I'll follow you into the dark

— Вы опоздали на тридцать минут, Дамблдор. Альбус смотрел директору в глаза — уверенно и спокойно, несмотря на сбившееся дыхание и раскрасневшееся лицо. Расстояние от общей гостиной до больничного крыла ему пришлось преодолеть бегом, придумывая оправдания на ходу. — Я проспал, профессор. Прошу прощения, что заставил вас ждать. — Лучше бы вы спали ночью, как остальные. Я жду от вас подробного рассказа. Не пытайтесь что-либо утаить, вы, — Фронсак указал в сторону Элфиаса, делающего вид, что он видит свой десятый сон, — и без того наломали немало дров. Альбус мягко похлопал Элфиаса по больной ноге, заставив того разомкнуть веки и негромко завыть от боли. — Элфиаса обманом заманили в лес, пообещав за это победу в Турнире для Хогвартса. Он, — Альбус улыбнулся и сильнее сжал пальцы, — как настоящий преданный друг согласился, даже не подумав, что это может быть ловушкой. Всё закончилось тем, что Элфиас провалился в подземную пещеру и провёл там почти сутки без возможности аппарировать обратно. — И вы, разумеется, не знаете, кто это был? — Не знаю, сэр, — Элфиас больше не мог притворяться спящим — благодаря Альбусу — и попытался скинуть с себя давящую руку. — Я получил записку, она до сих пор в кармане моей мантии. Альбус, ты не покажешь? Письмом оказался обычный кусок пергамента, который можно отыскать в любом ящике стола от Дурмстранга до Ильвермони, с отпечатанным на нём посланием и неуклюже нарисованной картой: «Хогвартс должен победить. Хочешь узнать подробности — следуй по карте. Если не появишься до восьми, я передам указания другим». — Элфиас, как ты мог на это купиться? — Я просто хотел помочь, — Элфиас насупился. — Вы сразу должны были доложить об этом мне или любому другому директору, — Фронсак осторожно положил улику в свой карман. — Вам повезло, что вы вообще остались живы. — Профессор, в этом заслуга Альбуса, если бы не он… — Мы как раз переходим к заслугам Альбуса. Я не ожидал от вас такой халатности. Как префект, вы несёте такую же ответственность за своих подопечных, как и я. — Именно поэтому я отправился искать «своего подопечного» самостоятельно, — Альбус уперся рукой в кровать, будто ограждая Элфиаса. — Вы знаете правила, Дамблдор. Вы обязаны были известить меня. — Я очень хотел это сделать, профессор, но у меня не было времени. Тем более, я был не один — Геллерт Гриндевальд, ученик Дурмстранга, лучше других знает местность, и его помощь в этом деле бесценна. — Да, вам поразительно повезло встретить его. — Прошу прощения, профессор? Фронсак хмыкнул в бороду, оставив вопрос без ответа. — Что ж, времени у вас теперь будет ещё меньше. Вы подвергли себя и своих друзей неоправданному риску и вас ждёт месяц отработки — будете помогать преподавателям проверять домашние задания и выполнять их поручения. А вы, Дож, пока наслаждайтесь свободой больничного крыла. Когда вы его покинете, вас тоже ждёт наказание. Всё остальное я обсужу с господином Исдрагескугеном. Пропустив Альбуса вперёд, Фронсак ещё некоторое время стоял между больничных коек, пока его силуэт не исчез за захлопнувшимися дверьми. Альбус прикрыл глаза. Он дышал ровно, сжимая дрожащие пальцы. Неужели пронесло? *** Наказание походило на стажировку. Альбус действительно проверял задания младшекурсников, писал письма под диктовку, расставлял книги и следил за порядком на уроках, если они не совпадали с его собственными. — Значит, ты теперь профессор Дамблдор? — Только для своих, — буркнул Альбус, не отрываясь от своих записей. Он понятия не имел, что ждёт их дальше — никаких подсказок, ни