Научи меня жить

Киря сидел и все что-то рассказывал мне. Про универ и преподавателей, про предметы, про друзей, про животных, которым они помогают… Про магазины, события и места, про все подряд – а я лежал и слушал, слушал, слушал его голос. Он убаюкивал, успокаивал, хотя сосем недавно меня раздражала его болтливость. - Давай посмотрим фильм? – выловил я из общего потока его слов. Я не знал, что такое фильм, куда его будем смотреть, но кивнул, соглашаясь на что угодно, что бы не чувствовать вновь той пустоты. Киря неожиданно встал, засуетился у телевизора, по-прежнему что-то рассказывая. Кажется, опять спрашивает о чем-то – будто я в силах ответить. Но все же, что он делает? Я знал, что такое телевизор и даже пару раз видел, как в этих ящиках менялись картинки. Можно посмотреть что-то конкретное? Фильм, вот как. Хорошо. - Это тебе точно понравится, - утвердительно сказал Киря и развернул телевизор экраном ко мне, сам же сел рядом, облокотившись на мой бок. Я, конечно, не подушка, но ладно, к тому же экран телевизора погас и началось какое-то повествование. Властелин колец. Происходящее на экране захватило меня. Все выглядело так, будто я читаю книгу, но все сразу красочно, из картинок, с героями и образами. Динамичные бои, схватки на мечах, невиданные мною чудовища – такие живые и реальные. Они и вправду существуют? Читая до этого книги, я думал, что это выдумки и не более. Хотя, я же существую. Киря уснул у моего бока после первого фильма, я же с упоением посмотрел все три и после еще долго лежал, обдумывая увиденную историю. Интересно, там и вправду умирают люди? И откуда они берут этих орков и эльфов, где находят? Неужели в мире так много этих странных огромных черных драконов, если они так легко убили одного? Черт, слишком много вопросов, а Киря уже спит. В итоге сон сморил и меня. К счастью, в этот раз и беспокойство и угрюмые мысли отступили, я спал спокойно и долго. Но все равно на следующие день проснулся раньше, чем Киря вернулся домой. Возле меня все так же лежала книга. Нога все так же болела. Я приложил к повязке руку и некоторое время лежал так – от прикосновения боль стихала и от ладони чувствовалось легкое тепло. Казалось даже, что я вот так сам себя лечу. Пока «лечил» - осмотрелся. М-да, так и лежу на запачканной шторке от душа – Киря бы из-под меня ее никак бы не вытащил, но теперь это лишний раз подчеркивало мою беспомощность. Я поморщился в раздражении – надо что-то делать, хватит безвольно валятся на полу. Убрав руку от раны, я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на превращении, но увы - все, на что меня хватило – это слегка изменить голову и шею. На лице все еще была чешуя, я, наверно, теперь больше на демона похож, но зато говорить будет проще. Ну, хоть так, а то Киря столько болтает, а я ни ответить ни заткнуть его не могу. Теперь стоит сделать что-то с грязью и засохшей кровью. Балансируя на одной задней лапе я попытался встать, от чего затихшая было боль вспыхнула снова. Я рухнул на живот, но, спустя полминуты, поднялся вновь, упрямо стиснув зубы. Волоча за собой ногу, я потащился в ванную – благо, дверь туда была открыта - и… встретил там непреодолимое препятствие – бортик ванной. Я был достаточно высокий даже на четвереньках и передними лапами кое-как встал на дно, но вот больная нога никак не желала сгибаться и перекидываться через край. Я тщетно пытался оттолкнуться здоровой ногой и залезть внутрь, но в итоге повис на бортике животом, обдумывая свое нелепое положение. Я даже не злился – слишком глупой была ситуация. Я уже подумывал вылезти, но тут хлопнула входная дверь, послышался испуганный вскрик – по звукам Киря не увидел меня в комнате и заволновался. Я заерзал в ванной, пытаясь выбраться, начал было отползать... Но