Научи меня жить

      Кирилл, Кирилл! И засел же ты у меня в мозгах, Кирилл. И зачем ты меня тогда подобрал? Зачем подстриг? Да, признаю, это вывело меня из депрессии. Она, конечно, рано или поздно закончилась бы, но ей на замену пришла другая морока мне на голову — хрупкий блондин, ставший первым человеком, проявившим ко мне сочувствие.       Ох, Кирилл! Я пытаюсь забыть. Пытаюсь не думать. Я жил без людей, жил всегда в стороне и свыкся уже с этим. На самом деле никогда и не хотел это менять — чаще всего общество людей меня раздражало. Много запахов — как приятных, так и тошнотворных, — слишком много громких звуков, возгласов и просто шума. Поэтому предпочитаю вести ночной образ жизни. Я не могу отказаться от человеческого общества полностью — люди были мне едой, — но все равно стараюсь избегать. А тут такое… Говорить, дать подстричь себя! И его отношение… будто мы давние друзья. Нет, надо выкинуть это все из головы. Я — зверь, и жить с людьми я никогда не буду.       Так я думал долгое время. Хотя, можно ли три дня назвать большим сроком? Когда стал чувствовать ощутимый голод, я снова вернулся в город и, пролетая над местом первой нашей встречи, почувствовал этот знакомый пьянящий аромат. Что за черт? Приземляюсь на крышу — да, так и есть. Ну вот что ты творишь, Кирилл? Стоишь возле того самого переулка, иногда оглядываешься, от тебя веет тоской. Кажется, даже мерзнешь, но не уходишь. Агх, мне все равно. Я скоро покину этот город и обо всем забуду. Я меняю города каждый месяц, стабильно убивая каждые три дня. Чаще — слишком заметно, реже — начинаю лезть на стены от голода и злобы. Можно даже назвать это моим проклятием, но так или иначе я всегда улетал в другой город через месяц, когда властям или милиции уже трудно скрыть мой приход. Много где с моей охотой будто смирились — трупы после меня старались как можно быстрее спрятать, чтобы не возникло слишком много слухов среди населения. Мне иногда даже кажется, что зря скрывают, может, народ задумался бы. Я ведь никогда не убиваю невинных, за десять ночей охоты в одном городе по запаху выискиваю самых отбитых мразей и избавляю от них общество. Может и нет у меня права судить людей, но видимо люди уже не способны сами справляться, раз, вопреки жалобам окружающих, эти уроды продолжали ходить, дышать и гадить. Такой вот я добрый монстр — абсурдно, но я сам так решил. А если б все знали, что чудовище придет за гадкими людьми — может кто-то пытался бы исправиться. Дак нет, упорно скрывают мое существование, будто пытаются избежать того, что придется оправдываться, мол, почему есть неведомое чудище, а его никто не ловит?       Хотя слухи, несомненно, ходят. Много кто не верит, некоторые называют чудищем и боятся, что приду ночью по их душу. Боятся. А этот чертов блондин не боялся, а стоял в том переулке и ждал меня! Ну и плевать, не знаю, чем я ему приглянулся, но если б он знал, кто я, то тут же с криком убежал бы. С такими мыслями я улетел прочь от того места, занявшись поисками пропитания на ночь. ***       Корю себя. Слабак! Глупец! Я опять вернулся в этот чертов переулок, наблюдаю за тем, как этот блондин стоит, переминаясь с ноги на ногу. Киря, какого черта ты засел у меня в мозгах? Я просто лежу и смотрю на тебя уже третий день подряд. Даже на охоту забил, лежу на той же самой крыше и наблюдаю, как ты кусаешь губы, озираешься с отчаянием в глазах… Как я все это вижу? Ну, дом не особо высокий да и зрение у меня отличное.       Какой это день уже по счету? Пятый? Я не выдержал. В этот раз иду же в человеческой форме пешком по улице. Подхожу к тебе так спокойно, будто мы просто договорились о встрече. А ты ошалело смотришь на меня, невольно дергаешься в мою сторону, почти подбегая, но в полуметре замираешь.       