единого намёка на то, что будет в следующем испытании. Это злило. — Ладно, — он поднял глаза на Геллерта, который слишком громко и сочно хрустел яблоком. — Мне нужна твоя помощь. — Надеюсь, не с очередной горной экспедицией? — Я... Нет. Признайся, ты ведь не просто так помог Винсенту с патронусом. Ты знал о смеркуте. — Мы соперники, помнишь? Я помог Винсенту просто потому что он жалок. Неужели все прочие кандидаты были ещё хуже? — Геллерт рассмеялся и закинул ноги на стол, приземлив свои начищенные сапоги рядом с раскрытыми тетрадями Альбуса. Тот и бровью не повёл. — Не уходи от темы. — Тем не менее, я знаю ровно столько же, сколько и ты. Кстати, как у тебя со зрением? Альбус со вздохом сполз со стула и вытянулся. Добиться чего-то от Геллерта с каждым днём становилось всё сложнее, словно после случая с Элфиасом в нём что-то переменилось. Когда Геллерт не говорил загадками, он, как и прежде, открыто насмехался над всеми. Но теперь Альбус не пытался отвечать на неприкрытый сарказм, гораздо эффективнее было податься вперёд и буквально заткнуть ядовитый рот поцелуем. Сейчас же он только потёр переносицу, косясь на занимающихся студентов. — В скором будущем мне понадобятся очки. — Я видел рекламу в газете, так что можем отправить сову завтра утром. Они нужны тебе уже сейчас, раз ты не разглядел под самым носом огромную шахматную доску. Геллерт прицелился и швырнул огрызок в урну — та опасно закачалась. — Какую ещё… В тот момент Альбус был слишком сосредоточен на смертоносной твари, однако помнил, что камни были разных цветов и форм — раньше это не имело значения. Увидев, что Геллерт всё ещё ухмыляется, Альбус кинул в него скомканной бумажкой. — Хочешь сказать, что мы будем играть в шахматы? В этом нет ничего особенного, даже первокурсник справится. — Всё зависит от шахмат. Геллерт хитро прищурил правый глаз. Однажды, когда яркий холодный луч упал Геллерту на лицо, Альбус уловил едва заметную разницу — левый глаз казался темнее, напоминая глубокий омут, правый же будто светился изнутри, подёрнутый дымкой. Солнце вскоре исчезло — исчезло и странное видение, оставив привычку щуриться, скрывая за ресницами таинственный дефект. — Как насчёт партии? Нам нужно тренироваться. Геллерт спустил ноги на пол и приманил откуда-то с книжного шкафа потрёпанную доску. Конь хромал, пара пешек остались без оружия, а королевская корона обломалась. — Некоторым приходится начинать уже с потерями, — Геллерт проводил взглядом неуклюжего белого коня. — Но иногда это не то, чем кажется. Альбус кивнул. Он с детства знал, как многим порой приходится пожертвовать ради результата. И если поступок отца был не благородством, а безумием, то Элфиас желал только одного — помочь выиграть, пожертвовав собственной жизнью. Геллерт не проговаривал ходы вслух, чёрные фигуры двигались почти самостоятельно, повинуясь не то тяжёлому взгляду, не то невербальным заклинаниям. Срезав ладью, он принялся крутить её в пальцах. — Раньше считалось, что чёрный цвет приносит удачу, именно поэтому белые всегда ходят первыми, якобы это даёт им хоть какое-то преимущество. Не находишь это нелепым? — Но ведь чтобы появилась тень, сначала должен родиться свет. Альбус переместил хромого коня вперёд. Он мог бы поставить шах в два хода, ожидая вполне предсказуемого ответа от Геллерта — убрать угрозу и открыть короля. — И увидел он свет, что он хорош, и отделил свет от тьмы. — Значит, тебя интересует не только мифология? — Я не брезгливый, — Геллерт глухо рассмеялся. Он проигнорировал угрозу, отправив вперёд ферзя, и вскоре партия превратилась в скучное