не успел – Киря тут же бросился к двери ванной, а спустя две секунды – разразился хохотом. - Помог бы лучше! – обиженно проворчал я. - Прости! Просто у тебя было такое выражение… лица! Кстати, ты говоришь нормально! - отсмеявшись, он подошел ко мне и осмотрел, соображая, как мне помочь. - На большее меня не хватило, - пробурчал я, - а валяться на грязной шторке – надоело! - Но нельзя же мочить рану, как ты мыться с ней собирался? Резонный вопрос. Я оглянулся на ногу, замотанную бинтами, но через пару секунд со вздохом уткнулся носом в дно ванной. Киря хихикнул, но сразу ушел за чем-то. Вернувшись, он обмотал бинты какой-то пленкой, для надежности оклеив края скотчем. Я осмотрел его труды и фыркнул – забраться в ванную я по-прежнему не мог. Но Киря не растерялся, притащил какой-то совсем маленький табурет и помог наконец закарабкаться в злосчастную ванную. Я с облегчением растянулся на дне, правда хвост пришлось оставить за бортиком – я еле помещался. - Не слишком ты часто следишь за чешуей, - протянул Киря, проводя ладонью по моему боку. Я фыркнул – я довольно чистоплотный вообще-то! Хоть и не часто удается вымыться не под дождем. Песочком свою чешую натираю, как еще в виде дракона чиститься? А Киря уже уверенно взял мочалку и душ, открыл воду, обливая меня. Я дернул крыльями от неожиданных потоков воды, но быстро успокоился – струи были теплыми и приятными. Еще приятней стало, когда Киря стал водить по моим бокам и шее мочалкой – я аж заурчал от удовольствия. Выгибал и подставлял спину, приподымал крылья, давая вымыть чувствительное основание, вытягивал шею, чуть ли не мурлыча как кот. Это можно было назвать высшей для меня степенью доверия – я дался Кире на помывку и ничуть не жалел об этом, показывая свое спокойное и разнеженное состояние. Но все так или иначе заканчивается – Киря выключил воду и пошел за полотенцами, оставив меня в ванной – я лежал, прикрыв глаза, размышляя. Думал о том, что как же здорово однако, что я встретил его. Что бы я делал со своей раной один? Даже представить трудно. Пришлось бы как-то когтями вытаскивать пулю или еще хуже, ждать, пока она сможет выйти с гноем. Брр, не хочу думать о таком. Спать с раненой ногой на каких-то крышах или чердаках или в подвалах, не иметь возможности превратится, нормально ходить или охотится – до этого я даже не осознавал, насколько могу быть уязвим. Я слышал, что Киря уже возвращается с полотенцами, как раздался звонок в дверь. Я обернулся – на стене висело зеркало, в которое хорошо было видно коридор, - и притаился, наблюдая. Киря открыл дверь – на пороге стоял Стас. - А… Эм… Привет, Кирь! Я тут зашел… Я хотел извиниться, - парень явно был в смятении, но Киря просто стоял и ждал, что ему скажут дальше. – Ну знаешь, я не слишком хорошо себя повел тогда на концерте. Ну в общем… хотел извиниться перед тобой и тем Вергилием… И хотел спросить – а куда он потом делся? Славик сказал, ты один был… Парень от чего-то замялся, запнулся, видимо, решил, что сказал лишнего. - Так это был ты! – неожиданно воскликнул Киря. – Это ты тем двум парням сказал меня подстеречь! - Нет!... Да, прости! Ну… как-то ревность взыграла, я решил их подначить, что бы ты посмотрел на своего нового друга – заступится ли он за тебя, как себя поведет… Ну знаешь! Не доверять же тебя кому попало! - Не тебе решать, кому мне доверять, а кому нет, - холодно ответил Киря. - Да знаю, знаю, но… ты в итоге один пошел, а там оказался тот монстр… Славик сказал - еле спасся, но его друган… ну… не то что бы он был хорошим человеком по рассказам, но все же! Там было это чудовище! - Оу, зверь, насколько я знаю, нормальных людей не трогает, - безразлично ответил Кирилл. Надо же, никогда не видел у него такого холодного выражения лица. - А ты