Кажется, ты уже всякую надежду потерял, а тут — я. Я пришел. Не хотел думать, что буду делать, если в один день ты не придешь и не станешь ждать меня. Я, конечно, знал, где ты живешь, но это не то. К тебе домой я точно бы не пошел. Ну, может через месяц сдался бы. О чем я думаю? Через месяц я бы уже второй город поменял бы, из этого уже давно пора было уходить, так что пора разобраться с тобой и моими мыслями.       Выглядишь так, будто увидел призрака и от этого вот-вот разрыдаешься. Ну как люди ухитряются на лице иметь сразу столько эмоций? Или это ты такой искренний? Сегодня я выгляжу куда лучше, чем в первую встречу — на мне длинное черное пальто, такие же черные штаны… Да, я люблю черное, особенно длинные плащи. В сочетании с моими черными волосами, бледным лицом и угрюмым взглядом такой вид отталкивает людей. Хотя, порой какие-нибудь девушки подходят, пытаются заглянуть в глаза, навязать разговор. Но даже в свете вечерних фонарей видят в ответ далеко не дружелюбный, а злостный взгляд и отходят с разочарованными лицами. Глупые, я же по запаху чую, какие у вас желания и намерения. У всех — почти одинаковые.       В руках у меня пакет с твоей одеждой. Должен же быть повод, чтобы подойти? Я смотрю на тебя и не знаю, что сказать. Спросить, почему стоишь? Сказать просто «привет»? Я не знаю, поэтому просто протягиваю тебе пакет, а ты дергаешься удивленно и будто на автомате берешь его, даже не заглядывая.       Ну, мне вроде и незачем тут больше быть. Я же вроде вещи возвращал. Поэтому разворачиваюсь и хочу уйти, но ты делаешь рывок и хватаешь меня за предплечье.        — Погоди! Вель! Я же… Я… Давай куда-нибудь сходим, пожалуйста? Я так хотел с тобой поговорить!       В твоем голосе столько отчаяния, еще бы, если я уйду, то ты больше никогда меня не увидишь. И чего ты так цепляешься за меня? Ты такой странный, что аж бесит. И зачем столько лишних слов? Мне хватает лишь долгого задумчивого взгляда и короткого кивка. Стоп, я что, согласился? Кажется, ты сообразил это раньше меня, потому что тут же потянул меня за руку в сторону какого-то кафе. Нет, ты еще и издеваешься надо мной. Тащишь меня в людное место за день до охоты. Конечно, ты вряд ли об этом знаешь. Но я, пожалуй, даже хочу рассказать, что бы увидеть ужас на твоем лице, что бы ты не тянулся ко мне, а шарахался, бежал в конце концов. Тогда я успокоюсь. Не будет уже этих жалобных взглядов, попыток меня найти или дождаться, все вернется на круги своя. Даже если ты кому-то расскажешь, я все равно скоро улечу из города. Такой вот идеальный план у меня созрел.        — Я даже не знаю, что делал бы, если бы ты не пришел, — пытаешься говорить тихо, но сам такой весь радостный, что аж страшно. Кто-то мне радуется?! Я — тьма, я — смерть! Тьфу. А меня тащат в мелкую кафешку, будто на свидание. Ладно. Я расскажу ему, кто я, и он отстанет. Главное пережить эти полчаса.        Заводишь меня в эту какофонию запахов. Я вздрагиваю, но сдерживаю рвотные позывы. Омерзительно, как люди тут еще и сидят? А, вы ж ничего не чувствуете, поэтому ты так свободно проходишь к свободному столику у окна и плюхаешься на стул, глядя, как я сажусь напротив. Ты рад, что я согласился, хоть и видно, что сильно нервничаешь. Но уж вряд ли сильнее, чем я. Вздрагиваю от всего — от скрипа отодвигаемого стула, от бряцанья вилок по тарелкам, от запахов, доносящихся с кухни. Подползает ленивая официантка — невольно принюхиваюсь, хотя здесь этого делать не стоило бы. Обычная