Научи меня жить

Подо мной пронесся город, после скользили поля, деревья и редкие домишки. А я все летел и летел, пока не почуял запах… воды. Да, искупаться сейчас — самое то. Впереди уже вижу извивающуюся змею реки и серый пляж возле нее. Я снизился, но не стал сбавлять скорости в падении — стрелой влетел в воду, сложив крылья. КОШМАР. Она дико холодная! Более того, мой маневр был опасен — я не знал дна и вполне мог войти мордой в землю. Но черт, как же холодно! Ох, поздно уже метаться. Чтобы согреться, я начал активно плавать под водой, изредка выныривая за воздухом. Крылья и в воде помогали — я мог загребать ими и очень быстро плавать, но сейчас в скорости не было необходимости, я хотел лишь согреться. Через время от холода стало даже приятно, я привык к температуре сентябрьской воды и вылезать совсем не хотелось. Так я и провел остаток ночи — плавал, нырял, вылезал и валялся в песке, чистя чешую, потом опять шел в воду… На рассвете обессиленный я вылез на берег и просто растянулся на животе, раскинув крылья. Скоро взойдет солнце и под ним можно будет хорошенько погреться и поспать. Я сонно огляделся. В предрассветном свете все выглядело будто замершим, таким же сонным, как и я. В воздухе витала легкая дымка, ветер еще не поднялся, но проснулись птицы, заливая округу своим щебетом. Тоже радуются солнцу, ловят последние теплые деньки. Оказалось, я прилетел в довольно живописное место — это был глинисто-песчаный пляж в лесу, окруженный деревьями. Листва была еще зеленой, изо всех сил делая вид, что осень еще не скоро. Но я знал — неделя или две, и листья начнут стремительно желтеть и покидать родные ветви. И все же такой вид навевал покой и блаженство. Я любил природу и довольно часто сдерживал себя, чтобы не кинуться на пакостливых людишек, которые жгли костры и раскидывали мусор, нарушая блаженную музыку птиц и лесных шорохов своими криками и глупыми песнями. Хотя везло не всем — иногда день охоты удачно совпадал со степенью мудачества некоторых компаний, и тогда людская музыка замолкала, а лесные звуки нарушал лишь хруст костей и звук раздираемого мяса. Песок подо мной был неприятно мокрым и холодным, потому я отполз подальше от воды. Крыльями и лапами я присыпал себя песком — так было и теплей и безопаснее — я мог перегреться на солнце из-за черной чешуи. Назад лететь не имело смысла — днем я слишком заметен, да и сил нет уже никаких. Потому просто закрыл глаза и провалился в сон. * * * Проснувшись под вечер, я отряхнулся от песка и широко зевнул. Отличный пляж, я бы его запомнил на будущее, но увы — больно часто я кочую с места на место. Стремительно сгущались сумерки, значит, сейчас около восьми вечера уже. Да уж, я люблю поспать. Зато теперь я полон сил лететь обратно, Киря, наверное, волнуется. Когда я долетел назад до города, было совсем темно. Далеко же меня занесло! Знакомое окно было открытым — приземлившись на подоконник, я сложил крылья и тихо скользнул внутрь. — Вель, ты вернулся! — тут же услышал я радостный возглас. — Где же ты был, я весь извелся уже! Думал, ты насовсем улетел… Хм, и правда, почему я так и не сделал? Правда пришлось бы немного поиграть в эксгибициониста, но это не впервой. Но Киря кинулся ко мне и обнял за широкую шею, прижавшись, и я понял, что скучал по его запаху и теплу. Он сел на пол, а я положил голову ему на колени, чуть потершись носом о живот. Какой же ты все-таки теплый, Киря… Будто зная, что мне нужно, парень стал чесать меня под рогами, иногда массируя. Вау! Как приятно. Сам бы я там никогда бы не смог почесаться, я аж заурчал от удовольствия. А Киря все щебетал, делясь впечатлениями дня. — Тут днем такое началось! И милиция приходила, и скорая приезжала, забирали то, что осталось. Я, правда, не видел, все