что, эксперт по чудовищам? Или тебя как всегда тянет на уродцев - вроде больных кошечек и твоего Вергилия? Не знаю, почему этот Стас так взвился, но Киря явно не хотел терпеть оскорбления в мой адрес – он резко ударил Стаса в челюсть, от чего голова у бунтующего гостя дернулась, он ударился затылком о стену и осел на пол, ошарашенно моргая. Киря присел возле него на корточки и тихим вкрадчивым голосом сказал: - Не желаю слышать таких гнусных слов от того, кто натравил на меня своих дружков-гопников. Кто наблюдал за тем, как они хотят обчистить мне карманы и подумывают изнасиловать. А когда показалось чудовище – даже не дернулся защитить меня, пусть даже зверь меня и не тронул бы. Какое к черту волнение и забота? Ты ревнивый урод, который мало чем лучше своих дружков! Так что пошел вон из моей квартиры и думать забудь что обо мне, что о Вергилии! – под конец Киря все же повысил голос и, в подтверждение своих слов, ухватил его за шиворот и потянул к входной двери. Стас видно было, что хочет сказать что-то дерзкое и громкое в ответ, но лишь хватал ртом воздух, как возмущенная рыба, волоча ноги к выходу. Киря захлопнул за ним дверь и щелкнул замком, после чего потер переносицу, успокаиваясь. В какой-то степени я даже был рад, что не могу вмешаться – очень сильным было желание если не убить Стаса, то заставить пожалеть о своих оскорблениях. Но я не мог – иначе бы мое местоположение оказалось бы раскрытым, а если этот Стас еще и знаком с тем, кого я тогда чуть не убил… Да уж, поймать новую пулю я хотел бы меньше всего. - Ох, прости за это, - сказал Киря устало, заходя в ванную. - Да нет, я скорее тихо радовался, что не могу вылезти, - я покачал головой. – Хорошо же ты ему вдарил! Где ты такому научился? - А? Я и не учился, само как-то со злости вышло, - Киря неловко улыбнулся и стал суетиться, раздумывая, как помочь мне вылезти. Я нахмурился, но не стал настаивать, хотя видел, что он явно знал, как поставить удар. Но больше меня заинтересовала не техничность, а его выражение лица – сосредоточенное, холодное, будто он не бил, а размазывал по стене жука. Кажется, каким бы милым он ни казался – я явно многое о нем не знаю, а он пока не хочет мне рассказывать. Вечер вышел суетливым – очень много времени ушло на то, что бы вылезти из злосчастной ванной, после Киря все раздумывал какой бы еще фильм мне показать… Выбрав, вспомнил о заданиях на дом, оставил мне книгу почитать, пока он «быстренько справится с этим». В итоге он уснул за столом над своими записями, пришлось, хромая, ползти к нему и будить, что бы он лег спать. И… хорошо у него возле стола лежит ковер – Киря явно решил, что из меня хорошая подушка – он едва сполз со стула и улегся на пол возле меня, прижавшись к моему боку. Хм, я думал люди не спят на полу, но оставалось только накрыть его крылом и уснуть рядом. * * * В какой-то степени я был рад, что для восстановления нужно так много спать – большая часть времени проходила незаметно, в то время как нога чувствовала себя все лучше и болела все меньше. Но на замену боли в ноге росло новое беспокойство – голод. Я нервно шатался по комнате из угла в угол, стараясь заставить ногу работать нормально, но наступать все еще было очень больно – я рычал и злился на себя, а голод усиливал недовольство и раздражение. За моими метаниями меня застал Киря – вернулся домой как всегда ближе к вечеру, а улыбался почему-то больше обычного. - Вель, а Вель! Скажи, а ты пробовал когда-нибудь есть… ну… не людей? - сходу задал он вопрос. Я сел на ковер посреди комнаты и задумался. - Пробовал. Охотился пару раз на оленей, еще рыба из рек мне нравится, только чешуя бесит – между зубов застревает. - Прям сырым все ел что ли? – удивился Киря. - Ну да. Нет у меня привычки обжигать свою еду, – я неопределенно повел хвостом. - Но знаешь, может и была бы возможность сменить рацион, мол… ну я же не мессия и не судья, что бы решать, кому жить. Но на мой взгляд люди не слишком ценнее животных – у тех оленей тоже может быть и семья, и пара, и друзья, которые будут тосковать… И в тоже время олени не убивают друг друга из вредности или жажды наживы, не обманывают и уж точно не насилуют оленят! - я выдохнул, подавляя новый приступ злости. – Да и не только в этом причина. Когда убиваешь кого-то, то в последний миг его жизни так… радостно… будоражаще… Будто большой прилив сил, не говоря уже о вкусной еде после этой самой смерти! От животных это чувство намного меньше, совсем не то, а от превращений наваливается невероятная усталость… Но, к чему все это? Пока я говорил свою тираду, Киря потихоньку подошел ко мне, присел рядом с каким-то пакетом в руках. - Я это к тому, что сейчас ты не можешь сходить на охоту, а сегодня третий день. Я решил тут… попытаться покормить тебя, хотя бы просто мясом, без убийств. Мы разберемся с твоими упадками сил и прочим, а пока… Ну, в общем, вот. Киря вытянул из пакета кусок мяса и протянул мне. Я недоверчиво обнюхал его, после – лизнул. Ох, совсем не то – оно холодное, без крови, без сочности, явно уже полежавшее, хоть и далеко не испорченное. Я скривился, и… с удивлением уставился на пустую руку Кири, недоумевая, куда делся кусок. - Ну, видимо, и свинина сгодится! Но, черт, таким кусочком тебя явно не накормить, я об этом не подумал, хотел же еще себе немного оставить на ужин... И влетит же мне это в копеечку! - Деньги? Может, у меня будет достаточно? – я указал на рюкзак. Я часто не задумываясь сгребал их из карманов своих жертв или с полок в квартирах, ведь наверняка люди не просто так дорожили этими бумажками. Да и после мне было приятно пройтись по магазинам, присмотреть себе пару забавных вещиц, которые я потом прятал на какой-нибудь крыше, питая иллюзию, что когда-нибудь вернусь за ними. Киря недоверчиво заглянул в мой рюкзак, зная мое пренебрежение деньгами, но, немного покопавшись, удивленно осел на пол. - Откуда… у тебя столько? – он доставал новые и новые смятые купюры, о достоинстве которых я лишь смутно догадывался. Но Киря явно знал им цену – перебирал их, разглаживал, раскладывал… - Вот уж правдивы мифы о любви драконов к золоту! Правда, это не сосем золото, но запасы у тебя на удивление большие. А принцессы у тебя нигде нет? - Осталась в башне в соседнем королевстве, - хмыкнул я. - Ну, пока ты не можешь к ней улететь, схожу ка я опять в магазин! – Киря улыбнулся и встал, но я потянулся и удержал его за руку. - Не нужно. Потом. Голод – он не сильный… не такой сильный. Ох, в любом случае просто мясом не утолить моей жажды. – Я вздохнул, делая акцент на последнем слове. – Лучше поговори со мной еще, расскажи что-нибудь. Это успокаивает, отвлекает… - я замялся, смутившись своего порыва, но в груди вновь возникло некое щемящее чувство, разговоры и правда отвлекали меня от гнетущих мыслей о моей зависимости от крови. Пусть я не слишком заморачивался с этим - мне нравились обе мои сущности, но именно сейчас хотелось продлить этот миг покоя и нормальности - даже ценой вынужденного сдерживания инстинктов. - Поговорить? Я даже не знаю, о чем… - Киря замялся и я посмотрел на него удивленно. - Такой болтун как ты и не знает, о чем поговорить? - Я болтун?!... Ладно, я болтун. Но это же так, пустой треп для отвлечения в основном… А о чем-нибудь серьезном – ох, даже тема в голову не приходит. Киря задумался было, но тут в дверь зазвонили. Я напрягся – вдруг это снова вернулся тот Стас, но под выразительным взглядом Кирилла полез прятаться за диван. Но на пороге стояла та девочка – я очень удобно спрятал голову под маленький столик