Научи меня жить

После таких ярких событий последних недель двух, я чувствовал себя немного потерянным. Что делать дальше? Собравшись с мыслями, я подумал, что в нынешней одежде слишком холодно, и решил в первую очередь пройтись по магазинам. Поиски конкретного здания во всем нагромождении улиц куда увлекательнее бесцельного брожения, а по пути я пересчитывал имеющиеся у меня деньги. Три тысячи восемьсот семь. Не густо, хотя довольно часто люди и таких денег с собой не носят. Я вспомнил о тех «драконьих богатствах», которые остались в моем рюкзаке в квартире Кирилла. Еще бы немного, и там бы было 250 тысяч. Я не особо ценил деньги, но это накопительство постепенно превратилось в некую игру, к тому же это был реальный и действенный способ упражняться в математике. Раньше, когда не было особой практики и навыка счета, приходилось наугад давать деньги за покупку и по лицу и запаху продавца угадывать, все ли верно или он пытается меня обмануть. Потом уже стал следить за соответствием ценника и бумажек. Я не жалел о потерянных накоплениях, но теперь волновался, что нынешней скромной суммы не хватит на все, что я хочу купить. Магазины были единственным достижением цивилизации, которое мне удалось покорить самостоятельно. Многие остальные – кафе, техника, машины и все подобное мне было без надобности, и разбирался я в этом крайне плохо. Но в походах по магазинам я нашел своеобразное удовольствие – мне нравилось бродить между полками и выбирать вещь по вкусу, даже если я никогда ею не воспользуюсь. Теперь же при моих скромных финансах я решил не распыляться на ерунду, а купить четко заданные вещи: удобную обувь, рюкзак и, по возможности, плед. На куртку придется искать деньги уже во время следующей охоты. Спустя полчаса ходьбы мой взгляд зацепился за яркую вывеску «Мир обуви». Люди любят такие громкие названия, даже если внутри окажется всего пара стендов ботинок. И, как ни странно, остальные люди и не ожидают увидеть внутри настоящий обувной мир, или, как еще любят писать, обувной рай, а просто сразу знают, что внутри гарантированно найдут обувь. А громкая вывеска просто делает свое дело – привлекает внимание. Внутри магазина оказалось куда больше, чем пара полок, что уже радовало, но в глаза бросались и довольно большие ценники. Ладно бы выглядели эти сапоги хорошо, а так – будто воздух внутри сапог пытаются продать в придачу! Вздохнув, я начал свои брожения между стеллажами в поисках подходящей пары за среднюю цену. Не плохие ботинки серого цвета нашлись на полке с уцененным товаром. Такие, правда, долго не проживут, но у меня вообще никакие вещи долго не задерживались, а эти были вполне удобными, а главное – по размеру. Ко мне подлетела девушка, на футболке которой я увидел бумажку с именем и надпись «консультант». - Здравствуйте! Чем могу помочь? Ищете обувь? Вот, посмотрите, отличные ботинки, надежные, теплые, из новой коллекции… – она стянула с какой-то полки ботинок вполне строгого стиля и вроде хорошей выделки, но я успел заметить цену, большую, чем у меня в принципе было. - Нет, девушка, я возьму то, что уже выбрал, - ответил я как можно мягче, стараясь не сразу раздражаться. Я любил ходить по магазинам, но часто такие вот консультанты все портили. Хотя, были и положительные моменты – в магазинах техники они часто подробно рассказывали мне, как работает та или иная вещь, хоть и до последнего в их глазах не исчезало недоумение, как можно этого не знать. Но вот такое навязывание покупок и товаров я не любил. - Молодой человек, вы слишком красивы, что бы ходить в такой не модной обуви, вы что! А эта модель – и стильная, и надежная, и… - И дорогая, что Вам, несомненно, очень выгодно, - прервал я ее щебет, задумываясь начать медленно считать про себя до десяти. Черт, я слишком вспыльчивый. - Что вы, мы в первую очередь заботимся о клиенте! К тому же их можно взять в рассрочку! - она улыбалась так широко и лучезарно, что хотелось когтями сделать ее улыбку еще шире. Она не обманывала меня, даже про красоту не соврала – и вправду так считала, но все равно вся ее речь несла фальшью, от чего становилось мерзко. - Девушка, я возьму эти обычные, серые и недолговечные ботинки! Отстаньте от меня или я пойду искать обувь в другой магазин, - сердито выдал я, от чего.. Ольга, как гласила бумажка на ее груди, обиженно поджала губы. Но слова о другом магазине отрезвили ее, ведь в первую очередь желание любого магазина продать хоть что-нибудь. В другое время я и правда взял бы хорошую обувь, хоть и пробыла бы она у меня не дольше этих вот дешевых ботинок, но сейчас не было ни возможности, ни желания выбирать что-то еще. - Тогда давайте я отвечу их на кассу, пока вы еще осматриваетесь - предложила она. - Я больше ничего не буду брать, - от этих слов девица скривилась еще больше, но промолчала. Каждый в своем молчаливом раздражении, мы прошли на кассу, где мои невзрачные серые ботинки упаковали в коробку и сунули в пакет. - Желаете что-нибудь еще? – спросила кассир, лучезарно улыбнувшись. - Нет, спасибо, - почти прошипел я в ответ, устав уже от их фальшивых липких улыбочек, и забрал пакет. - С вас 850 рублей, - и я протянул ей одну из смятых купюр, но в эту секунду задумался и пошевелил пальцами в нынешних ботинках. - Хотя знаете, а вы продаете носки? – вовремя вспомнив про эту важную вещь, спросил я. - О, ну конечно! – девушка вытащила из-под прилавка несколько пар и выложила передо мной. – Выбирайте. - Вот эти две пары, - сказал я, взяв самые простые черные носки. Девушка свернула их в небольшой пакет и положила к ботинкам. Взяв остаток сдачи, я кивнул на прощание и, наконец, вышел из магазина. Приятное дело, как часто бывало, превратилось в раздражающую борьбу с навязчивыми «консультантами». Зайдя во двор жилых домов, я сразу направился к мусорным контейнерам. Стянул с себя старые ботинки, отправил их в бак, достал носки и уже поверх них надел новую обувь. Пошевелив пальцами, я во второй раз отметил про себя их удобство и тепло, и удовлетворенно кивнул, наконец, довольный своей покупкой. Со следующими вещами из списка вышло проще. Я, побродив еще около получаса, нашел довольно крупный торговый центр, в котором разнообразие зашкаливало. Тут были и зонты, и шарфы, и одежда, обувь, даже нижнее белье всех мастей. И, в том числе, сумки и рюкзаки. А главное – здесь бродило достаточно людей, чтобы всякие консультанты не липли ко мне пиявками. Вот это действительно обувной рай! Или не обувной, а… торговый? Покупочный? Не важно, бродить тут можно долго и со вкусом. В таких местах даже присутствие других людей и навязчивая музыка вперемешку с рекламой не раздражали. Радовали и многие ценники – было достаточно много уцененных вещей, за счет чего я ухитрился на оставшиеся деньги купить не просто рюкзак и плед, а взять сумку-мешок, широченный толстый теплый шарф и плотную толстовку. Расплачиваясь, я с удовлетворением и готовностью расстался с практически всеми деньгами, сложил шарф в новый рюкзак, а толстовку сразу натянул на себя прямо у кассы поверх водолазки Ивана, хихикнув про себя с изумленного выражения лица кассира. Часы на табло у магазина показывали только 6 вечера. Какой же сегодня долгий день! Я уже столько успел сделать, а еще целая уйма времени. Но обилие впечатлений неизбежно принесло с собой усталость, да и погода была совсем не летная. В итоге я просто медленно побрел по улице, часто оглядываясь по сторонам. Я искал дом с треугольной крышей и чердачным окном. В обилии многоэтажных домов такие крыши стали большой редкостью, но на таких чердаках было очень уютно сидеть и наблюдать за людьми, да и ночевать можно было без сквозняков и дождей. Мимо меня скользило множество домов и переулков, но я упорно шел прямо, никуда не заворачивая. Я не особо следил за окружающей обстановкой, поэтому, начни я заворачивать, рисковал в итоге начать наворачивать круги в одном районе и потратить вечер впустую. Со временем, что было ожидаемо, улицы становились более ветхими и мало ухоженными, а сумерки пронизывало все меньше света от фонарей. Зато невысоких домов с покатыми крышами стало заметно больше, но все чердачные окна у них как назло были или заколочены, или наглухо закрыты. Наконец мне попался открытый чердак в трехэтажном доме, но сам дом оказался заброшенный и изрядно побитый, но меня вполне устраивал и такой вариант. Оглянувшись и убедившись в безлюдности переулка, я нехотя стянул с себя толстовку вместе с водолазкой, выпуская крылья. Залетев на чердак, я сразу стал прятать их и одеваться, попутно осматривая свое временное жилище на предмет мусора, опилок, птичьих гнезд с пометом и прочего подобного, что неприятно бы испортило мне ночлег. Но чердак оказался просто пыльным, загромождённый в основном битым кирпичом и цельными досками. По всей видимости, вход изнутри дома был завален, потому чердак не приглянулся еще кому-то из людей. Замечательно, это было то, что надо. Я закутался в купленный шарф и сел на краю, у проема вместо окна. Я, конечно, потратил много времени на поиск места, но все равно вся ночь была еще впереди – зябкая, сырая и тоскливая. Шарф мало помогал от этой сырости. Мне оставалось просто сидеть, глядя в пустоту ночи, совсем как раньше. Никогда не задумывался, как много пустых и бессмысленных моментов было в моей жизни. Какое разительное отличие! Буквально вчера, и даже сегодня утром моя жизнь кипела: я был в теплом доме, общался с людьми, пил горячий чай и думал о том, какая все же насыщенная событиями жизнь у людей. А сейчас я вновь зябну на какой-то пустой крыше и пялюсь в пустоту, глазами выпивая темноту и сырость как вязкий холодный кисель. А ведь раньше было очень много таких пустых дней и ночей. Когда я не спал – я летал. А не летал как сейчас – то просто сидел и наблюдал за миром, за жизнью, проходящей мимо меня. Книги - хорошее отвлечение от подобной пустоты, но часто и на них не хватало сосредоточенности. И каждые три дня это существование разбавлялось убийствами, а каждый месяц – пейзажем нового города. Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли – вместе с сыростью и холодом в меня просачивалась депрессия, а этого я допускать не хотел. Вполне в моих силах исправить ситуацию. Найти себе интересное занятие, погулять еще завтра по городу, выследить новую жертву. Не плохо бы найти книжный магазин и купить книгу по истории, можно заняться изучением города, я ведь по-прежнему не знал его названия. Но прежде всего, нужно что-то делать с этим дурацким холодом, я явно переоценил возможности шарфа, который был слишком дешевым, чтобы надеяться на то, что он спасет меня от ночного холода. Но у меня был надежный способ согреться. Я немного прокашлялся и издал низкий утробный, вроде и не слишком громкий, но далеко слышимый рык, который разнесся моим зовом по округе. После чего замер, прислушиваясь, и, услышав множество неясных шорохов, удовлетворенно кивнул. На мой зов стали сходится коты. Бездомные и домашние, грязные и больные, и ухоженные, но выпущенные погулять на ночь. Все они пришли на этот клич. Я не знал, почему коты любят меня и почему приходят, но они никогда не уходили даже тогда, когда понимали, что их позвали не за помощью или едой. И замечательно согревали меня, греясь в ответ о мое тело, лежали на мне и вокруг меня всю ночь, мурча и мяуча мне свои истории жизни. Иногда я коротко отвечал им, больше предаваясь своим ускользающим мыслям, почесывая то одного кота, то другого. Меня часто повергало в недоумения фраза во всяких психологических книгах, что у животных нет личности. Они так же боятся за себя и своих близких, так же учатся и самосовершенствуются. Просто не строят себе каких-то сложных систем, живя по законам природы, и порой в своих общинах и деятельности проявляют себя как существа более совершенные и умные, чем люди. Это каждый раз наводило на мысли о том, к какому из миров отношусь я. Я близок к людям разве что по физиологии – я так же говорю, так же думаю, но при этом не завишу от человеческого мира. Или завишу? Знал бы я, кто действительно мои родители, откуда эта сила, откуда такая тяга к убийствам! Но, так или иначе, все, что я сейчас могу, это лучше узнать людей, провести анализ, параллели между моим и человеческим миром. И, желательно, не из книг. * * * На следующий день я проснулся довольно поздно. Небо было хмурым и темным, явно был вечер. Большинство котов давно разбрелись по своим делам, но часть осталась, доблестно спасая меня от холода. Я улыбнулся и почесал ближайшего под подбородком, мельком подумав, что нужно будет принести им мяса с охоты. Я выглянул из чердачного проема вниз, на улицу. До темноты еще минимум часа два, но, по крайней мере, достаточно безлюдно и не ветрено, значит, можно немного пройтись. Я спрыгнул вниз на ближайший балкон, с него на балкон ниже и так до земли. Во всяком случае, такая непринужденная акробатика вызовет меньше вопросов, чем крылья. Да и сильно упрощало дело то, что балконы давно развалились и были только платформы без перилл. Оглянувшись, я одернул свитер и запихнул шарф в рюкзак, после чего стал крутиться, принюхиваясь. Вокруг все было пропитано запахом трущоб и бедности, от чего я скривился. В таком месте можно найти разве что пару пьяниц, с которыми мало того, что возится противно, так еще и денег у них точно не найти, а пальто все еще хотелось купить. Но, пройдя несколько кварталов, нюх зацепился за ту самую специфическую вонь от гниющего человека, и заставил меня кружить по району, ища точное местоположение. Я тихо ругал себя и свое упрямство. Ну, нет бы, забить, забыть, поискать еще! Нет, вот воняет мне и все тут, нужно найти и «устранить». После пары десятков кругов между домами я все же вычислил точное положение, к тому же голод подстегивал меня и обострял все чувства. На улице постепенно смеркалось, так что мало кто должен обратить на меня внимания – улицы были по-прежнему малолюдны, а дома вокруг ничем не примечательны. Трансформироваться между мусорными баками сомнительное удовольствие, превратившись, я как следует встряхнулся, будто надеясь скинуть с себя эту липкую вонь мусора. От внезапной идеи я перестал морщиться и наоборот, принюхался посильнее. В контейнерах рядом тоже разнообразная тухлятина – фрукты, овощи, гнилой картон, и много-много разнообразной падали. Но от дома, в котором была моя добыча, тоже воняло гнильем, а запах отличался. Я стал карабкаться по подоконникам, ища нужное окно, и постоянно принюхивался, сравнивая. На что же это похоже? Гной? Трупное разложение? Канализационные стоки? Запах был отвратителен и в то же время не похож вообще на что-либо, такой запах исходил только от людей, и даже между моими жертвами он чем-то неуловимо отличался. Выломать когтями хлипкую деревянную раму не составила труда – это куда проще и не так шумно, чем выбивать стекло. Чутье не обмануло меня – в комнате царил полнейший хаос, повсюду валялся мусор и бутылки, в посреди комнаты на ковре раскинулось бессознательное тело. Я забрался в окно, машинально потерев болящее бедро, и медленно подошел, брезгливо морщась; обошел тело по кругу, борясь с приступами тошноты, но все равно принюхиваясь. Запах алкоголя и мусора был очевиден и понятен, но все равно от самого мужика несло чем-то неуловимо уникальным, хоть и не менее омерзительным. И этот запах чувствовался не столько обонянием, сколько каким-то внутренним ощущением, которое я не мог понять. Черт, с этими исследованиями я совсем запутался. Оскалившись, я тряхнул мордой и даже чихнул, пытаясь прогнать вонь из ноздрей. Не буду возиться с этой тушей, издевательства, муки, к черту, мне не до этого. Сложив руки замком, с силой ударил борова по затылку, ломая шею и вминая череп. Брызнула кровь, тело захрипело, забарахталось, но, дернувшись пару раз, стихло. Я тут же докрошил череп и ткнулся мордой в мозги – они, хоть и склизкие, но пахнут куда лучше всего, что в комнате. После я уже не отвлекался – быстро избавился от одежды, кожи, бесполезной части внутренностей, ничего нового, еще один труп, очередная еда. Из распахнутого окна в комнату врывался свежий воздух, унося за собой вонь от мусора. Я снова принюхался и все же смог сделать вывод из сегодняшних наблюдений: тот уникальный странный запах исчез вместе со смертью мужика. Оставив от добычи один скелет, я медленно пошел к окну, сыто облизываясь. Но за окном снова бушевал ветер, срывались первые капли дождя. Я поежился, вспоминая о своем чердаке и обернулся, осматривая комнату. Хватится ли его кто-нибудь? В эту ночь не дал своей жертве кричать и шуметь, вряд ли соседи что-то заподозрят. Сомневаюсь, что у борова остались друзья, максимум, вспомнят о нем через несколько дней. До тех пор вроде можно остаться тут. Правда, для этого придется основательно прибраться. Я немного помялся, и все же решил превратить верхнюю часть тела в человеческую. После стал ходить по комнате и сгребать бутылки, разбросанное тряпье и прочий мусор в виде бумажек и пакетов на ковер. Собрав все заметное и раздражающее, я свернул ковер и закатал все в него вместе с остатками трупа. Оглядев комнату, я удовлетворенно кивнул, но запах, к сожалению, все еще витал в воздухе. Я открыл окно шире, заодно проверив, смогу ли я потом закрыть его обратно, оставил комнату проветриваться, пока я буду обследовать остальную часть моего временного жилища. Квартира оказалась довольно маленькой – помимо предыдущей комнаты была только кухня и туалетная комната, в которой стояла немного грязная, но зато большая чугунная ванна. За последние сутки я довольно сильно продрог на чердаке и под сырыми ветрами, отпариться в ванной было очень привлекательной идеей. Я решил набрать в нее воды и потом потереть чем-нибудь эту грязь и смыть. План выглядел хорошо. Оставив краны открытыми, я пошел исследовать кухню. Как и ожидалось, там было не меньше мусора, чем везде. Но если в комнате это были бутылки и бумажки, то тут столы были заявлены остатками сгнившей и даже засохшей еды. Опасаясь новых приступов тошноты, я не стал открывать холодильник. Бегло осмотрев помещение, я приметил чашку и электрический чайник. Чай уже будет, осталось отмыть их в ванной. В ванной успело набраться немного воды – я отыскал какую-то мочалку и потер дно и стенки. Я, в силу своего образа жизни и способа питания, был не брезглив абсолютно, хоть и очень чувствителен к запахам, но вот париться хотелось в чистой воде и, желательно, не в полу драконьем обличии. Ванна отмылась на удивление легко, но меня смутило, что, хоть я и открыл вроде бы горячую воду, лилась все равно ледяная. Но, так или иначе, все шло как нельзя лучше. Да, квартира была до безобразия грязная, но я уже расчистил себе место, где собираюсь временно жить, я смогу пить горячий чай, посидеть в горячей воде и даже почитать новых книг – в комнате я успел заметить книжную полку. После холодной и сырой улицы перспективы были самыми приятными. Кажется, я даже успел привыкнуть к квартирному уюту, пока жил у Кири, а после – ночевал у Ивана. В таком приподнятом и сытом настроении я пошел обследовать комнату и шкафы в ней. Едва ступив на порог, я прыснул от смеха – остатки мужика не до конца закатались в ковер, и теперь его безмозглая голова смотрела на меня с уморительным недоумевающим лицом, будто безмолвно спрашивала – а что произошло? Хихикнув, я решил оставить как есть, и начал свой тщательный осмотр. Итогами поиска я остался абсолютно доволен: на книжных полках было несколько еще не известных мне книг, а в карманах одной из грязных потрепанных курток я нашел и деньги – на что, в общем-то, не надеялся изначально. Не слишком крупная сумма, но уже более ощутимая – около 10 тысяч. Но, самое главное, в шкафу нашлось вполне не плохое пальто – явно женское, ведь для борова оно было слишком маленьким, но за счет светло-коричневого цвета на мне оно смотрелось вполне нормально. Не то что бы я волновался по этому поводу, но мне так или иначе женские вещи на мужчинах казались слишком несуразными. Среди хлама на столе в комнате я смог найти пол пачки чая, черного правда, но на этот вечер сойдет и так, а завтра можно сходить в магазин. Давно уже не ощущал этого прекрасного чувства: что жизнь налаживается. Но все всегда не идеально: вода в ванной все же шла только холодная, придется ее нагреть. Не намеревался я вот так тратится, но что поделать… Я уже настроился на долгое и приятное плескание в кипятке и не намерен менять планы. Вдохнув полной грудью, я стал равномерным потоком поливать воду даже не огнем, а скорее раскаленным паром, водя головой из стороны в сторону. Это дело было очень энергозатратным, но я совсем недавно поел и был бодр и весел, так что можно было позволить себе эту роскошь. На нагрев ванной ушло минут пять непрерывного выдыхания пара и огня, но этого того стоило – водичка стала градусов восемьдесят. Для человека – ужасный кипяток, но для меня – самая благоприятная температура, чтобы попариться. В итоге в ванной я валялся весь вечер, периодически подогревая ее дыханием, после первого часа лежания догадавшись взять к себе в ванную книгу. В этом блаженном безделье я провел следующие два дня, правда, валяясь уже на кровати – все время греть воду было бы слишком расточительно; лишь один раз я прошелся в магазин за чаем и яблоками. Размазанная по всем поверхностям квартиры грязь уже не казалась такой гадкой, я бы даже задумался о полноценной уборке, если бы решил остаться там на весь месяц. Если бы. Все нарушил нелепый и неприятный случай – лежа на кровати, я неожиданно услышал, как в замке поворачивается ключ. Это сильно удивило меня, было около 6 вечера, я отложил книгу и затаился – из прихожей была видна только малая часть комнаты. - Ну, что ты тут, еще не в конец спился, а? – послышалось ворчание, которое явно было для этой женщины привычкой. Я слышал, как она включила свет в коридоре, как прошла несколько шагов и вдруг пронзительно завизжала. А, ну да, из коридора же отлично видно моего недоумевающего друга в ковре. Лицо, правда, немного осунулось за два дня, но все еще было узнаваемым. Послышался грохот падающего тела, и я, выждав минуту, осторожно выглянул в коридор. Женщина лет сорока с крашенными под блондинку короткими волосами лежала на полу; я подошел и осторожно обнюхал ее – вроде нормальная и живая, наверное, обморок. Значит, у меня мало времени. Я наспех покидал все нужное в рюкзак – деньги, найденный среди завалов хороший плед, пара книг, пачку чая, которую купил накануне, и бегло осмотрелся, не забыл ли я что-нибудь. Возится с одеждой и крыльями не хотелось, поэтому, накинув пальто, я ушел банально через дверь. В целом, все было весьма не плохо: погода прояснилась, светило солнце, играя водой в лужах. На эту ночь я, скорее всего, вернусь на тот старый чердак – мерзнуть уже наверняка не буду, но до этого времени вполне можно прогуляться до центра. Книги у меня с собой были довольно тонкие, неплохо было бы найти книжный магазин. Но быстрее мое внимание привлекло кафе. А почему бы и нет? Я осторожно заглянул внутрь – было достаточно безлюдно, тихо играла какая-то благозвучная музыка, вполне можно было бы посидеть, попить чаю и почитать книгу в тепле и уюте, а не под сырой крышей. Я сразу наметил столик у окна в конце зала. Кинув рюкзак на соседний стул, я осмотрелся – ко мне сразу подошла молодая девушка-официантка: - Что будете есть, пить? – спросила она, держа наготове блокнот и мило улыбаясь. - Принесите, пожалуйста, зеленый чай, побольше, - Я постарался улыбнуться в ответ. - У нас можно взять литровый чайник, Вам какой: с жасмином, с лимоном, с.. - С жасмином, спасибо, - сразу остановил я девушку, ведь все эти названия мало бы что мне сказали, лишь создавая иллюзию выбора. Официантка кивнула и ушла, я же остался один, уставившись в окно задумчивым взглядом. Там туда-сюда ходили люди: кто-то спешил, кто-то шел, глядя под ноги, шли компании, болтая между собой. А, как на фоне всех этих людей, шумели деревья свежеотмытой желто-зеленой листвой, порхали птицы, щебеча между собой, а по небу проплывали маленькие белые облака. Но никто не смотрел вокруг, думая лишь о каких-то проблемах, спеша, идя, весь мир сжат до каких-то внутренних человеческих рамок. Может, Киря и правильно сказал, что я проклят, но в то же время я был свободен. Но даже так, мне было очень тоскливо. - Ваш чай, - сказала девушка, ставя рядом со мной фарфоровый чайник и небольшую чашку. – Я позволила себе принести Вам пирожное, а то Вы так грустно выглядите. Оно не очень сладкое, попробуйте! – она снова улыбнулась, и мне в голову пришла сумасшедшая мысль. - А, может, Вы присядете со мной? Мне, и правда, довольно одиноко, - предложил я, указывая на стул напротив себя. - Что Вы, мне нельзя! Официантам нельзя подсаживаться к клиентам, - но девушка все же смутилась и замешкалась. - Но сейчас же никого нет, - возразил я, - мне довольно тоскливо, знаете, я совсем недавно в этом городе, никого и ничего не знаю. - Ну, ладно, - девушка пугливо оглянулась и села на стул напротив, - Я Маша, и лучше не надо на Вы. - Хорошо, - Я попытался улыбнуться, скрывая волнение. Получилось! Вот так просто взял и попросил, и она согласилась! А вдруг мы сможем стать друзьями? Момент волнительной радости оттенял мой страшный секрет и наклонности, но я старался об этом не думать. Передо мной сидела вполне милая девушка с короткой стрижкой и чуть полноватыми губами, и с такими быстрыми, но наивными глазами, что казалось, передо мной сидит пугливый кролик. – Не удивляйте.. не удивляйся, меня зовут Вергилий. - Ой, ах-ах-ах, как необычно! Гхм, прости, - Маша тут же смутилась, - а чем ты занимаешься? Опять этот вопрос. Пора бы придумать, что на него отвечать. - В основном, я путешествую, - как можно спокойнее ответил я. Почему всех людей в первую очередь интересует то, чем я занимаюсь? Как зарабатываю на жизнь? Сколько у меня денег? Где мое постоянное место? А если нигде? Я спохватился, надеясь, что весь спектр моего раздражения не отразился у меня на лице. Я и мои дурацкие эксперименты! - О, это так здорово! А я вот не могу себе это позволить. А так хотелось бы побывать, например, в Париже! О, или в Китае. Ну, знаешь, восточная косметика, экзотика, еда! А ты во многих странах бывал? Итак, она оказалась еще более говорливой, чем Кирилл. А я думал, это невозможно. Я силился вспомнить, пересекал ли я границу этой страны, возможно, когда зимой улетал на юг, там же были еще моря… Агх, я все равно не знаю достоверно. - Нет, я, в основном, по территории этой страны перемещаюсь. Ну, разные города, люди… - что я вообще еще могу сказать по этому поводу, уроды-то везде одинаковые. - А-а, исследуешь уголки матушки-России? - я кивнул и якобы из любезности придвинул к ней пирожное, которое она принесла мне. Может, она не сможет говорить, если будет есть? Почему-то, в отличие от мелодичного и ласкового голоса Кири, ее болтливость меня раздражала. - Ой, да это ж твое! - попробовала она отказаться. - Нет, нет, кушай. Ты же составила мне компанию, - я натянуто улыбнулся, пытаясь придумать, на какую тему я вообще смогу говорить с ней. – А какие у тебя есть увлечения? Хобби? Ты любишь читать книги? - попробовал я нашарить нужное русло для разговора. Книги была самая обширная и интересная мне тема, а в остальном – хоть узнаю, чем люди в принципе занимаются в свободное время. - Ой, да на хобби как-то нет времени в последнее время, ха-ха… ну, знаешь, учеба, работа, иногда с друзьями встретится. Когда-то вязать пыталась, ну там, занять руки чем-то, пока сериальчик смотрю. А книги.. м-м, ты любишь читать? - О, я очень люблю читать. Весь мой мир из книг, не представляю себе жизнь без чтения, - воодушевленно и рьяно ответил я, подумав, что начитанные люди должны вызывать интерес, и, может, уважение. Ведь книги – это знания! А знания – это сила, в свое время я очень ярко это понял. - А, о… а у меня как-то нет времени на книги… ну, прошлым летом я прочитала одну, она была вроде интересная, - Маша вся сразу как-то сникла, как и полностью угас мой интерес к ней. Мне было просто не о чем с ней разговаривать. Я стал думать, как выкрутится из этой ситуации, ведь я сам посадил ее к себе за стол, кормлю пирожным и ищу общие темы. Сказать, что у меня резко появились дела, я не мог, хотя бы потому, что это была откровенная ложь. Но меня спас пришедший посетитель – Маша ойкнула и сразу вспорхнула со своего стула, спеша принять заказ. После появился еще один клиент, и еще, и Маша уже не могла снова сесть, что бы выедать мне рассудок своим щебетанием. Я немного посидел, наблюдая за тем, что происходит в медленно наполняющемся кафе. После, решил отвлечься на книгу, оказавшейся банальным «Помощником садоводу». В кафе становилось слишком людно и напрягающе, так что я попросил Машу принести счет. Девушка быстро принесла мне небольшую книжицу с чеком, после чего удалилась, загадочно улыбаясь. Внутри, помимо чека, я нашел небольшую записку с надписью: «Позвони мне» и какими-то числами. Нахмурившись, я сунул бумажку в карман пальто и, уходя, положил в книжицу нужную сумму. Это был слишком дурацкий эксперимент. Не спеша, я направился обратно к своему старому чердаку в бедном районе, по пути заскочив в магазин и купив килограмм сосисок. Я ведь еще два дня назад хотел принести котам еды. Я шел довольно медленно, постоянно оглядываясь по сторонам, пытаясь понять: чем же эти все города отличаются? Как люди различают их, что особенного в каждом городе? Вроде, все так похоже – панельные пятиэтажки, девятиэтажки, клумбы и парки, подъезды, десятки магазинов на фасадах. Так же бегают кошки и собаки, гуляют родители с детьми, иногда, как яркое пятно среди этой одинаковой идиллии, возникают памятники и соборы. Я часто удивлялся, почему храмы строят такими богатыми и помпезными – ведь, даже если бы Бог и где-то был извне, то вряд ли ему была бы важна и приятна эта роскошь. Но, выглядело красиво и внушительно, может, именно на это впечатление и был расчет, что бы привлечь людей к этой странной вере. Вечер был довольно ленивый и прохладный – уже в полной мере ощущалась осень, но сейчас воздух был не сырым даже, а именно свежим и чистым, что хорошо проясняло рассудок и мысли. Что делать дальше? В книжный зайти уже не получится, слишком поздно, остается просто бродить и наблюдать. Некоторое время я посидел в парке на лавочке, отдавшись каким-то размытым ускользающим мыслям. Я постоянно делил людей на хороших и плохих, хотя, чаще всего, нет этой однозначности. Например, вот женщина тащит за руку плачущую девочку, малышка упирается, кричит и не хочет идти домой. И с первого взгляда кажется, что женщина плохо обращается с ребенком, но смесь запахов и внутренних ощущений четко говорили мне, что мать просто устала и не удовлетворила какой-то каприз дочери, а девочка просто вредничает. Или вон на газоне стоит машина и это явно не по людским правилам – так портить газон, но, несмотря на такой негативный поступок, за такое вряд ли стоило бы убивать. Так или иначе, я отдаюсь вере в свое чутье, да и этот тошнотворный запах не спутать ни с чем. И все равно люди удивительны. Такие разные: сильные и слабые, веселые и серьезные, спешащие и задумчивые, но все легко и естественно перемещающиеся в потоке жизни. Я же, как сильно бы не хотел, все равно в стороне, как наблюдатель. Потому что не привык, поскольку не умею, многого не понимаю. Но берусь судить людей, потому что голод – лучший судья для меня же самого. Я криво усмехнулся своему выводу и встал, продолжив свой путь к чердаку. Теперь я думал о котах – насколько они похожи на меня и как близки. Такие же звери, ведомые голодом, теплом, лаской, уютом, но в то же время своевольные и дикие, доверяющие, прежде всего, природе, а потом уже всем остальным. Несколько котов уже ждали меня на чердаке – прибежали к моим ногам с радостным и одновременно требовательным мявом. Я, улыбнувшись, я стал раздавать из пакета сосиски. Взял не слишком дорогие, но много – помнил, сколько было котов вокруг меня той ночью. Постепенно на шум кормежки стеклись и остальные пушистые братья, вскоре я отметил всех котов, что были, и даже пару новых. Хм, но не было одного – большого матерого серого кота. Я нахмурился – Я не заметил, что бы он был домашним. - Где серый? – немного не уверенный, что коты поймут о ком я, но все же прорычал этот вопрос. - Ушел! Ушел! Погиб! Пропал! Поймала! – зашипели, заурчали, заплакали коты. Я еще сильнее насторожился – он не убежал и не попал в приют, это точно. Одновременно с этими голосами котами овладело общее чувство – страх и сильная ненависть. Я мог бы предположить, что это какая-то инспекция по отлову бродячих животных, но все же уточнил: - Кто? Где? – и сразу несколько котов ринулись с места, а мне оставалось лишь следовать за ними. Я ожидал многого, но в прохладной ночи коты привели меня к самому обычному дому в центре города. Здание выглядело ухоженным и аккуратным, совсем не таким, как в трущобах. Значит, это все же какой-то один человек. Если бы кто-то просто забрал его домой, остальные коты вряд ли бы стали испытывать страх. Я вздохнул и решил, что все же придется стянуть теплый свитер и выпустить крылья, но, немного подумав, я прорезал найденным неподалеку стеклом две длинные дыры в спине свитера, после чего натянул его обратно. Все же, когда тепло – намного лучше, а днем можно накинуть пальто и никто ничего не заметит. Дырки я сделал довольно большие – крылья почти не запутались и двигались спокойно, так что я легко взлетел и, помогая себе когтями и цепляясь за подоконники, стал обследовать окна, принюхиваясь. На окне третьего этажа я обомлел – на подоконнике, нанизанное на длинные железные пруты, сушилось.. серое кошачье ухо, аккуратно отрезанное и вымытое. Кто способен на такое зверство? И я сильно сомневался, что остальной кот без уха остался жив. Но я не мог быть уверен наверняка. К тому же, сегодня не третий день, я не мог нападать, как бы сильно не хотел. Покружив еще возле окон, я накинул пальто обратно и залез на крышу – ночь была безветренная и довольно теплая, чтобы заночевать там. На следующий день в окне уже не было жуткого уха, а с крыши я успел заметить, как из подъезда выпорхнула одна веселая девица в сопровождении какого-то довольно взрослого для нее мужчины. Это был идеальный момент, что бы залезть в квартиру и все осмотреть, подтвердить свои догадки. Но окна были пластиковыми, а улицы внизу слишком оживленными, чтобы его выламывать. Я решил пойти другим путем. На лавочке перед подъездом сидела старушка. Я подошел и вежливо поздоровался, стараясь как можно естественней сымитировать дружелюбность, но, оказалось, что излишне притворяться и не нужно – старушка оказалась словоохотлива. - Здравствуйте! А не расскажете мне, пожалуйста, о той девушке, что вышла сейчас с мужчиной? Это ее отец? - Да какой там отец, милок! Хахаль очередной у этой вертихвостки! А тебей-то она на что? Влюбился что ль? - Да нет, просто.. заинтересовала она меня, - подобрал я подходящее слово. Настроение по отношению к этой девушки у старушки было явно враждебное, словно она давно все знает про эту девицу, но никто до этого не спрашивал. - Заинтересовала?! Не стоит она твоего внимания, та еще прошмандовка. Как не глянь – вечно новый папик, а она ходит, улыбается им и клянчит денежку, - осуждающе поджала женщина губы. – Но, это еще что. Сядь, я тебе такое расскажу! Страшный человек эта Анка, я все наблюдаю за ней, рассказываю всем, а никто мне не верит! Говорят, слишком милая она, мол, не выдумывай, старуха. Но ты человек со стороны, послушай, что скажу. Я заинтересованно сел, слегка улыбаясь нервно, кажется, я очень точно нашел человека, который бы подтвердил мои ужасные догадки. - Вот, что я тебе скажу, - старушка ниже склонилась ко мне, - Анка эта – живодерка. Всех котов в округе отловила, и домашних, и бродячих, вообще на живность всякую будто зуб точит. Я лично видела, как она выловила кота приблудившегося, сказала, мол, себе в дом котика хочет, а я его больше и не видела! Зато потом, потом! Выходит, а у нее на сумке на замке брелочек висит шерстяной, а цвет – точно как хвост у того кота! Кто бы стал стричь своего кота на безделушку? Но один раз, - голос у нее снизился до заговорщицкого скрипящего шепота, - видела, как она стянула у соседей клетку с хомячком с балкона. Зачем ей чужой зверек? Они, глупые, клетку на балкон выставили, а она живет аккурат над ними, взяла и утянула какой-то леской! Все потом они ходили, спрашивали, не видел кто чего-нибудь? Я им все и рассказала, да кто ж мне поверит! Махнули рукой и решили, что птица какая-нибудь утащила, или кот дикий. И еще! Да, еще я видела у нее сережки с птичьими перьями! Уж как она изловчилась их выловить, но только явно она сережки эти не купила, точно тебе говорю! Чего лыбишься, думаешь, дура бабка, да? Мои губы, и правда, растянулись в непроизвольной улыбке. Такая добыча попадалась мне редко – аккуратное, нежное, ухоженное тельце, а в голове – непроглядная тьма. На миг я задумался – ну, может, психоз какой у девицы, что она животных ловит и стрижет, ведь в остальном – люди считают ее нормальной, даже любовники заводятся, ведутся на ее красоту. Достойна ли она смерти из-за своего болезненного хобби? Но я вспомнил отрезанное кошачье ухо на подоконнике и мгновенно решил – да, она уж точно это заслужила. - Нет, я верю вам. Улыбаюсь, потому что подтвердились мои догадки, - я благодарно кивнул и встал с лавочки. - Эй, так зачем тебе это все? – удивленно спросила старушка в мою уходящую спину. - Да так, просто она следующая, - уклончиво ответил я и ушел, несмотря на окрики старухи. Этот разговор существенно упростил мне задачу. Вечер я провел на крыше дома моей жертвы. Я был весь в предвкушении, долгое время сидел, возбужденно ерзая. Но ни одно состояние невозможно поддерживать долго, поэтому, я все же ухитрился задремать. Проснулся я уже глубокой ночью. Все вещи я решил оставить на крыше, кое-как запихнув большую часть в рюкзак, не влезли только штаны и пальто. Превратившись, я облегченно выдохнул – сразу стало не так зябко, драконья чешуя отлично защищала. Я мягко спустился вниз, иногда помогая себе крыльями. Хорошо, что пластиковое окно оказалось приоткрыто, уж сетку против комаров разодрать всегда легко. В тело вновь проникал охотничий азарт, предвкушение, рождая в груди нервную дрожь. Оказалось, это была спальня той девушки. От шума моя жертва вздрогнула, проснулась и тихо охнула, сжавшись, заскулила. Хорошо, что не кричит, я люблю вот так упиваться ужасом и беспомощностью, подходить медленно, скаля клыки, ухмыляясь во все три ряда зубов. А она и правда вполне хороша собой, понятно, почему мужчины за ней увиваются. Я ожидал увидеть кого угодно – брюзгливую дамочку, или толстуху, или… да кого угодно, а эта девица была вполне из разряда тех куколок, которые поход в магазин за сумочкой считают тяжелой работой. Но это точно была та самая живодерка. Я почти безошибочно подошел к одному из комодов, доставая из ящика коробок с трофеями: аккуратные брелочки с кошачьими ушами, птичьими перьями и хвостами хомячков. - Интересное хобби, - прорычал я, поворачиваясь к сжавшейся на кровати девице, а та, не уловив иронии в моем голосе, кивнула, будто теперь я за это пощажу ее. – Это омерзительно даже для меня, - проклокотал я, наслаждаясь в миг вернувшимся на кукольное личико ужасом. Весьма хорошее тельце, мягкое, гладенькое, такое сладкое, оно отлично подойдет для удовлетворения моего голода. Всякого голода, определенно. Подойдя ближе, я почти мягко перевернул онемевшее от страха тельце на живот, одним движением когтей сдирая одежду. Какая сладкая дрожь.. и я тоже дрожал, но от предвкушения, от ощущения нежной кожи под лапами. Да, очень, очень редкого качества жертва. Она неизменно воняла тем самым уникальным запахом разложения, но он шел от нее в целом, а не от тела, поэтому, если не сосредотачиваться, можно было игнорировать его. Все было в диковинку – я даже не мог вспомнить, когда в последний раз тело жертвы вызывало у меня такой интерес. Даже если я и насиловал кого-то, то это был порыв гнева, животной жажды, тут же хотелось исследовать, ощупать это вздрагивающее от всех касаний тело. Мягким движением я провел по ее спине, почти нежно, будто глажу любимую девушку, будто жену в первую брачную ночь. Лапами обвел упругие ягодицы – девушка тут же судорожно охнула и сжалась, но это только подогревало мой интерес. Интересно, ее кожа такая же сладкая, как у Кири? Подумав об этом, я широко провел языком по дрожащей спине – да, конечно, не та пьянящая сладость, но, тоже вполне ничего на вкус. Ужин точно будет приятным. Вылизывая спину, я ткнулся в одну из щелей между ног девушки, от чего та захрипела и дернулась. Пришлось ухватить ее за основание шеи и вжать в подушку, наваливаясь почти всем весом. Я старался держать себя в руках, быть нежным, медленным, хотя она явно не заслуживала такого хорошего отношения. Но эта покорность тела подо мной, сладость атмосферы – завораживала, пьянила, в тело приходило удовольствие, приятное возбуждение, я наслаждался процессом, не замутненным гневом и животной страстью, а именно сладкой похотью. Я плавно покачивал бедрами, немного щурясь и утробно урча, и это было почти как у людей. Ведь они именно так зачинают детей? Мужчина получает свое удовольствие, а женщина терпит ради любви и потомства. Я, пожалуй, был даже более нежен, чем все те мужики, хотя вряд ли это ощущалось из-за моих размеров, но, так или иначе, женщины, которых я видел за процессом оплодотворения, кричали и дергались под яростными движениями мужчин, а моя лишь жалобно поскуливает и иногда вздрагивает. Отчаянно хотелось навалиться сильнее, двигаться активнее, прикусить нежное плечико и слизывать с него теплую кровь, но я сдерживался, и это напряжение в теле отдавалось приятными спазмами. Но тут рядом с кроватью зазвонил телефон. Девушка рванулась, схватила его: - Вик! Вик! – отчаянно заорала она. – Тут чудовище, монстр, спаси, