Научи меня жить

Прохладная ночь, свежий воздух… Это всегда помогает, приносит в душу покой. Хотя, пожалуй, уже довольно зябко, нужно скорее улетать на юг, я ненавижу холод. Потом решу, как быть с Кирей. Да хотя, что тут решать? Мою историю он услышал, форму дракона увидел, чего ему еще от меня надо? А мне — так тем более ничего. Я хотел было пролетаться по окрестностям — сегодня ночь охоты, но спешить мне некуда. Я знаю, кто будет моей добычей и где он живет, так что… можно пока просто расслабиться. Но нет, мое внимание привлек неясный звук, похожий на вскрик. Он доносился из дома, от которого я только что отлетел. Та девочка? За разговорами с Кирей вчера и сегодня я почти было забыл об этом, а не стоило. Я вернулся к дому и подлетел к окну, которое было двумя этажами выше окна Кирилла. Уцепился лапами за подоконник и снова услышал это — жалобный плач и отчаянные призывы. Легко толкнув оконную раму, я застал весьма неприятную картину: — Папа! Папа, не надо! Ты пьяный, папа, пожалуйста! Папочка, успокойся! НЕ-ЕТ! — Молчи! Ты сама виновата, что похожа на свою суку-мать! Урод. Ублюдок, тварь! Это твоя дочь! Ей от силы десять лет! Как ты можешь обвинять ее в чем-то? Как ты можешь так похабно облизываться, пока стягиваешь с нее штанишки? УБЬЮ. Гнев вспыхнул мгновенно, как пожар в поле сухостоя. И разгорелся так, что я ни за что не смог бы остановиться, даже если бы хотел. А я не хочу. Услышав стук рамы, боров удивленно обернулся, но было поздно. Я подскочил и мощным ударом лапы как следует шарахнул его головой об стену. О да, я долго тренировал силу удара. От такого мужик не вырубился, но в мозгах наверняка поплыло, так что сопротивляться некоторое время он не сможет. Не люблю, когда они брыкаются. Девочка молодец, она была лицом к окну и вовремя меня заметила, так что с писком вылетела в другую комнату. Наверное знает, что теперь будет с ее папашей. Надеюсь, она рада. Гнев затопил мозг, заставляя нервно скалится. Но я не спешил. Скорее всего это будет единственная добыча за эту ночь, поэтому хочу насладиться всем сполна. Больше всех остальных ублюдков я ненавижу педофилов-насильников. Я видел много злых и дерьмовых людей, но таких всегда ненавидел больше всего. Злоба и жажда крови рождала во мне совершенно неожиданное чувство. Урод, ты у меня почувствуешь то, что ощущала твоя дочь. Сполна прочувствуешь на своей шкуре. Небрежно хватаю несвязно мычащую тушу за волосы и оттаскиваю ближе к центру комнаты. Так и удобнее будет, и мебель меньше кровью запачкаю. Вжимаю головой в пол, заставив встать на четвереньки. Дрожишь уже, мудила? Можешь кричать, никто не спасет тебя от меня и моей жажды. Никто не пожалеет тебя, как ты не жалел свою девочку. Завожу одну его руку за спину, вжимая крепко. Дернется — сам же вывихнет себе плечо. Слышу сдавленный вскрик — фу, отвратительный голос! Нет, не хочу слышать его. Легким движением когтей раздираю мешковатые штаны и запихиваю грязные лохмотья в рот своей жертве. Что, не нравится? Надо было чаще стирать свои штанишки, но ты больше думал о бутылке. Ах, как затрепыхался. Неужто понял, что будет перед смертью? Пытается сжаться, отползти, неужели верит, что это поможет? Не поможет. Грубо пихаю большой палец свободной руки в задний проход ублюдка, мгновенно раздирая кишку когтем. Страдай. Почувствуй на своей шкуре настоящее изнасилование. Оттягиваю стенки в бок, чтобы сжатые мышцы мне не мешали, и сразу толкаюсь внутрь, слыша сдавленный хрип и громкий хруст. Бедняжка, неужели решил пожертвовать рукой? Увы, это не помогло. Ну да, размерчик дракона ни один живой человек не выдержит, но подо мной без пяти минут труп, так что мне уже на все плевать. Плевать на то, что тело подо мной воет в тряпку в агонии. Плевать, что такими частыми и грубыми движениями я смешаю его кишки и дерьмо в кашу. Плевать на то, что это аморально в любых аспектах, даже звериных. Я хочу, чтобы эта тварь страдала. Хочу выместить свой гнев. Замечаю, что тушка начинает дергаться не так сильно — сознание теряешь, голубчик? Не стоит. Я потому и выбираю мужиков, что они выносливей. Женщины сразу в обмороки свои сползают, а такие боровы, как ты, держатся — крепкие. Тяну к себе другую, не покалеченную еще руку и разом отгрызаю все четыре пальца — новая боль быстро приводит в сознание мою жертву. М-м, люблю этот хруст пальцев на зубах, будто закуска перед основным блюдом. Но все равно ублюдка надолго не хватит, да и я уже вроде начал успокаиваться. Рычу — и в искалеченные внутренности домешивается еще и моя сперма. В этот же момент я наклоняюсь и впиваюсь зубами в жирную шею борова, с наслаждением начинаю пить хлынувшую в пасть теплую кровь. Теперь можно и поесть. Небрежно переворачиваю еще хрипящее тело на спину и черчу на груди когтями длинные полосы — так будет проще снять его грубую волосатую кожу. Никогда ее не любил — она жесткая и вонючая, вот мясо — совсем другое дело. Лоскуты отходят легко, но пока что моя цель не мясо. Хочу добраться до самого вкусного. Дыши, родненький, еще хоть десяток вдохов. Подари мне свою агонию. Хочу, чтобы ты чувствовал, как я медленно вытягиваю твои кишки. Хочу, чтобы видел, как я сожру твою печень. Я обожаю страх и ужас своих жертв. Скулеж и вой перешел в хрипы — я вытащил тряпку изо рта ублюдка и склонился как можно ниже над его лицом — жадно ловлю последние вдохи и предсмертные конвульсии. Когда тело окончательно стихло и в глазах застыл посмертный ужас — когтями разламываю череп, выедая мозг. Ложусь рядом с еще теплым телом и не спеша начинаю свою трапезу: выворачиваю и обгладываю руки, не забыв откусить пальцы и на второй руке; выедаю мясо с груди и живота — оно самое нежное; обгрызаю мелкие хрящи — в эту ночь только один труп, так что надо съесть все, иначе голод наступит слишком рано. Под конец остаются только самые крупные кости и безмозглая голова. Я доволен. Не хочу пока возвращаться. Я выспался, наелся — можно и полетать.