возле дивана и мог наблюдать. Правда, тогда в полутьме я не мог рассмотреть ее, но мне почему-то показалось, что это именно она. Как же ее там… - Лидочка! Здравствуй, ты с чем? – удивленно-радостно поприветствовал ее Киря. - Здравствуйте, дядя Кирилл! А я опять с книжками, все разбираем с тетушкой Ниной завалы в той моей квартире, - девочка протянула Кире небольшой пакет. - О, спасибо! Ну как у тебя в целом дела, Нина Николаевна о тебе заботится? А твоя мама не приходила? Девочка при упоминании мамы заметно погрустнела и Киря, убедившись, что я убрал голову, провел ее в комнату. О чем он думает вообще? Между диваном и стеной вообще-то тесно! - Тетя Нина очень хорошо ко мне относится. Ругалась с тетями из опеки, которые хотели забрать меня «пока оформляются документы». Говорила им, то раз им не было дела, пока меня папа мучил, то пусть и сейчас отстанут… Готовит мне очень вкусные борщи, дает конфетки к чаю… - девочка горестно вздохнула. - Когда-то давно мама была почти так же ко мне добра. И папа не был таким злым – мама всегда могла успокоить его. Но все равно со временем папа пил больше, а мама все больше злилась на него и.. перестала меня любить. Ругала по мелочам, больше не покупала вкусностей и совсем со мной не разговаривала, хотя я изо всех сил старалась порадовать ее оценками в школе! А потом она ушла и не взяла меня с собой. Сказала, что с каким-то новым дядей хочет быть свободной, а я наверняка вырасту в папу и ей такой ребенок не нужен. - Но теперь-то все будет к лучшему! Нина Николаевна заботится о тебе, не даст тебя в обиду! Так что не расстраивайся, - постарался приободрить девочку Киря. – Теперь ты свободна, никто тебя больше не обидит. Ты, наверное, рада, что пришел тот зверь? Я замер, почти не дыша, вслушиваясь в разговор. Наверное, именно для этого Киря завел ее поговорить, ведь я никогда не общался со «спасенными», это, и правда, любопытно, как ко мне относятся. Но девочка от этого предположения явно разволновалась, даже стала запинаться. - Нет! Ну.. т-тоесть, да, теперь стало все лучше… Но я так испугалась! Он был… было так страшно… С такими злыми глазами… Я потом убежала, но все равно слышала эти страшные звуки, рыки и… и х-хруст… - девочка икнула, дернулась и резко сорвалась с места, убегая из квартиры Кири. – Простите, дядя Кирилл, я пойду! Простите… - и хлопнула входная дверь. М-да, такого я не ожидал. Хотя, что еще тут может быть, кроме страха? Было бы глупо думать, что она захотела бы найти меня и рассыпаться в благодарностях. Я вздохнул и выкарабкался из-за дивана, кое-как отряхнувшись, разминая затекшее тело. - Скажи, Вель… Ты, и правда, думаешь, что поступаешь правильно, убивая? Неужели нет другого способа спасти подобных ей? – спросил Киря задумчиво. Я нахмурился и сел рядом с ним на ковер. - Я вообще не задумываюсь, правильно это или нет. Это в первую очередь для меня пропитание и источник сил. Спасение кого-либо считай дополнительной опцией из-за желания помочь таким же несчастным, каким когда-то был я сам. Я лег на ковер и вытянул ногу, вновь прикладывая к ране руку, успокаивая боль. Из-за всех этих ерзаний за диваном боль усилилась, и вместе с морально-философскими рассуждениями Кири это снова родило в моей груди зуд раздражения на все вокруг. Какая разница, правильно это или нет? Я с большим удовольствием сейчас похрустел чьими-нибудь костями. Киря вздохнул и встал с дивана, присаживаясь рядом со мной на корточки. - Прости. Это и вправду только твое дело, ты и не человек то, что бы судить тебя по человеческим нормам и моралям. У тебя опять нога болит? Думаю, ее пора перевязать. Казалось бы – тема сменена и все вновь в порядке, но какой-то неприятный осадок все равно остался. Да, может меня и нельзя судить, но я же берусь судить