Научи меня жить

Несмотря на то, что прошло уже столько лет с моего первого перевоплощения, полет всегда вызывает у меня восторг. Как люди живут без этого? Неужели им не тоскливо смотреть на небо, неужели не чувствуют этот зуд в лопатках, когда над головой проплывают облака? Я восхищен и покорен небом с самого первого полета. Учится летать было тяжело и страшно, но это стоило всех трудов. Наверху воздух был свежим и легким, холода почти не ощущалось — лишь пьянящее ощущение того, как крылья мерно вспарывают воздух, толкая вперед. Каждый раз в полете возникало то щемящее чувство в груди, когда порыв ветра подхватывает и помогает лететь — можно просто раскинуть крылья и кружить в воздухе, ловя воздушные потоки. У меня даже был любимый прием — сложить одно крыло и позволить ветру перевернуть мое тело на спину — и так и падать постепенно вниз, после чего резко раскрыть крыло и перевернуться, сделав в итоге петлю. Но тяжесть на спине напоминала, что впервые у меня есть.. наездник? Не знаю, как назвать его, но Киря лежал у меня на спине и смотрел вниз на проносящиеся под нами города и поля. Но через время усталость и мерный свист воздуха сморили его, и он задремал. Три часа полета пролетели незаметно. Мне всегда есть о чем подумать или помечтать. Небо постепенно начинало светлеть — забрезжил рассвет, а вместе с этим вдали показалось море. На спине я почувствовал шевеление — Киря сонно потер глаза, приподнялся и восхищенно охнул. Вот она — непосредственность неискушенного ума. Я хмыкнул и слегка сложил крылья, стремительно снижаясь — пусть встряхнется, а то разлегся у меня на спине, будто я кровать. Ага, сразу мне в шею вцепился — страшно? Но ближе к берегу я все же раскинул крылья, снизившись плавно, описав в воздухе полукруг. Когда я приземлился, Киря сполз с моей стороны и упал на четвереньки.  — Ты… всегда так камнем вниз летаешь? — спросил он, когда я начал превращаться обратно в человека. Кажется, я немного перестарался — он выглядел довольно напуганным. Но так даже к лучшему — исчезла его развеселая самоуверенность.  — Ну… я три часа летел так ровно, что ты мог беззаботно спать у меня на спине. Так что хотелось немного развеяться, да, — превращение еще шло, но я уже мог свободно говорить. На руках были когти, а часть волос была рогами, да и в целом большая часть тела была как у ящера, но я замедлил процесс, задумавшись, не остаться ли в таком виде.  — А.. ладно, прости. Я просто немного испугался. — Киря слабо улыбнулся и сел на песок, стягивая с себя рюкзак. — Я взял и тебе плавки! Сейчас найду, — сказал он, увлеченно копаясь в своем большом рюкзаке.  — Зачем они мне? — я скептически поднял бровь, наблюдая за ним.  — Как? Одеться, конечно, когда превратишься.  — Зачем? — я нахмурился, решив, наконец, разобраться с его закидонами и смущением. — Не стану. Мне не холодно и вообще куда удобнее без одежды. Я абсолютно не понимаю, каким глупым маразматиком было придумано то, что ходить голым — неприлично. Вы, люди, такими рождаетесь, все в вашем теле — естественное и нормальное! И мое тело уж точно не сильно отличается от твоего, по крайней мере — внешне. Так что прекрати донимать меня своими предрассудками, — решил я остаться непреклонным. Киря закрыл лицо руками и что-то пробурчал, но я решил не обращать на это внимания. Хватит потакать его капризам и вообще так много думать о нем и сохранности его психики. Если бы не его такое искреннее восхищение мной и не такая безрассудная бесстрашность, я бы никуда и лететь с ним не стал, или же прилетел и оставил бы тут, не сильно заботясь о его дальнейшей судьбе. Так нет же, этот идиот искренне верит, что я его обратно отвезу! И что хуже — я сам знаю, что отвезу. Так что хоть в чем-то пора найти границы его наглости. Я немного потоптался в сомнениях. Нижняя часть моего тела была вполне драконьей — остался хвост и черная чешуя примерно до поясницы. На руках тоже еще остались когти и чешуя до локтей. На вполне уже человеческой спине остались крылья. Я пошевелил пальцами и прислушался к своему телу — по ощущениям вроде ничего не напутал, можно остаться и так. Быстрее смогу превратиться в дракона, когда надо будет лететь обратно. Киря поднял голову, посмотрев на меня:  — А.. ты так останешься? — он удивленно захлопал глазами.  — Ну да, так и плавать удобнее будет, и превратиться обратно будет проще и не так болезненно. Увидев, как облегченно просияло его лицо, я понял, что невольно своим решением нашел компромисс. Так парню нечего будет стесняться. Вот же ж! А ведь не хотел ему потакать. Ладно уж, а то сам так предрассудками обрасту. Я потянулся, поразмялся, и, немного разбежавшись, резко взмахнул крыльями, взлетая на пару метров. Описав плавную дугу, я, сложив крылья и вытянув руки вперед, рыбкой вошел в воду. Ух! Совсем другое дело — не холодно и очень приятно, разве что солоноватая вода Черного моря начала немного щипать глаза. Пока не раскрывая крыльев, я проплыл немного, выгибаясь всем телом под водой, помогая себе хвостом. Так плавать я мог довольно долго, что позволяло любоваться морскими красотами, но увы, ничего кроме илистого дна здесь не было. Еще немного поползав у самого дна, я с силой оттолкнулся и вынырнул. И сразу увидел перепуганное и потерянное лицо Кири, который, неуклюже загребая, плыл в мою сторону. Странно он как-то барахтается. Заподозрив неладное, я одним большим нырком, оттолкнувшись под водой крыльями, доплыл до него и подхватил под руки. Киря сразу вцепился в мои плечи, тяжело дыша.  — Я. я плохо плаваю, если честно… Но.. я так испугался за тебя! Я уже и раздеться успел, и плавки надеть, и в воду зайти — а тебя.. все не было… — он уткнулся носом в мое плечо, переводя дыхание.  — О, поэтому ты решил утонуть за компанию? — насмешливо спросил я. — Я надолго могу задерживать дыхание, если б я полностью дракон был — вообще на полчаса мог занырнуть, — я вздохнул и прижал его к себе. — Ладно, ты же не знал. Но прекращай уже волноваться за меня понапрасну. Киря кивнул и повис на мне, крепко обнимая за шею. Он вообще в курсе, что я не достаю до дна и мы на плаву лишь благодаря моему хвосту? Но, кажется, мы опять обнимаемся, и это невольно тревожит меня. Крыльями и хвостом я постепенно погреб к берегу, чувствуя, как опять пьянею от его запаха. Слишком он близко, слишком он. теплый, манящий. Встав на дно ногами, я прижался носом к его шее, наслаждаясь ароматом. Видя мое гипнотическое состояние, Киря немного поерзал, и пришлось его отпустить. Он хоть понимает, в какой опасности находился секунду назад? Но, благо, я сдержался и не лизнул его шею снова. Киря как-то хитро прищурился и резко ударил по воде ладонью, от чего меня окатило волной брызг.  — Ты чего? — удивленно воскликнул я. Но, это вполне помогло — я тут же успокоился и наваждение пропало.  — А ты попробуй! Это весело! — Киря задорно засмеялся и ударил по воде еще раз, — это называется брызгаться! Я прикрыл глаза и попытался закрыться от воды руками, пока Киря, хохоча, отправлял в меня новые и новые порции водяных струй. Постепенно я начал заражаться его весельем и, ударив крылом по воде, я окатил его мощной волной. Киря визгнул и залился смехом, что заставило меня невольно улыбнуться. Спустя пять минут мы уже скакали, пытаясь увернуться от водяных залпов, и отправляли в друг друга брызги воды. Неожиданно для себя я осознал, что тоже издаю этот звук. Впервые в жизни я не усмехался, не ухмылялся, не насмехался. Я искренне смеялся, совсем как ребенок. Совсем как Киря, задорно хохочущий рядом со мной. В груди было щемящее чувство покоя и воодушевления, возбуждения и свободы. Почти как во время полета, но это ощущение само по себе дарило легкость и вдохновение. Я заразился смехом, увлеченный этой странной и простой игрой под названием «брызгаться». Кажется, я вот так неожиданно для себя осознал новое чувство. Наверное, именно это называют… Радость? * * * Спустя долгое время мы выползли на берег, вдоволь наплескавшись в воде, и легли на спину на теплый песок, тяжело дыша.  — Я не думал, что ты можешь так весело смеяться, Вель, — с улыбкой сказал Киря.  — Я сам не знал, что умею смеяться, — устало ответил я. Перевернувшись на живот, я начал загребать на себя песок, намереваясь в него зарыться и немного подремать после такого активного утра.  — Погоди, как, совсем? Никогда не смеялся над сюжетом книг, не читал анекдотов, не слышал шуток? — - переспросил Киря удивленно.  — Хм, выходит, что совсем, — немного задумавшись, ответил я. Анекдотов из журналов я никогда не понимал, ситуации из книг вызывали иногда ухмылку, не более. Но я и никогда не задумывался, что самый обычный смех это так. здорово что ли. Я был доволен, что открыл это чувство для себя, но слишком устал, чтобы обдумывать его. Широко зевнув, я осмотрелся, ища глазами подходящий песок, который можно было бы загрести на себя.  — Зачем ты закапываешься? — спросил Киря, понаблюдав за моими странными действиями.  — Так приятнее спать — солнце греет, но не сожжет кожу и не перегреет чешую. Прости, но спать уже хочется, я же всю ночь летел и пол утра мы резвились. Киря кивнул и стал ползать вокруг меня, загребая песок. О, это прекрасное чувство, когда сверху на тебе горы теплого, шероховатого песка! Сам я на себя много насыпать не мог, но Киря постарался на славу — я был хорошо присыпан со всех сторон, даже крылья мне засыпал. Я блаженно засопел, уже в полудреме ощутив на голове странное нечто. Я издал удивленный возглас, но тут же понял, что Киря накрыл мою голову полотенцем. В очередной раз радуюсь его находчивости — голову-то не засыплешь. После почувствовал, как он ерзает у меня под боком — тоже вздремнуть решил? Ну ладно, хоть от скуки не будет маяться, пока я сплю. Ах, какое блаженство спать в песке! Так тепло и удобно, песок легко принимает нужную форму, он одновременно и плотный и мягкий.. но все когда-нибудь заканчивается. Я широко зевнул и медленно поднял крылья, освобождая их от песочного плена. И тут же услышал вскрик — оказалось, Киря залез мне под крыло и спал так, а я в итоге осыпал его песком. Хмыкнув, я посмотрел на небо — до заката было еще пара часов, значит, поспали мы прилично. Я встал на четвереньки и отряхнулся, как собака, удовлетворенно услышав ожидаемый возмущенный писк Кири.  — Ты что, это специально? — проворчал Киря, отплевываясь от песка.  — Ага, — заявил я открыто, садясь на песок и нагло улыбаясь. — Что делать будем, лететь еще рано.  — Ну, можно покупаться еще, а вообще я взял книгу и яблок, — он немного порылся в рюкзаке, после чего протянул мне книгу. «Инферно» — значилось на обложке. Я хмыкнул.  — Что, неужели и ее уже читал? — расстроенно сказал Киря, но я покачал головой.  — Нет, но слышал. К тому же название навевает воспоминания… Я ведь не родился с таким вычурным именем — Вергилий. В приюте я вообще безымянный «черноглазый» был.  — О, откуда же тогда взял это имя?  — Прочитал «Божественную комедию». Для тогдашнего меня этот великий и известный труд был довольно тяжелым для восприятия, но все равно оставил след в душе. Тогда мне казалось, что я спускаюсь в ад, совсем как главный герой — Вергилий. Киря сложил ноги по-турецки и задумался. Кажется, это произвело на него впечатление.  — Ну, все равно выход из Ада рано или поздно найдется, — наконец, изрек он.  — Будешь моей Беатриче? — полушутливо спрашиваю я, намекая на музу и вдохновительницу Данте, которая в его произведении вывела Вергилия к Раю. Киря вздрогнул и посмотрел на меня удивленно, но я лишь махнул рукой, показывая, что это была шутка. Парень на это хмыкнул и встал, протягивая мне руку:  — Давай еще поплаваем, Вергилий. Я кивнул и ухватил его за руку, подымаясь. Люблю, когда он такой серьезный. Это вызывает необъяснимое чувство спокойствия и правильности, будто мы хорошие друзья. Я решил сделать заплыв на дальнюю дистанцию и побольше поползать по морскому дну, Киря же решил поплавать у берега. Я предложил ему поучиться плавать, но он заявил, что умеет, просто утром была критическая ситуация и он переволновался. Я хмыкнул, но спорить не стал. Я вернулся спустя полчаса и увидел, что Киря стоит на берегу, положив руки на поясницу — сохнет на солнце, прикрыв глаза. Я вылез из воды и думал было отряхнуться и обрызгать его, но не стал — слишком спокойным и умиротворенным он выглядел.  — Спасибо тебе, Вель.. — неожиданно произнес парень и я удивленно посмотрел на него. Он улыбнулся и пояснил: — Давно я так не отдыхал. Вроде ничего особого не делали — просто поплескались в воде, поспали на пляже… Но знаешь, в обычной каждодневной суете я начал забывать, что такое покой. Какие-то занятия, какие-то люди, спешка, вечное надо… Надо вставать, надо учить, надо готовиться к тестам и занятиям… Наверное, жить, летая между городами и видеть грязь и насилие, спрятанное от обычных людей в разных квартирах и домах — это тяжело, но. Я, пожалуй, даже завидую тебе. В этот момент я даже задумался — не позвать ли мне его с собой, не забрать ли, но тут же оставил эту мысль. Пусть даже он и говорит так, но вряд ли сможет так легко уйти, улететь от привычного образа жизни, от знакомой квартиры, от мягкой кровати. Уйти в неизвестность и вместе со мной увидеть те ужасы, что люди творят собственными руками — без помощи дьявола, злодеев или чудовищ. И — что больше меня волновало — увидеть мою одержимость насилием, я отвечал всем тем людям жестокостью на жестокость и наслаждался этим, упивался кровью и страданиями, а он… Он вряд ли сможет понять и принять меня таким. Хоть и выглядит сейчас таким серьезным и умным, что на этот миг кажется — сможет. Но я вспомнил его простодушность и ребячество и решил — это лишь кажется. Я подошел и положил руку ему на плечо, слегка удивившись своему порыву.  — Ты предлагал почитать книгу, помнишь? Он расплылся в своей привычной улыбке, хотя, пожалуй, более натянутой и уставшей.  — Помню. Только вот подумал — ты будешь читать, а я что?  — Ну, для тренировки речи я часто читал вслух сам себе. Может, захочешь послушать? — немного подумав, предложил я.  — О, так вот почему ты так хорошо и красиво говоришь! А я все думал — ты же вроде с людьми толком не разговариваешь, а речь чистая и складная. С удовольствием послушаю. Так мы и провели остаток дня — я сидел, опершись спиной о камень и читал, а Киря лежал рядом на песке уже переодетый в одежду, и внимательно слушал, подложив под голову полотенце. Книга оказалась с весьма интригующей завязкой, но солнце уже начало садится и текст постепенно начинал расползался перед глазами, пока я совсем не мог уже в сумерках разобрать слов. Когда окончательно стемнело я решил еще поплавать. Киря остался на берегу — так и лежал на песке, думая о чем-то своем и наблюдая, как загораются звезды. Неужели люди настолько увлеклись своими играми в политику, в деньги, в жадность и потребительство, что такой отдых и покой — это для них нечто особенное? Я не стал спрашивать, пусть он сам решит для себя, что ему нужно. Через пару часов я полностью превратился в дракона и мы вылетели обратно. В груди уже не было досады, что из-за Кири приходится лететь обратно, ведь мне, по сути, в том городе уже нечего было делать, да и к какому-то месту я не привязан, как все люди. Но день вышел каким-то волшебным и необычным, хоть и прошел почти так же, как мне было привычно — я повалялся на песке, поплавал и почитал, но… в этот раз у меня была хорошая и веселая компания, от чего на душе становилось теплее.