешкав, снял его и улыбнулся. – Как-то так, – только и успел обронить Кенни. – Кенни, ты… – начал Стен, но тут же замолк, чтобы не сболтнуть лишнего. – Ты… сколько раз ты проколол себе уши? – закончил за него Кайл, хотя и был уверен, что друг хотел сказать другое. Кенни сделал вид, будто задумался, немного прикрыл голубые, как небо, глаза, почесал щёку, на которой уже тогда росло что-то вроде щетины, улыбнулся, показав, что одного из верхних зубов у него нет (хотя его это не особо смущало), и, наконец, выдал: – Раз десять, – Кенни поднял глаза и увидел, как Кайл прикрыл ладонью рот, и это заставило его улыбнуться и продолжить: – Но раз шесть точно были неудачные. – Это же больно, – произнёс Стен, будто бы задумавшись о многочисленных проколах на своём теле. – Мне не привыкать, – ответил Кенни настолько тихо, что неизвестно, услышали ли его Кайл со Стеном, и натянул капюшон. Итак, сейчас Кенни не мог ответить на вопрос Стена, потому что ползал по полу и собирал свои ручки, карандаши и вообще всё, что успело вывалиться из его рюкзака. А вывалилось если не всё, то по крайней мере большая часть. Кайл собрал все тетради и принадлежности, упавшие или укатившиеся в его сторону, положил в рюкзак МакКормика и снова задал вопрос: – Кенни, что с тобой? – Хотел бы я, блять, знать, – пробормотал тот в ответ через свой капюшон, который довольно плотно закрывал ему нижнюю часть лица. Однако за столько лет друзья привыкли к этому, на первый взгляд, неразборчивому мычанию и понимали его без проблем. Кенни поднялся с пола, проверил количество своего добра, что собрал и направился к своему рюкзаку. – Оу, спасибо, Кайл, – сказал он, заметив, что добрая половина его вещей уже давно была в сумке. Он забросил туда остатки, взял сумку и, немного отряхнув штаны от пыли, направился к выходу из уже давно пустого класса. – Кенни, хотя ты и не горишь желанием говорить об этом… – начал достаточно тихо говорить Кайл. – Просто знай, что ты в любом случае можешь обратиться к нам, и мы поможем, – закончил Стен. – Я знаю, – коротко ответил Кенни.***
Вечером Кенни пришло сообщение от Твика. Тот звал его к себе в кофейню. «Пожалуйста, приходи сегодня, у меня для тебя кое-что есть.» Кенни усмехнулся: что у Твика может быть такого, ради чего тот пригласил бы МакКормика к себе в кофейню? Родители за стеной орали друг на друга так, что, казалось, дом ходил ходуном. В такие моменты Кенни предпочитал сваливать, поэтому от приглашения Твика не отказался. Он боялся только одного: как бы Карен не попала в неприятную ситуацию. Взять её с собой он не мог (мало ли что там у Твика), но и позаботиться о ней было некому. Родители были слишком заняты дракой за сигарету или бутылку пива. А Карен, несмотря на то что уже была не ребёнком, а подростком, всё так же боялась последствий. Кенни осторожно постучал в дверь её комнаты. Чёткого ответа он не услышал, а когда решил повернуть ручку, понял, что дверь заперта. Что ж, ему ли не знать, что иногда хочется побыть одному. Вернувшись к себе, он впервые после того, как запихнул свои вещи в рюкзак в практически пустом классе, открыл его. Немного пошарив, нашёл ручку. Взял первую тетрадь, открыл её, вырвал оттуда листок. Написал на нём: «Я ухожу. Когда буду, не знаю. Береги себя.» «Написал», конечно, сказано более чем громко. Кенни, скорее, быстро начертил на листке буквы, сложил его и направился к комнате сестры, чтобы сунуть его под дверь. Он не заметил, что в его рюкзаке было не семь тетрадей, а шесть.***
– Я… я поговорил. С отцом, – Твик дрожал, как обычно, но старался говорить более или менее ровно. – Насчёт? – Ты говорил, что… тебе нужна работа… Из максимально безэмоционального Кенни тут же превратился в некое подобие маньяка: глаза загорелись ярким пламенем, он стряхнул с головы капюшон, облокотился на стол и приблизился к Твику настолько, насколько было возможно. Стол сильно давил ему в живот, но он не чувствовал: было не до этого. – И что? Он согласился? Мне дадут работу? Что надо сделать? Когда можно начинать? У Кенни было ещё много-много вопросов, но не успел Твик услышать и два из них, как закрыл руками уши и прокричал: «Какой же это стресс!!!» Только сейчас МакКормик вспомнил, что к этому малому нужен «особый подход». Так часто любил выражаться Крейг, хотя ничего «особенного» здесь не было – просто минимально беспокоить Твика, чтобы он меньше кричал, меньше трясся, меньше пил кофе. – Прости, прости! – Кенни виновато улыбнулся и вернулся на своё место. Он глянул в окно и счастливо улыбнулся: так долго мечтать о работе и наконец-то её получить! – Я… я не закончил, – вдруг сказал Твик, и улыбка с лица Кенни мгновенно исчезла. – Он не может… пока что! – тут же исправил себя Твик, – дать тебе работу. Но… скоро они хотят немного… расширить кофейню. И там нужны будут… люди… Кенни вздохнул. Немного посмотрел в окно на пролетающих мимо птиц. Положил голову на стол. – Тяжело… – пробормотал Кенни и закрыл голову капюшоном так, что лица не было видно теперь вообще. – Тебе эспрессо или капучино?***
– Ты неважно выглядишь, – неуверенно произнёс Твик, когда принёс две чашки кофе и уселся напротив Кенни, который уже не лежал на столе, но полулёжа сидел, уставившись в окно. Голубое небо постепенно становилось тёмно-синим, хотя место, где недавно скрылось солнце, ещё оставалось красно-жёлтым. – Да… сколько сейчас? – Времени? – вздрогнул Твик. – Около десяти. Посетителей почти нет. – Интересно, наверное, знать время по посетителям… – буркнул Кенни. Твик виновато опустил глаза и грустно посмотрел в свою кружку. – Ладно, я что-то засиделся. МакКормик встал с места и потянулся. – Извини, Твик, я ужасный. Меньше всего мне хотелось, чтобы ты чувствовал себя виноватым или грустил. Надеюсь, ты как можно скорее увидишься с Крейгом, и он убережёт тебя от всех ненастий как настоящий парень. Кенни засмеялся, особенно заметив, как сильно покраснел Твик. Казалось, он сейчас вспомнил всю историю развития их с Крейгом отношений: от случая в четвёртом классе до сегодняшнего дня, когда они уже не притворщики, а самая настоящая пара. Блондин, волосы которого с годами не становились послушнее, прикрыл ладонью рот чтобы спрятать появившуюся улыбку. – Спасибо, Кенни, – тихо произнёс он. – Ты… очень помог тогда. – Тебе спасибо за кофе. Когда Кенни вышел из кофейни, небо было уже полностью тёмно-синим и чернело с каждой минутой. Фонари давно были включены и тускло освещали улицу. Кроме Кенни на улице не было ни души. Было ужасно тихо. Всё, что он мог слышать – голоса, доносящиеся из открытых окон домов, мимо которых он проходил. Иногда он, проходя мимо, издали заглядывал в окна и видел счастливых семей. Он видел, как родители играют со своими детьми, как вместе ужинают, как проводят время друг с другом. Он видел, как сильно они отличаются от его семьи. Или, вернее сказать, отличается его семья. Домой Кенни сегодня решил не возвращаться.