людей… И все же – я пытаюсь себя уверить – это вопрос пропитания. И сейчас есть хочется все сильнее, так что лучше не думать о лишнем. Я убрал руку с повязки и вытянул ногу, позволяя Кире распутать бинты. - Воу, вот это да! – неожиданно воскликнул он удивленно. – Я точно знаю, когда тебя подстрелили, а вид у раны такой, будто больше недели прошло. Она хорошо подзатянулась, я волновался, что она опять разлезется если снять пластыри. А пластыри-то уже никакие не нужны! - Но мне все еще больно, - возразил я с досадой. Его удивленные возгласы посеяли надежду на то, что сейчас я смогу уйти на охоту, но пришлось сразу одернуть себя – я пытался ходить всего полчаса назад и вряд ли что-то сильно изменилось. – Хотя боль стихает, когда я прикладываю руку. - Может, ты можешь себя лечить таким образом? – поразмыслив, предположил Киря. - Может быть, - я задумался и посмотрел сначала на свою рану, а после - на ладонь. – Раньше не приходилось пробовать, разве что мелкие царапины бывали. - Я обвяжу ее, чтобы не попала инфекция, и ночью ты снова можешь попробовать вылечить себя. А завтра посмотрим, что будет с твоей раной. Я кивнул и положил говору на ковер, подставляя ногу. Попеременно в моей груди вспыхивало раздражение, досада, злость из-за голода росла. Но если он прав, то чем быстрее я вылечу себя, тем быстрее утолю свою жажду. * * * Ночь прошла отвратительно. Я пытался лечить себя, как и говорил Киря, но временами в ноге все равно вспыхивала боль и мешала спать. В животе не то чтобы урчало, но жило злостное, жадное, сосущее чувство неудовлетворенности. Я старался не думать о том, что бы найти кого-нибудь и порвать на куски, но ночь то и дело приносила с порывами ветра из окна смутные запахи, которые подстегивали мое недовольство. Я злился на себя. Раньше бывали случаи, когда приходилось терпеть и тогда мне казалось, что это сравнительно легче. Теперь же я ощущал себя диким зверем, у которого остались одни инстинкты и упрекал себя за то, что так легко им поддаюсь. Лежать не выходило, я периодически вставал и бродил по комнате, стараясь расходить больную ногу, но казалось, делал только хуже. Да еще и Киря от моих хождений начинал сонно ворочаться на кровати, потому приходилось ложиться обратно на ковер, чтобы не разбудить его. Под утро мне все же показалось, что я задремал, но у Кири противно зазвенело какое-то устройство возле кровати, что вырвало меня из спасительного сна. - Что это такое? – спросил я сердито, сонно потирая глаза. - Ох, прости! Это будильник. Ну, что бы не опоздать на занятия и встать вовремя… Ох, прости меня, пожалуйста, до этого ты ни разу не просыпался из-за него, так что… черт… - хоть Киря и выглядел очень сонным, на лице у него было такое чувство вины, что я все же смягчился, даже недовольство отступило на второй план. - Ладно, я все равно почти не спал, так что не волнуйся так, - я вздохнул и положил голову назад на ковер, пытаясь расслабится. - Все… все так плохо? Знаешь, я могу не идти на занятия, остаться с тобой, тебе хоть не одиноко будет, - он встал с кровати и присел возле меня, участливо гладя по рогам. Я рассердился было на него – я и без его жалости чувствовал себя ничтожеством, но одернул себя – он помогает мне, беспокоится за меня… Кажется, я даже привык к тому, что обо мне кто-то думает. - Нет уж, иди на свои занятия… Ведь из-за них тебе пришлось просыпаться от этого мерзкого звука и ты не смог лежать сколько тебе хочется. - Да, пришлось…. Я оставлю тебе фильмы! Много фильмов, сколько хочешь. Это ведь тебя отвлечет от… боли? – он явно имел ввиду другую мою проблему, но я кивнул в ответ, показывая, что понял. Киря наспех оделся, сообразил себе какой-то еды…. Раньше я не задавался вопросом, что и когда он ест. Часто ли это приходится делать людям? Может, он делает так каждое утро? Я бы расспросил его или хотя бы поразмыслил бы об этом больше, но раздражение и голод становились с каждым часом сильнее мыслей. Я чувствовал себя наркоманом при ломке. Или зверем клетке, оставленным без еды. А за прутьями были горы мяса… День прошел сумбурно – поспать так и не удалось, но, благо, фильмы, и правда, помогли мне. Параллельно я расхаживал ногу – все же удалось подлечить ее за ночь - я, хоть и хромал, но ходил сравнительно легче. Но это лишь подогревало мою неудовлетворенность внутри, хотя и добавилось новое чувство – сладостного ожидания, нетерпения. Все думал – вот еще чуть-чуть полечу, похожу и сегодня ночью пойду на охоту! Хоть бы скорее вечер, хоть бы скорее все… За моими метаниями меня в очередной раз застал пришедший Киря – в этот раз он был с большим, увесистым пакетом и нес его с явным трудом. Хромая, я подошел и забрал у него эту ношу, невольно принюхиваясь. - Да-да, этот пакет тебе! – сказал он, лучезарно улыбаясь. – Свинина не люди, но хоть что-то я должен сделать, что бы помочь тебе! Как говорится, голод – не тетка, он дядька с топором. Я заглянул в пакет, стараясь пропускать мимо ушей так раздражающее сейчас щебетание Кири и увидел довольно большие куски мяса. Да – без крови, да – не человечина, да – не теплое и свежее. Но все же такое желанное мясо. Я вытянул его из пакета и потащил на пол кухни – не хотелось есть прилипший ворс с ковра. Киря, улыбаясь, наблюдал за тем, как я с урчанием ем. Я проглотил последний кусок и облизнулся, когда он, наконец, сказал: - Ну как? Тебе хоть немного лучше? - Немного. До вечера, может быть, хватит, - это и вправду немного приглушило мою «ломку», я сидел и облизывал остатки сладковатого вкуса на губах, слегка прищурив глаза. - Это хорошо! Пусть у тебя и есть какие-то упадки сил, если ты не ешь людей, но теперь я почти уверен, что тебе можно помочь в этом! Я замер и медленно повернул к нему голову. - В чем? – тихо спросил я, прищурившись. - Ну, в твоей необходимости убивать! Ты же не виноват, что стал таким. Может, это чье-то проклятие или что-то, призванное твоей злобой. Но ты же в душе добрый, правильный! Такой начитанный, интеллигентный, со своей жизненной позицией и вообще… Ты может и долго был вне общества, но наверняка сможешь влиться в него, увидишь, как это здорово! Иметь друзей, близких… Гулять, ходить в парки, на концерты…. - Ты. Думаешь. Я. Хочу…. Вылечиться? – тихо произнес я, чеканя слова. В груди взметнулась поутихшая было злоба, я сухо расхохотался, медленно подымаясь с пола на задние лапы. Даже боль в ноге отошла на второй план. Пора было разъяснить этому наивному фантазеру, что к чему. Киря же, видя во мне перемены, поутих сразу и даже отступил назад, к стене. Это было ошибкой. Я встал во весь рост, оскалившись, и шагнул к нему, глядя в лицо. - Ты думаешь, что я несчастный романтик? Что мучаюсь необходимостями убивать, что я печальный невидимый герой детишек и страдальцев? Думаешь, что переведешь меня с человечины на свинину, а там я стану вегетарианцем и буду милым добрым парнем без заскоков? – я широко усмехнулся, оскалившись, ощущалось, будто я на грани истерики. Как же он наивен и забавен! Перестану убивать! Делаю это из необходимости! Я шагнул к нему еще ближе, почти уткнувшись мордой ему в лицо, а после и вовсе склонился к его уху, выставляя руки по обе стороны от его головы. - Ты – маленький наивный глупец. Думаешь, я страдаю от своих наклонностей. Что меня спасать нужно. Не-ет… Я убиваю, потому что мне–это–нра-вит-ся, - с наслаждением проурчал я ему в ухо. – Думаешь, мне жалко этих человечков? Боровов, которые пропивают последние деньги семьи, мамашек, которые избивают своих детей и выращивают новое поколение ублюдков и