перемещение фигур из угла в угол. Позже, бездумно проглядывая эссе по трансфигурации, Альбус думал о рыцарях, которые покорно подставляли голову под удар топора ради общего блага. *** О происшествии знала уже вся школа. Элфиаса опять начали подразнивать, кто-то даже пытался заманить его в чулан в другом крыле замка, подкинув за завтраком письмо с наклеенными буквами из газеты. Тот воспринимал всё с удивительными спокойствием. Элфиас игнорировал любые замечания и жаловался разве что на боль в колене — Альбусу приходилось замедлять шаг по пути в класс. Наказание они отбывали по отдельности. Альбус уже выучил наизусть строчки из учебников и книг и мог с закрытыми глазами определить, кто делал задания самостоятельно, а кто нагло списывал, не пытаясь прикрыть своё невежество хотя бы кавычками. Профессор трансфигурации не раз отмечал рвение Альбуса и вскоре стал оставлять ему практически всю свою работу. Альбуса это ничуть не смущало, он засиживался допоздна, одним глазом посматривая в книги по шахматам и посыпая свитки крошками от булочек и лимонных долек, которые заботливо присылали ему из дома. — Можно к вам, профессор Дамблдор? Альбус молча кивнул, приглашая войти. Он провёл несколько занятий у первого и второго курса, и теперь обращение «профессор» прилипло к нему намертво и в Дурмстранге. — Не желаете ли провести вечер в более приятной компании? У меня есть какао в незамерзающей кружке и свежий тыквенный пирог только из печи. Геллерт поставил какао прямо на чьё-то эссе. — Я тебя не узнал, — Альбус рассмеялся. — Который час? — Вполне подходящий для того, чтобы вернуться в реальность. Тебе не кажется, что ты слишком серьёзно подходишь к своим отработкам? — Но мне нравится, — Альбус обхватил кружку руками и сделал глоток, чуть морща нос. Какао обожгло ему язык. — На твоём месте я снял бы костюм сорокалетнего себя и повесил его подальше в шкаф. Пойдём, хочу тебе кое-что показать. Геллерт взял не только горячее какао и пирог, которые летели вслед за ним как послушные подданные, но и плед, тут же перекочевавший Альбусу на плечи. — Мы могли бы зайти в спальню и переодеться, но у нас не так много времени. — Мы куда-то торопимся? Геллерт многозначительно улыбнулся. Миновав кабинеты, они начали взбираться по крутой лестнице — впереди снова замаячил огонёк, освещая сбитые веками ступени. — Если мне опять назначат наказание, я тебя убью. — Я думал, тебе нравится. Альбус фыркнул. — Нам сюда. Осторожнее, пригнись. Геллерт коснулся палочкой стены и тут же исчез. Горячая кружка в нетерпении ткнулась Альбусу в спину. — После вас, — он слегка отодвинулся. Какао и тарелка с пирогом чинно проплыли мимо и скрылись вслед за Геллертом. — Люмос! Приглядевшись, Альбус заметил узкий проём, из которого тянуло ледяным воздухом. Камни начали закрываться, и Альбус торопливо протиснулся внутрь. Порыв ветра с размаху ударил его в грудь. Альбус на мгновение задержал дыхание и ухватился за протянутую Геллертом ладонь. Он мог часами сидеть на крыше астрономической башни, ограждённой со всех сторон мощными зубцами, или стоять на краю часовой башни, не испытывая страха. Но крыша Дурмстранга была совершенно другой. — Пойдём дальше. Если бы я хотел показать вид сверху, то привёл бы тебя сюда в июне. Красный диск солнца едва показывался из-за горизонта в течение дня — полярная ночь сгущалась, но из-за волшебных окон Альбус практически этого не замечал. И сейчас, ослеплённый сиянием звёзд далёких галактик, он не сразу сдвинулся с места. — Пойдём, — мягко повторил Геллерт. Острый край блюда с пирогом легонько постукивал Альбуса по затылку. Пару дней назад Геллерт поймал его в библиотеке, между книжными стеллажами. Он ничего не сказал — беззвучно приблизился и поцеловал, просунув колено между ног Альбуса. К счастью, их не заметили — Геллерт успел отстраниться за мгновение до появления какого-то студента. Альбусу пришлось закашляться, чтобы скрыть пылающее лицо. — Несколько лет назад на крыше Дурмстранга поселился дракон. Я учился в младших классах и мне ужасно хотелось рассмотреть его поближе. Альбус сильнее стиснул ладонь Геллерта — его пальцы были тёплыми, почти горячими. — Директору писали гневные письма, требуя что-то сделать с тварью, которая в любой момент могла сжечь всю школу. Нам запретили выходить на улицу без сопровождения. — Тебя это, конечно же, не остановило? — Нисколько. Директор немедленно пригласил в школу драконологов и магозоологов, но те развели руками. Я к тому времени и сам знал, что они ничего не смогут сделать. Нужно было ждать, когда вылупятся детёныши. Геллерт указал на кости и обожённые ветви, покрывающие крышу. — Драконы очень ревностно относятся к своему потомству. Хочешь сказать, она не спалила тебя, потому что приняла за своего? — Кто знает. По крайней мере я не лез к ней в кладку, а она не лезла ко мне. Но в конце концов ей осточертело, что за ней целыми днями наблюдают какие-то идиоты на мётлах, и она чуть не разнесла всё кругом. Они выбрали бревно покрепче, чудом уцелевшее от горячего дыхания любящей матери, и развели небольшой костёр — синий волшебный огонёк Геллерт поместил в тарелку, а пирог — на салфетки. Альбус вытянул ноги к импровизированному костру и взял свою кружку. — Что стало с драконами? — Улетели обратно в горы, но они любят время от времени поохотиться у моря. Если повезёт, встретим хотя бы одного. Геллерт положил Альбусу в раскрытую ладонь кусочек чёрной, с золотистым отливом скорлупы. — Норвежский горбатый? — Альбус покрутил скорлупу на свету и понюхал. Пахло золой. Геллерт промычал что-то с набитым ртом, согласно кивая. Здесь, среди заботливо разбросанных деревьев, ветер не пытался сорвать плед с плеч, и Альбусу стало жарко. Сидя почти вплотную, он прижимался к Геллерту бедром. В голове было пусто. Альбусу казалось, что он провёл здесь, в Дурмстранге, с десяток лет, и не было никаких переездов, семьи, друзей, экзаменов, и особенно — Турнира. Всё это было далёким и нереальным прошлым. Кружки опустели, пирог крошками рассыпался по черепице. Геллерт осторожно взял ладонь Альбуса в свою, переплетая пальцы. Альбусу нестерпимо захотелось поцеловать остро очерченные губы и он подался было вперёд, но Геллерт неожиданно вскрикнул. — Смотри! Альбус резко обернулся, надеясь увидеть дракона, и выдохнул с восхищением. — Блеск мечей валькирий, которые забирают воинов в чертоги Вальхаллы. Геллерт негромко рассмеялся и ткнулся носом в щёку Альбуса, завороженного зелёными, жёлтыми и фиолетовыми всполохами неба. Бережно подтолкнул вниз. Альбус тихо охнул и сполз на обломанные ветки рядом с костром. Даже сквозь ресницы он видел разноцветное сияние, путающееся в светлых волосах. — Это свидание? Альбус с нежностью отвёл локон с лица Геллерта и заправил за ухо. Они оба часто дышали и разглядывали друг друга, вжимаясь и сплетаясь телами. — Это свидание. Пальцы Геллерта прошлись по шее, задели выглядывающий из воротничка кадык. Альбус сглотнул. Зацепился за ремень на талии Геллерта — застёжка щёлкнула и открылась. Впервые Альбус поцеловался ещё на летних каникулах, в тот день, когда ему исполнилось четырнадцать. Задув свечу на лимонном батончике, который принесла ему Агата Поттер, вместо того, чтобы ответить на вопрос о загаданном желании, он исполнил его сам. К седьмому курсу Альбус целовался лучше всех в школе и твёрдо знал, что — и кто — ему нравится. — Если бы не опровержимые доказательства, — Альбус усмехнулся, пробираясь ладонями под рубашку Геллерта и заставляя того втянуть живот, — я решил бы, что ты придумал всю эту историю с драконами. С Геллертом всё было по-другому. С ним Альбус чувствовал себя равным — не только магически и интеллектуально, и это разжигало его любопытство. Кто он, этот Геллерт Гриндевальд, откуда? И где он научился так целоваться? Геллерт слизывал стоны с его губ — Альбус окончательно потерялся в пространстве, не заметив, как на горизонте зажглась и погасла какая-то точка. Взмахнув шипастым хвостом, Норвежский горбатый дракон скрылся за горой. *** На поле для квиддича выросли высокие ледяные стены — соперники не могли видеть и слышать, что делают другие. Зрители гудели на все лады, скандируя гимны школ и размахивая баннерами с именами игроков. Участники стартовали одновременно — перед тем, как скрыться за стеной, Альбус бросил на Геллерта взгляд. По Дурмстрангу ещё плавали тыквы, оставшиеся после Хеллоуина, но многие уже начали подготовку к Святочному балу — старой традиции, от которой почему-то все приходили в восторг. Танцевать Альбус научился ещё до Хогвартса — из года в год он с удовольствием кружился со всеми кузинами и другими родственниками в вальсе. — Не хочешь пойти со мной на бал? Они возвращались в спальни после сытного ужина, и Геллерт споткнулся на ровном месте. — Ты разобьёшь сердца всем своим поклонникам, — он хмыкнул, вновь приняв невозмутимый вид. — Это не ответ, Геллерт. — Ладно, но если Винсент наложит на себя руки, отвечать будешь ты. Переведя взгляд с Геллерта на Винсента, Альбус вздохнул — у того не было никаких шансов. Прозвучал сигнал старта и участники скрылись за могучими зарослями. Альбус запустил вперёд несколько огоньков и ускорил шаг. Он не любил бегать с тех пор, как зацепился ногой за маггловскую проволку, которая оставила под его коленом причудливый шрам. На Рождество Геллерт обычно уезжал домой, но, как и остальные студенты, в этот раз он должен был остаться. — В школу нас доставляют на поезде. На платформу можно попасть через маггловский вокзал. Первый раз, когда мне предстояло перебраться на волшебную станцию, я боялся, что меня примут за сумасшедшего — нужно было въехать в стену-проход. Как ни странно, никто даже не обратил на меня внимания. — Мы используем телепорты, чтобы попасть к причалу. Каждый год новые места — это могут быть озёра, реки, иногда и моря, но причалы не имеют никакого отношения к местоположению Дурмстранга. Остальное ты уже знаешь. Альбус выругался — острая лоза зацепилась за мантию и разорвала толстую ткань. Он никак не мог сконцентрироваться, почти вслепую отмахиваясь от надоедливых растений, преграждающих ему путь. — Где ты живёшь? — У моря. С крыши открывается невероятный вид. — Ты исследуешь все крыши? Голубой огонь по-прежнему потрескивал на тарелке, но Альбус грел свои руки под пледом, прижимаясь к Геллерту всем телом. — Только те, которые мне нравятся. — У тебя есть братья или сёстры? — Нет. Иногда мне кажется, что у меня вообще никого нет. Дьявольские силки расступились перед огненным заклинанием, и Альбус увидел огромную трёхголовую змею. Средняя голова, казалось, спала, в то время как две другие будто о чём-то спорили. — Отец всё время пропадает на работе, мы редко виделись с ним в детстве, после школы ничего не изменилось. Он исчезает на рассвете и возвращается