Научи меня жить

По возвращению домой Киря тут же рухнул на кровать, почти не раздеваясь. В чем-то я его понимаю — сам уже чувствовал подобную усталость, хотя было только два часа ночи. Он заснул, а я, превратившись в человека на этот раз полностью, сел возле его кровати и просто наблюдал за ним. Положил голову на сложенные руки и все смотрел и смотрел — как он немного морщится во сне, как мерно дышит, как ерзает на кровати… Я никогда не наблюдал за людьми, особенно так близко. Все в этом казалось каким-то волшебным — такое спокойное и беззащитное лицо, расслабленный вид… Сладкий запах, витавший по комнате, легкость на сердце. я сидел и думал — кем он мне стал? Другом? Я не знаю, как это, у меня никогда не было друзей. До него я ни с кем не разговаривал дольше трех минут! А у него — все так легко и просто… Осознание того, что совсем скоро стоит улететь навсегда из этого города навевало тоску. Но я не должен жалеть об этом. Я слишком далек от мира людей. В такой задумчивости я уснул ближе к утру, все также сидя на полу и опираясь щекой на край кровати. Ненадолго пришлось проснуться — Киря потрепал меня по плечу и потянул меня на себя, чтобы я лег на кровать. Мне, в целом, было все равно, хотя, лежать все же было удобнее. Едва приняв горизонтальное положение, я мгновенно отключился, привычно свернувшись клубком. Проснулся я от странного шуршания и чирканья — открыв глаза я увидел, что Киря снова рисует меня, на этот раз — спящего. И что у него за мания меня зарисовывать? Увидев, что я открыл глаза, Киря отложил альбом и карандаш.  — Я для тебя точно как объект наблюдения, — я потер глаза и сел, пытаясь согнать сонное оцепенение.  — Наверное я все боюсь, что знакомство с тобой окажется сном, — задумчиво ответил Киря, но тут же встрепенулся: — Прости, что рисовал. Я тебя разбудил?  — Все нормально, ведь уже вечер? — я потер лицо ладонями и зевнул, решив не придавать значения его словам. — Да, я недавно вернулся, уже почти шесть вечера. Я нашел, куда еще можно сходить! Как ты относишься к музыке?  — К музыке? — я был удивлен таким вопросом. — Не очень хорошо, пожалуй. Современная музыка мне не нравится, хотя я не слишком много ее слышал. Разве что в чьих-нибудь квартирах или у магазинов… — я никогда не задумывался о музыке как искусстве.  — О, тогда у меня есть все шансы изменить твое мнение! Но музыка на записи не подходит, надо послушать вживую, — он заулыбался еще шире, ну точно что-то задумал.  — Вживую? Как это?  — Сегодня в парке будет концерт. Людей будет не очень много — редко кто любит слушать классическую музыку или мелодии в обработке под классический стиль. Но я знаю пару ребят, которые играют в том оркестре, уверен, будет здорово!  — Сегодня третий день, — хмуро напоминаю я, осознавая, что пускай даже вечером, идти в скопление людей — плохая идея.  — Ну ты же сам говоришь, что не такой уж ты злобный зверь, разве не сможешь контролировать себя? И я же буду рядом. Ну, я никогда не говорил, что я не злобный, хотя, вроде и не убиваю всех подряд. И чем его присутствие поможет? Но трудно отрицать, что рядом с ним я чуть не забыл об охоте, но голод так или иначе дал о себе знать. Взвесив все за и против, я ответил: — Можно попробовать. Концерт твой вечером, охота ночью, пожалуй, я смогу продержаться. Киря радостно кивнул и встал. И зачем ему куда-то меня тащить? И какое ему дело, как я отношусь к музыке? И все же он странный. Теперь вот носится по комнате, заглядывая в свои шкафы. В итоге находит какие-то вещи, пересматривает их.  — Что ты делаешь? — я не выдержал его суетливости.  — Да думал одеться поприличней, все же там знакомые будут, а я.. я...  — Ты нормально выглядишь, хватит глаза мозолить своей беготней, — я поморщился и подумал невольно: он и при остальных такой суетливый и восторженный? * * * Я думал, что успею хоть немного почитать и прийти в себя после сна, но нет — Киря сразу потащил меня в парк «погулять перед концертом». Для меня было довольно странно вот так бродить среди людей, благо их было не много. В центре парка уже была обустроена сцена, вокруг была какая-то суета и беготня, но атмосфера так или иначе была вполне положительная. Люди вокруг находились в волнительном предвкушении хорошего вечера, среди них не было злых или черствых людей… Неужели это скрытая сила музыки — объединять людей? И, судя по тому, какие люди собрались в парке — музыка должна быть действительно хорошей. Киря по приходу сразу же влился в эту волнительную суматоху: с кем-то здоровался, кому-то махал рукой, улыбался. Да уж, ходячий луч солнца — всем стремится уделить внимание, чуть ли не светится от эмоций. Любит быть в центре внимания? Ну, это точно не для меня, поэтому я прислонился к стволу дерева и наблюдал, скрестив руки на груди. Киря часто оглядывался на меня волнительно, но продолжал мелькать среди людей довольно долго, поэтому, когда он наконец вернулся, то выдохнул, улыбаясь виновато:  — Прости, что так кинул тебя, просто.. много знакомых, ну знаешь, ох…  — Все нормально, — я постарался ободряюще улыбнуться, ведь я и правда чувствовал себя на удивление спокойно, несмотря на близкую охоту и скопление людей.  — А, так ты все-таки не один пришел! — к нам подошел какой-то парень, Киря вроде уже здоровался с ним до этого. Я окинул подошедшего взглядом — долговязый шатен в свободной футболке и штанах. Ничего примечательного, если бы не его выражение лица: уголки губ были немного поджаты, а в глазах какое-то подозрение — будто он был недоволен всем вокруг одновременно.  — Стас! Не подкрадывайся так! — Киря сразу заволновался, встрепенулся, переводя взгляд то на меня, то на своего знакомого. — Вель, это Стас, он мой.. друг, в одном универе учимся.  — Бывший парень, чего куксишься то, — этот Стас как-то язвительно усмехнулся. — Или этот… Вель не в курсе про тебя?  — Для тебя я Вергилий и я в курсе, — холодно произнес я, недовольный тем, как этот парень пытается намеренно подставить Кирю. Надеется его опустить в моих глазах? Я и сам разберусь, как к нему относится.  — Какое вычурное имя! Кто-то такую кличку дал или сам придумал? — опять эта глупая усмешка.  — Это ИМЯ, — я сделал акцент на последнем слове. Я посмотрел на него с нескрываемым раздражением — парень начинал меня бесить.  — Ну имя так имя. Мог бы и получше мне замену найти, завел себе не пойми кого! — скривившись, сказал Стас Кире и, круто развернувшись, ушел обратно в толпу. Киря дернулся было за ним, но сразу остановился и махнул рукой.  — Прости уж его. Он не такой плохой, хоть и с заскоками. Приревновал меня небось, вот и злится.  — С чего ему ревновать? И чего разошлись, раз он о тебе так печется? — я потер переносицу, пытаясь унять нахлынувшее раздражение. Людей в парке становилось больше, еще и этот странный парень — а я ведь не так часто говорю с людьми, чтобы переносить это достаточно легко.  — Да кто его знает. А разошлись… я уже не помню, — Киря явно увиливал от ответа и я не стал его донимать. — Смотри, начинается! На сцене и правда началось движение — вышли люди с какими-то инструментами в руках. Я немного читал о музыке и инструментах, но никогда не видел вживую. Это, вроде… скрипка? С этим инструментом вышло человек пять, за ними был парень тоже со скрипкой, но бо̀льшего размера.  — Что у них в руках? Скрипки, да? — я решил все же уточнить название у Кири.  — Да, а у последнего — виолончель. У нее звук ниже, чем у скрипок. Вот как. Даже любопытно стало, как это все звучит. Выходили еще парни и девушки с другими инструментами, но по поводу них я уже не стал спрашивать — лучше потом книгу поищу и почитаю. В конце вышла девушка без инструментов и, лучезарно улыбнувшись, стала объявлять артистов. Имена, имена… я практически не вслушивался в слова, меня больше завораживало то, как она говорит — вдохновенно, воодушевленно… Видно было, что она горда своими друзьями или коллегами и всеми силами пыталась привлечь внимание к их творчеству. После она объявила произведение, музыканты встали полукругом и… Я был поражен. Мелодичные звуки, сливавшиеся воедино, звучали от сцены, распространялись вокруг и проникали в тело, метались в ребрах и заставляли сердце биться с ними в такт. Проникали в душу, заставляя все тело сжиматься. Я ясно видел, что на сцене около пятнадцати человек, но их слаженность и гармония действий рождало что-то такое, от чего казалось, что у них на всех одна душа. Это было полное единение, волнующее вдохновение, от которого щипало в глазах. Неужели, музыка может быть. такой? Это восхитительно. Я был будто поражен громом, убит наповал ураганом звуков, в то время как в груди было теплое чувство глубокого покоя и удовлетворения, волнительного восхищения и умиротворения одновременно. Это прекрасно. Девушка в платье выходила в перерывах и объявляла новые произведения, которые заново рождали хаос и покой у меня внутри. Напевные, плавные и будто плачущие мотивы сменялись шквальными, задорными и радостными. Танцевальные мелодии, от которых тело невольно извивалось в такт, сменялись порывистыми и будто гневными произведениями. Торжественные и помпезные композиции заменялись плавными народными напевами. Чем больше я слушал, тем сильнее становилась оглушающая пустота в голове, я будто стоял один посреди урагана звуков, чувствуя лишь, как где-то рядом Киря жмется ко мне, взяв за руку. Я даже закрыл глаза, отдаваясь гамме чувств, и блаженно улыбался, покачиваясь на волнах этой удивительной музыки. Сегодня я открыл для себя искусство звуков. * * * После концерта мы с Кирей решили пройтись по парку. Шли медленно — я все еще находился в прострации под впечатлением. Да уж, я зря раньше недооценивал музыку, не знал, что она может быть настолько прекрасной. Киря улыбался, глядя на меня, не спрашивал, понравилось ли мне — и так по моему виду все было понятно.  — Спасибо, — тихо выдохнул я спустя долгое время. Мы присели на лавочку — вокруг было уже безлюдно и темно, поэтому можно было спокойно посидеть и насладиться моментом. Я сидел, задрав голову к звездам и вдыхал прохладный воздух. Рядом сидел такой вкусно пахнущий Киря… так, стоп. Я дернул головой и повернулся к нему, глядя пристально. Сильнее втянул носом воздух и обреченно выдохнул, опустив голову вниз.  — Что такое? — встрепенулся Киря.  — Это был прекрасный вечер, правда. Я восхищен тем, какую музыку творили твои знакомые. Но… — я тяжело вздохнул, пытаясь отогнать ненужные мысли, отсрочить момент наваждения, но увы… Уши уже невольно дергались, улавливая различные шорохи парка. Ночной воздух стал не только освежающим и умиротворяющим, но и бодрящим, пробуждающим инстинкты. Все же я был ночной зверь, а потому в день охоты не мог игнорировать свои привычки. Просыпался голод. Заметив перемены в моем состоянии, Киря немного нахмурился и понимающе кивнул.  — Ну, сейчас вокруг никого нет, так что можешь в кустах там превратиться. Одежду я заберу домой. Черт, жаль портить такой момент и такой прекрасный вечер, но он был прав. Я зашел за кусты, стягивая одежду, хотя, в принципе, можно было и не прятаться — был уже довольно поздний вечер и людей в парке не было. Киря забрал мою одежду и положил в рюкзак. Слабо помахал ладонью, прощаясь. Да уж, нехорошо вышло, но что поделать. Я не стал сразу взлетать — решил прогуляться по парку между кустов и деревьев. Киря же пошел по дорожке в сторону и на время я потерял его из поля зрения. Бродил, прислушиваясь, принюхиваясь, ища внутри себя границу, тот незримый переход между человеком и зверем — так было проще держать себя в рамках. Мысли заменяли порывы, инстинкты, чутье становилось острым, голод резко наплыл, затапливая сознание. Найти, выследить, догнать, разодрать. Эти желания вытеснили из головы остатки умиротворенной неги после концерта и я расплылся в улыбке, больше похожей на оскал. И тут же мое внимание привлекли звуки — чьи-то голоса со стороны дорожки. В парке же вроде никого не было?! Но оказалось, кто-то все-таки был — я почти сразу почуял характерный запах, похожий на гниль и разложение. Но я знал — так пахнут вполне живые, но очень мерзкие люди.  — Ха, ты был прав! — послышался мне обрывок фразы.  — Говорил, ботаны тут пойдут… — другой голос, но такой же насмешливо-радостный.  — Эм, ребята… — а вот это уже точно Киря. А он там что делает? Я, уже не пытаясь вслушиваться, поспешил навстречу голосам.  — Че ребята, карманы выворачивай! Порадовался музычке, порадуй и нас денежками!  — Дрон, он, наверное, один такой тупой, что этой дорогой пошел. Может и трахнем его за одно, а?  — Да ну ты че, он же парень!  — Да ну и что, гля, какая рожа смазливая!  — Парни, да вы что! — в голосе Кири ясно слышалась паника. Без раздумий я вылетел на парковую дорожку из кустов, яростно рыча. Заорали парни, вскрикнул Киря, но если мой блондин просто отшатнулся, то два неудачливых гопника тут же дали деру. Хотя, на гопников они вовсе не были похожи — вполне опрятные, даже стильно одетые парни лет двадцати двух. Богатенькие сынки, любящие самоутверждаться на слабых? Поджидали, значит, любителей классики? Они же отпор дать не смогут, да? А я вот тоже любитель классики оказался. А еще любитель играть в салочки. Первый всплеск гнева сменился азартом, на четвереньках я погнался за испуганными парнями, намеренно двигаясь намного медленнее, чем мог бы. И поиграюсь, и подальше от Кири их отгоню, чтобы он не видел моих зверств. Мы в своей веселой беготне давно покинули парк, петляя по пустым ночным улицам. Один из парней что-то кричал, кажется, ухитрялся даже звонить на бегу, второй же постоянно оглядывался на меня с ужасом в глазах. Это заводило, подстегивало гнать свою добычу до тех пор, пока силы не покинут их, пока они не смогут уже бежать и я смогу насладится бессильным отчаянием этих парней, пока буду медленно раздирать их на кусочки. Один из парней, в очередной раз оглянувшись на меня, не заметил на бегу поворот в переулок и. ух! Наверное, больно вот так с разбегу ударится о стену. Его тело по инерции отбросило, он зашатался, но я не дал ему упасть — подскочив, я бахнул его головой о стену еще раз, впечатывая до хруста костей, вжимая до тех пор, пока голова не лопнула, заливая меня кровью. Этого мало, чтобы удовлетворить мою жажду крови, но для полноценной игры хватит и второго беглеца. Я кинул на землю бездыханное тело — вернусь за ним потом. Ориентируясь по запаху, нашел, куда направился второй парень — этот дурак забежал в какой-то закуток между домами, прижимая зачем-то к груди телефон. Тяжело дышит, ноги дрожат — неужто из него даже под угрозой смерти такой плохой бегун? Я шел медленно, упиваясь его ужасом, слыша, как он скулит, что-то бормочет. Тихо рыча, я приближался к своему ужину, уже представляя, как буду выворачивать ему руки и отгрызать пальцы, упиваясь его хрипами.  — А ну пошел прочь от моего сына! — взбешенный крик с другой стороны переулка. Я обернулся, увидев запыхавшегося мужчину, который потрясал в мою сторону каким-то серым предметом в руке. Это… я, кажется, читал о таком. Пистолет? Мне стало не по себе, я попятился, рыча. Потом дернулся было в сторону парня, намереваясь быстро схватить его и скрыться, но тут же грохнул выстрел — пуля ударила перед самой моей мордой. Черт тебя дери, старикашка! Я развернулся и побежал обратно, откуда пришел. Хотя бы первого паренька заберу! Грохнул еще один выстрел и резкая боль обожгла левое бедро. Я взревел и распахнул крылья, пытаясь взлететь, волоча за собой раненную ногу. Скачками и рывками, хлопая крыльями, добрался до первой своей жертвы, ухватил тело зубами и передними лапами, взлетая, уносясь подальше от этого урода с пистолетом и его непутевого сына.