живодеров? Думаешь, мне неприятно все это? Из неприятного в этом - только их вонь! – я стал повышать голос, слова ликующей истерии лезли наружу, раз он так и не понял мою суть за все это время, пора открыть, наконец, ему глаза! - Я обожаю это, Киря! Я счастлив наблюдать их агонию, я в восторге от их криков и страха, я испытываю наслаждение, ломая кости и выворачивая их внутренности пока они еще живы, пока они хрипят и корчатся, скулят и ползут, цепляясь за свои ничтожные жизни! И твое пакетное мясо ни в какое сравнение не пойдет со сладким, теплым, сочным человеческим мясом, которое бьется жилками еще не затихшего пульса! Это – моя жизнь, моя отрада, и экстаз от убийства к убийству не угасает, не становится меньше, как у каких-нибудь ваших наркоманов от дозы. Нет! Это каждый раз так же приятно и все три дня ожидания я провожу в предвкушении следующей ночи охоты. Понимаешь, Киря? - Но, я думал… - жалобно прошептал он, стараясь не смотреть на меня. - Что ты думал? Что я страдалец? Ах, ты думал, что успокаиваешь меня и спасаешь от моих метаний. Киря… Ах, Киря… Я не убиваю невинных, и именно поэтому ты еще жив. Я сказал это как можно серьезнее, хотя сам понимал, что это не единственная причина. Я пристрастился к его теплу и заботе, к разнообразному и не одинокому досугу с ним, но все равно его запах манил меня, как и прежде, становясь навязчивой идеей. - Киря, знал бы ты, насколько вкусно ты пахнешь… Совсем не так, как все эти ничтожные люди. Сладко, пьяняще, пахнешь теплой кровью и нежной кожей, ты каждый раз для меня как соблазн, искушение… Знал бы ты, что я хочу с тобой сделать, - проурчал я мечтательно и заметил, что парень слегка покраснел. Наивный маленький любитель мальчиков. Это совсем не то, о чем ты подумал. Я усмехнулся еще шире и склонился еще ниже, шепча ему в самое ухо нежно, почти интимно, с придыханием: - Мечтаю выпотрошить твое нежное тельце, - промурлыкал я, скалясь. Киря замер, затаив дыхание, вжавшись в стену. Я почти физически ощутил, как зачастило его сердце, как он вжал свой живот – и для пущей эффектности я мягко, почти ласково провел по его животу когтями, не царапая, но задирая футболку и поглаживая нежную кожу. – Такой сладкий, мягкий и кожа… совсем не такая, как у всех моих жертв. Знаешь, я почти никогда не ем кожу, он грубая, волосатая, невкусная, но ты… Я с первого дня одержим твоим вкусом и запахом, мечтаю впиться зубами в твою нежную шею и почувствовать вкус твоей крови… И кого из нас стоило бы спасать? – парень подо мной весь сжался и комната наполнилась ароматом его страха, впервые я в полной мере ощутил его. – А ты носишься возле меня такой радостный и наивный, чуть ли не в пасть головой ложишься, а думаешь, что этим сможешь помочь мне перестать убивать… Я одернул руку от него и даже отошел на шаг. Безумие и голод кипели во мне, но я еще не растерял рассудок и, несмотря на все мои жуткие речи, боялся ему навредить. Я лишь взглянул на него внимательно – Киря медленно сполз по стене вниз, глядя в пол перед собой, не решаясь поднять на меня взгляд. - Вертишься, потому что знаешь, что я тебя не трону. Дразнишь, как лесная нимфа. И… я тоже знаю, что не трону тебя. Никогда не трону. Поэтому… Закончим на этом наше знакомство. Я, ковыляя, подошел к окну и медленно вдохнул ночной воздух. Еще не было и десяти вечера, но над городом уже было темно – наконец-то возможность улететь. Я не оглядывался больше на Кирю, хоть и слышал какие-то неясные скулящие звуки из кухни. Наконец, я подтянулся на подоконнике и, неуклюже загребая крыльями, перевалился через него, вываливаясь в темноту. На этом будет конец. Я получил массу впечатлений, знаний, открытий… Всему когда-то приходит конец. И в истории с Кирей он тут. По крайней мере, я думаю, что так должно быть.