девушка, лет 25, явно устала. Пахла потом и дешевой туалетной водой, благо, не сильно. В целом — обычная. Смотрит вопросительно, чего она ждет? А, тут люди, вроде, едят, значит, она принесет заказ. Удобно, наверное, никуда летать не надо, ни искать, ни города менять. Только каких-то денег заплатить придется. Деньгами я пользовался крайне редко — иногда покупал приглянувшуюся одежду. Человеческой еды же не ел вовсе, так что весь этот сервис для меня не имел смысла. Но я любил чай, поэтому коротко сказал — «зеленый», и девушка сделала пометку в блокноте. Киря же заказал мороженое.        — Зачем ты меня ждал? — наконец, задал я свой вопрос. Нельзя же сразу в лоб сказать, что я зверь, особенно когда сам пришел за ним в это место. Ну же, Кирилл, избавь меня от мыслей о тебе, скажи что-нибудь банально-ванильное, что-нибудь, что покажет мне, что ты — обычный парень, который пожалел бомжа. Я не хочу быть особенным. Не хочу быть зависимым. Я одинок, мне, порой, тоскливо, но я отказываюсь верить, что кто-то меня примет и поддержит, это пугает меня.        — Потому что волновался за тебя, — тихо отвечаешь ты, но смотришь в глаза, пытаешься уловить мои мысли по выражению лица. А мысли разбегаются, как тараканы. Волновался? За меня? Что за чушь. Криво усмехаюсь в ответ, немного морщусь, выдавливая из себя:        — Зачем? Я же чудовище, — вот так просто сказал, а ты даже в лице не поменялся.        — Я знаю, — так же просто отвечаешь ты и все проницательно смотришь на меня, будто сейчас дыру прожжешь. Что? ЗНАЛ? Мои глаза такие удивленно-огромные, что ты, не сдержавшись, тихо хихикнул.        — Почему тогда ждал меня столько дней? — говорю хрипло, я в сильном шоке.        — Ну, я не то чтобы знал, но догадывался. Все же ты был перепачкан кровью, которая, как ты и сказал, не твоя. В переулке были мертвые люди, хотя сначала я подумал правда, что ты их просто побил. Потом и тогда ты сказал, что «поэтому я еще жив». Тогда не придал значения, но потом понял.        — Почему?! — вновь повторяя свой вопрос, не веря своим ушам. А слух у меня очень хороший между прочим!        — Давно понял, что ты на самом деле хороший, — я поперхнулся. Пытался смочить пересохшее горло, теперь же нервно откашливаюсь, чувствуя на себе любопытные взгляды остальных посетителей кафе. А ты продолжаешь, каждый словом добивая меня, вгоняя все в больший шок. — Я не раз уже слышал и замечал, как кто-нибудь радуется, что ты загрыз какую-нибудь сволочь. Часто думал, что кто бы ты ни был — человек или зверь — ты не был бы таким избирательным, если бы не хотел помочь, может, защитить тех, кто страдает… А когда в тот раз увидел тебя, когда сопоставил факты, то только убедился в своих мыслях. Ты — хороший человек. Но очень одинокий.       Я все пытаюсь избавиться от кома в горле. Этот парень все так точно понял, что даже не верится. Это розыгрыш? Шутка? Издевательство? Я хмурюсь, у меня дрожат руки.        — И. ты думаешь, что можешь помочь? — выдыхаю тихо, тщательно подбирая слова. Это все равно невозможно. Это лишь сладкие речи, я уже могу ярко представить, как его выворачивает наизнанку от вида крови и кишок, которыми я так люблю лакомиться. Да вполне хватит моего звериного облика, чего тут думать. Но ты такой наивный и мечтательный, Киря, киваешь мне в ответ, думаешь, я поверю? Поверю в эти розовые мечты о компании и понимании? Если я на миг поверю, что у меня может быть друг или, может, даже больше, чем друг, то… НЕТ! Никогда!       Ты видишь мое напряжение, смотришь взволнованно. Если б ты знал, какая теперь буря у меня в душе. А ты будто знаешь и потому мягко касаешься моей сжатой и дрожащей руки, лежащей на столе. Теплый… Это немного успокаивает. Но не стоит забываться, мне нужно лишь немного напугать его, и все встанет на свои места. Да, точно. Я закрываю глаза, отбираю свою руку и потираю ею переносицу, унимая поднявшийся шторм. Не нужны мне сантименты. Я — зверь, убийца, чудовище, которое с огромным удовольствием пожирает людей каждую третью ночь. И уж кто-кто, а ты — наивный милый парень — не помощник мне в моем одиночестве.       Все смотришь на меня, будто набираешься решимости сказать еще что-то.        — Знаешь… Я всегда думал о твоем одиночестве, но тогда, когда мы встретились… — почти шепчешь, теперь уже не смотришь в глаза, как-то странно краснеешь. — Наверное, тебе будет противно услышать это от парня, но… Ты такой красивый!       Ах вот оно что. Я облегченно вздыхаю. Да уж, ты и сам вполне себе милашка — пшеничные волосы, серые глазки, милая мордашка. Даже на девочку чем-то похож, если бы не такой серьезный до этого взгляд и угловатая фигура. Наверняка отбоя нет и от девушек и от парней. Хотя сам ты, похоже, предпочитаешь именно парней. Но это меня и успокоило — тебя привлекло лишь мое тело. Значит, по меркам людей, я красивый? Неожиданно, но приятно. Успокаиваю себя этими мыслями, но все равно все вокруг начинает раздражать. Запахи с новой силой ударили в ноздри, невольно морщусь.        — Прости, тебе, наверное, неприятно, — вздыхаешь, такой мнительный. Ну точно как девочка. Я качаю головой:        — Все нормально, — я и правда спокойно к этому отнесся, мне нет дела до человеческих предрассудков — что у них там нормально, а что — нет.  — Почему тогда так нервничаешь? — взгляд уже серьезней, сходство с девушкой исчезает, передо мной хоть и мнительный, но вполне взрослый юноша. Это даже хорошо, девушек я люблю куда меньше, хоть они и вкуснее. И как же мне напугать тебя, Киря? Я тебе понравился. Изнасиловать? Это довольно просто и наверняка эффективно, но я почти уверен, что загрызу тебя по привычке, а невинных я не убиваю. Попробую иначе.  — Это все из-за запахов. Тут слишком много людей, — отвечаю спокойно, а сам наблюдаю за реакцией. Давай, осознай уже, что перед тобой сидит чудовище, хватит мило болтать со мной! Оглядываешься — в кафе сидит от силы еще человек десять, но для меня это много.  — И что за запахи ты слышишь?        — Да вообще все. Запах очень много говорит о человеке, я так и вычисляю себе ужин. Люди здесь вполне обычные, но все равно у каждого свой запах, это напрягает и вызывает чувство голода. Я чую всё — в частности то, что тот парень за третьим столиком много курит и, скорее всего, работает на каком-нибудь заводе, от него несет машинным маслом; У девушки за пятым — течка или как вы там это называете, вроде запах крови, но он очень противный и смешивается с чем-то искусственным, это вызывает отвращение; половине сидящих тут не помешало бы принять душ — сочетание пота, пыли, дымов и выхлопов машин рождает вокруг них аромат помойки. Мне продолжать? — усмехаюсь и намеренно показываю зубы — я специально сделал их звериными, чтобы усилить эффект. Пугаешься, вздрагиваешь. Наконец-то та реакция, которая мне нужна. Но нет — ты трясешь головой и говоришь:        — Тогда пойдем опять ко мне в квартиру? Там ведь тебе будет легче? Я так много хочу узнать о тебе! Еще хоть немного поговорить, прошу, — и куда делся твой испуг? Черт, придется найти еще способ заставить тебя понять, что я не стану тебе другом. Поэтому я киваю в ответ и встаю из-за стола, жду, пока ты вытряхнешь на стол пару купюр за чай и мороженое и двинешься на выход. Почему у меня чувство, что я попал в ловушку?