Инстинкты, современность и культура как мост между ними
Die Sonne scheint mir aus den Händen kann verbrennen kann dich blenden wenn sie aus den Fäusten bricht legt sich heiss auf dein Gesicht legt sich schmerzend auf die Brust das Gleichgewicht wird zum Verlust lässt dich hart zu Boden gehen und die Welt zählt laut bis zehn. Солнца свет — из моих рук Может обжигать, может ослепить тебя Если вырвется из кулака — ляжет жаром на твоё лицо Ляжет болью на грудь, Равновесие будет потеряно, Заставив тебя пасть на землю И мир считает громко до десяти.
Проще — потому что восприятие солнца именно как Солнца тут явно акцентировано на мощи светила, политической и общественной составляющей тут не ощущается. А сложнее — потому что отношения человека и стихии вообще очень сложны с древних времен по сей день. Солнце может обжечь и даже сжечь, но без него невозможна сама жизнь на Земле. Так и хочется вспомнить слова Ивана Ефремова о «лезвии бритвы» и о том, что идеальная температура тела находится всего в пяти шагах от смерти. Забавно обыгран смысл песни и в клипе: когда-то автору этих строк попалось рассуждение о том, что Белоснежка — злая садистка, без которой гномы не представляют своей жизни. Что ж, возможно здесь затронута и тема мазохистской любви-зависимости, как знать. До этого речь шла о возможно неосознаваемом языческом восприятии символов и явлений. Но в песне «Morgenstern» отсылка к богине красоты совершенно сознательна. Как иначе объяснить, что героиня песни, явно некрасивая — причем до ужаса, раз у нее «анти-лицо» — то ли получила красоту от Венеры (той самой Утренней звезды и/или Авроры), то ли подобно любимой Рике-Хохолка просто очаровала чем-то другим и стала видна другая красота — внутренняя или какая-то еще:Sie ist hässlich dass es graut Wenn sie in den Himmel schaut Dann fürchtet sich das Licht Scheint ihr von unten ins Gesicht. […] Morgenstern ach scheine auf das Antlitz mein Wirf ein warmes Licht auf mein Ungesicht Sag mir ich bin nicht alleine. […] Und der Stern will scheinen Auf die Liebste meine Wärmt die Brust mir bebt wo das Leben schlägt Mit dem Herzen sehen Sie ist wunderschön. Она так безобразна, что светает, Когда она в небо глядит, И тогда пугается свет, Снизу вверх осветив ее лик […] Утренняя звезда, освети Мое лицо! Брось света теплый луч На мое уродство… Скажи мне, что я не одинок! […] И звезда хочет осветить Мою Любимую. Греет грудь мою, дрожа там, Где бьется жизнь… Вижу всем сердцем: Она удивительно прекрасна!
Вообще многие помнят фразу Тилля о любви «под острыми углами». Иной раз тема этой любви встречается действительно под острыми углами. Да такими, что это уже перестает быть любовью в нормальном смысле (если понимать любовь как стремление помочь выжить) и превращается в манию. И даже не всегда в криминальном смысле как в «Ich tu dir weh», «Mein Teil» или «Stein um Stein» — хотя здесь сочетание Эроса и Танатоса предельно сплетено вплоть до стремления убить, уничтожить, закопать и спрятать объект своей страсти поглубже, чтобы не делить его ни с кем, чтобы он никуда не ушел и не причинил боль (менее экстремальная версия встречается в «Stirb nich vor mir», где наоборот каждый хочет умереть раньше, чтобы не тосковать по возлюбленному) — а буквальном в манию: в одержимость и в помешанность. В этой связи можно вспомнить песню «Klavier»: принято считать, что лирический герой, эдакий Хосе, который убил свою Кармен от болезненной страсти и ревности (но здесь, видимо, еще и в творческом смысле). Возможно так. Но текст песни намеренно очищен от подробностей, чтобы каждый слушатель мог понять по-своему:Sie sagte zu mir ich bleib immer bei dir doch es hatte nur den Schein sie spielte für mich allein ich goss ihr Blut ins Feuer meiner Wut ich verschloss die Tür man fragte nach ihr. Она говорила мне «Останусь с тобой навсегда!» Но это только казалось, Что она играла для меня одного Я лил ее кровь В огонь моей ярости Я закрыл дверь Кто-то спрашивал про неё.
Очень возможно, что на Тилля повлиял роман «Пианистка» — местами очень похоже на кульминационную сцену романа. Кто не знает — героиню влюбленный в нее студент не убил, но получила Эрика по полной сразу по многим причинам. Впрочем, это тема для отдельного исследования. Болезненная страсть, ненависть и зависть — это еще один мощный пласт в творчестве Тилля Линдеманна. Любопытно, что такой жуткий обряд как поедание хотя бы части предмета своей страсти, осознанно или нет, но прослеживается. Как и не случайно в стремлении обладать храбрым сердцем (в буквальном смысле — съесть сердце более счастливого представителя племени), острым умом и многим другим персонаж песни «Eifersucht» может быть доходит до откровенно первобытного поедания более удачливого соперника-лирического героя (в вышедшей позже «Mehr» мотив зависти и неумения держать себя в руках при желании насытиться повторяется, но уже более мягко):Bin ich reicher dann nimm mir alles bin ich mutiger töte mich und iss mein Herz Hab ich dein Weib töte mich und iss mich ganz auf dann iss mich ganz auf doch leck den Teller ab. Я богаче? Так отними у меня все! Я отважнее? Убей меня и съешь мое сердце У меня твоя женщина? Убей меня и съешь меня всего! Так съешь меня целиком! Затем вылижи тарелку.
Автор статьи несколько лет назад в попытке дописать эту статью наткнулся на немецкий фильм «Фанатка» («Der Fan»). Очень любопытно он иллюстрирует первобытную сущность человека. Если у вас крепкие нервы, его можно посмотреть и станет понятно, к чему в данном исследовании вообще упоминание откровенного трэшового фильма. Здесь будет нелишним процитировать еще одного видного деятеля современной европейской культуры — госпожу Амели Нотомб и ее «Косметику врага»:— Если я действительно убил Изабель, то хочу знать, почему я это сделал. — Потому что ты ее любил. Кого любят, того и убивают. — По-вашему, я пришел домой и без всякой причины зарезал ножом свою жену? — Тобою двигала лишь любовь — любовь, которая тяготеет к разрушению. — Громкие и бессмысленные слова. — А я сижу в тебе и знаю, что говорю. Посмотри правде в глаза: жизнь так устроена, что у каждого влюбленного, тем более страстно влюбленного человека, в какой-то миг может возникнуть желание убить свою жену. Я и есть этот миг. Большинство старается подавлять в себе подобные страшные мысли и темные стороны своего я. А ты не похож на других. Ты даже не подозревал, что в тебе живет убийца. Как и тайный любитель хот-догов и мнимый насильник, по ночам нападающий на женщин на кладбищах. Но сегодня в твоем мозгу что-то стряслось, и ты нос к носу столкнулся с ними. И тебе, естественно, трудно поверить, что все они живут в тебе.
Весьма любопытно уже неоднократно упомянутое сочетание стихии, страсти, Эроса и Танатоса в песне «Heirate mich». Несмотря на жуткий текст, в нем нет ничего похожего на «Санькину любовь» и банальное извращение. Чувствуется, что смысл куда глубже, чем «я тоскую и раскапываю могилу, чтобы еще хоть раз ее увидеть». Судя по цитате, конечно, без извращений дело не обходится, но суть в другом — в одиночестве и мистической составляющей:So nehm ich was noch übrig ist die Nacht ist heiss und wir sind nackt zum Fluch der Hahn den Morgen grüsst ich hab den Kopf ihm abgehackt. Тогда я беру то, что осталось Ночь горяча и мы обнажены Проклятье, петух приветствует утро! Я отрубил ему голову.
Пожалуй, все знают, кто ходит ночью по кладбищам и боится крика петуха на рассвете. К тому же ранее в тексте говорится, что «петух на заборе был твоим сердцем». Птицы во многих культурах воспринимаются как души умерших. А может быть и сам герой скорее мертв, чем жив? Или просто не ощущает себя живым после потери любимой. В любом случае песни «Rammstein» на удивление точно включают в себя чистые, иной раз доходящие до грубости, первобытные чувства и сочетают с самыми современными событиями и достижениями высокой культуры. И эти разноцветные «бусы» как игра в бисер из книги Гессе поразительно гармоничны.