заполночь, хотя стоит отдать ему должное — к праздничному ужину он никогда не опаздывает. Геллерт не задавал встречных вопросов и Альбус тоже молчал, крепче сжимая его ладонь. — Он учился в Дурмстранге. Что? Все эти зловещие слухи, которые ходят в ваших краях, — чушь. Мы тоже слышали немало идиотских историй про Хогвартс, его основателей и выпускников, но это не делает школу или студентов плохими. Альбус никогда не встречал Рунеспуров — очередное редкое создание, вызволенное из жарких стран. И ради чего? Он не говорил на парселтанге — шипение змеи эхом звучало где-то в голове. Зрители, должно быть, решили, что ему плохо, слишком медленно Альбус пробирался через полосу препятствий, поглощённый своими мыслями. — Он познакомился с мамой по дороге домой. Оказалось, она жила на соседней улице. Через пару лет они переехали к морю — там было спокойнее, никаких любопытных соседей. Альбус понимающе кивнул — он дышал через раз, не желая прерывать рассказ. — Он не слышит нас. — Слушает, но не слышит. — Его мысли не здесь. Сквозь шипение Альбус вдруг различил нечто, напоминающее человеческую речь. — Так что ты нам ответишь? — Ну же? У нас много дел. — Нет у нас никаких дел. Что ты уже запланировал? Правая голова открыла рот, обнажив клыки. Левая показала раздвоенный язык. — Так почему? Альбус чувствовал себя идиотом. Он мысленно вернулся к старту — прошло всего несколько минут, а он уже стал понимать язык змей. — Может, он не носит пижам? — Но он точно англичанин. Средняя голова закивала. — Почему англичане никогда не открывают дверь в пижаме? Давай, отвечай. Если кто-то и был идиотом, то точно не он. — В пижаме нет дверей, вот почему. — Смотри-ка, он всё-таки здесь. — Определённо вернулся. — Ладно, англичанин, тебе пора двигаться дальше. Рунеспур вскинул все три головы и скользнул куда-то в заросли. Альбус не мог поверить, что это было настоящей загадкой — он выпалил первое, что пришло на ум. Кто вообще решил поставить сумасшедшую змею охранять дорогу. Геллерт больше ничего не говорил. Он улыбнулся и поцеловал Альбуса в уголок губ. У них было гораздо больше общего, чем могло показаться. Альбус не спрашивал, кем была мать Геллерта, ему было и без того ясно — маггл, она стояла на пороге нового мира и держала в руках ребёнка, которому суждено было стать великим. Альбус сам не знал почему, но он был уверен: Геллерта и его ждёт великое будущее. — Месье Легри, первое место! Трибуны взорвались аплодисментами и криками на французском, стучали трещотки — Альбусу показалось, что живая изгородь вот-вот рухнет под этим натиском. Он едва приступил к шахматам — огромные чёрные фигуры двигались без чьей-либо помощи. Альбус занял место белопольного слона и уже успел потерять несколько пешек. Северному гамбиту его научил Геллерт. — Ты теряешь одну или две пешки ради быстрого развития и затем переходишь в атаку. Цена большая, но я уже говорил, что всегда приходится чем-то жертвовать. Альбус выдвинул вперёд слона. В голове гудело от напряжения. — Время подходит к концу, что же задержало других чемпионов? Интересно, что случилось с Геллертом? Альбус снял пару чёрных пешек с доски, окружив себя со всех сторон врагами. Звуки усиливались, Альбус слышал, как отбивают последние секунды часы. Его не заботило, что он проиграл. Потому что они проиграли вместе. *** «Альбус, твоя парадная мантия готова. Ариана очень хочет тебя в ней увидеть, пожалуйста, пришли ей в следующий раз оригинал колдографии. Уверена, ты будешь — хотя ты и так — самым красивым, и обязательно победишь. Пожалуйста, береги себя. Любящая тебя, Кендра».