в пакете было в черном. Ты хорошо покушал? А еще за кем-нибудь летал? Знаешь, девочка даже не плакала, хотя у нее, вроде, не осталось уже никого. Мать от нее отказалась при разводе, ей в новом браке «ребенок от этого урода» не нужен оказался… Но все равно, Нина Николаевна, которая с ними по соседству жила и часто девочку у себя прятала от отца, вроде удочерить ее хочет, не отдаст в приют, здорово, правда? Эх, как странно выходит, ты вроде и убиваешь, а помогаешь… Кстати я ходил к этой девочке, Лиде, спросил у нее про книжки, сказал мол мне читать нечего, она мне дала несколько, посмотришь? Ох, какой же ты шумный! Будто в звериной форме я могу ответить на эти все твои вопросы. Все говоришь и говоришь, бесит. Помолчи уже хоть немного. Рычу тихо и дергаю головой, отстраняясь от чешущих рога ладоней. Подымаю голову с теплых коленок и прикладываю когтистый палец к губам парня, выразительно посмотрев. Киря обиженно надулся, но замолчал. Я встал на задние лапы и закрыл глаза, решив, наконец, превратится обратно. Можно было, конечно, при возвращении приземлится на крышу и превратится там, но тогда пришлось бы оставить крылья и лезть в окно голышом, а на улице холодно. Пристальный взгляд Кири немного напрягает, но в этот раз он хоть не бегает вокруг, так что я спокойно превращаюсь обратно. Открыв глаза, я тряхнул головой и… так вот почему он вокруг не бегает, гаденыш! Киря сидел рядом на диване и быстро черкал в своем блокноте, кидая на меня быстрые взгляды. Я дернулся подойти, но Киря пискнул и закрылся своим блокнотиком. Да, может, хватит уже смущаться?! Я чертыхнулся и пошел за одеждой. Вернувшись, я сел рядом на диван и заглянул в блокнот. — Я зарисовывал стадии изменения твоего тела, хочу разобрать это подробнее. Какие кости у тебя удлиняются, какие изменения проходят, за этим очень интересно наблюдать! Правда, за один раз всего не рассмотришь, но я же не могу просить тебя превращаться медленнее. Я взял в руки зарисовки, разглядывая. Надо же, так точно все изображает, я бы сам никогда не обратил внимания, что и как у меня изменяется. А тут уже готовая иллюстрация по анатомии. — Я для тебя прям подопытный кролик, хотя, скорее, экспонат для наблюдений, — хмыкнул я, возвращая наброски. — Это не так! — возмутился Киря. — Тогда кто же я для тебя? Ты за меня волнуешься, боишься, что я улечу, но почему? — задал я волнующий меня вопрос в лоб. Да, мы знакомы от силы два или три дня, но этот парень ведет себя так, будто я его старый друг. — Ты… я еще сам не знаю. Но глядя на тебя я каждый раз невольно думаю, что хочу больше говорить с тобой, наблюдать за тобой, помочь… приспособиться? Хочу показать тебе, что мир не такой плохой, каким ты привык его видеть, — теперь он смотрел на меня серьезно, с толикой грусти в глазах. Я неуверенно почесал затылок, отводя взгляд. Волнуется за меня? Это все слишком странно для меня. — Я на реку летал, хотел и развеяться и отмыться, — вздыхаю я в ответ. — О! Взял бы меня с собой что ли, я так давно нигде не был! — тут же переменился в настроении Киря, из серьезного снова делаясь капризным и легкомысленным. — Как бы я тебя взял, я в крови весь был, да и ты спал уже наверняка. — Но все же… хотелось бы вместе чем-нибудь заняться, сходить куда-то. — Хм, ладно. Если согласен пропустить день в своем универе, то можно ночью сегодня вылететь, завтра ночью вернуться. На ту реку, где я был, нет особого смысла лететь, так что придется брать дальше на юг. — Как здорово! Мне и не придется пропускать занятия, завтра воскресенье! — лицо Кирилла озарилось счастьем и предвкушением. — Ну, тогда собирайся, если тебе что-нибудь надо. Часа в два вылетим, — я посмотрел на него задумчиво и вздохнул. Опять превращаться придется, ну да ладно. * * * Я потянулся и широко зевнул. До двух ночи я решил еще подремать, чтобы днем на пляже не было жгучего желания сразу закопаться в песок и уснуть. Я хоть и спал весь день у реки, набраться сил никогда не помешает. Киря уже сидел у дивана возле меня и радостно заулыбался, увидев, что я открыл глаза. — Ты хоть немного отдохнул, белобрысая башка? — проворчал я, вставая. — И отдохнул и собрался, — немного обиженно ответила «башка». — Ладно, лететь часа три, в дороге поспишь, если захочешь. Я хорошенько потянулся вверх, разминая мышцы. Да уж, толком и не побыл человеком, а опять превращаться. — В полете не шуметь, не кричать и восторженно не ахать. Ты же не боишься высоты, я надеюсь? — давал я последние напутствия, раздеваясь. — Не боюсь, не волнуйся. И кричать не буду, я же внимание привлеку, — опять обиженно дуется, но что поделать, если он выглядит порой как восторженный идиот? — И… сегодня не отворачивайся, я хочу спереди превращение зарисовать. Я кивнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Надо же, мысли о том, что кто-то наблюдает и зарисовывает этот процесс немного отвлекают от боли. Опустившись на четвереньки после полного преображения, я открыл глаза и посмотрел на Кирю. Да, таким он мне нравится определенно больше — сосредоточенный взгляд, серьезное лицо. Он и правда красивый — пока не начинает корчить из себя простодушного дурачка. Он в очередной раз перевел взгляд от зарисовок на меня и слегка улыбнулся. И правда - совсем не боится меня… Я подошел ближе и положил голову ему на ногу, заглядывая в наброски. Да, за десять минут много не нарисуешь, но все равно выглядит интересно. — Вот, я вчерашние зарисовки доработал, — Киря перевернул страницу блокнота. Вау. Вот это уже намного лучше — с такой анатомической точностью, будто он часа три за этим наблюдал и зарисовывал. Изобразил даже все наросты и коготки, о которых я особо не задумывался. — А, тебя же и сегодня почухать, да? — я удивился, поняв, как он истолковал то, что я положил голову ему на колени. Да я же не собака в конце концов! Но Киря уже начал почесывать мои рога и… а-а ладно, я согласен быть собакой. Довольно урчу, прикрыв глаза — это будто награда мне за такие частые превращения. Ладно, нельзя забываться. Я тряхнул головой и благодарно лизнул парню ладонь, кивая в сторону окна. Но тут же сел, призадумавшись. И как мне с ним вылетать? Окно открытым оставлять вроде нехорошо, да и неудобно так будет. Киря хихикнул, видя мое замешательство. — Не волнуйся, я все уже продумал. Ты вылези в окно и повиси на подоконнике, а я на тебя залезу. Я довольно ловкий, нечего на меня так смотреть! Смерив его скептическим взглядом, я фыркнул и полез наружу. Зацепившись когтями передних лап за подоконник — благо он широкий и деревянный — я уперся задними лапами в стену и повис, прижимаясь как можно ближе к дому для надежности. Киря тем временем надел рюкзак, стал на подоконник коленями и стал осторожно спускаться мне на спину. Сначала уперся ногой в основание крыла — я тихонько зарычал от боли — после встал ниже, на мои бедра. Уцепившись за мою шею рукой, другой он потянул за веревочку, которую привязал к ручке окна. Хм, он даже продумал, как закрыть его с этой стороны, надо же. Подождав, пока Киря усядется поудобнее и прижмется к моей спине, я сорвался вниз, намереваясь выполнить свой привычный трюк и распахнуть крылья почти у самой земли. Вот черт! Не учел я, что стал тяжелее — еле успел, чтобы не ударится о землю. Киря от этого трюка лишь тихо пискнул — помнит, что шуметь нельзя, а ведь ситуация была критичная. Выровнявшись, я быстро набрал высоту, поднимаясь все выше над городом. Услышав за спиной восторженный вздох, я хмыкнул. А ведь он первый, кому выпало полетать на драконе. Пусть наслаждается.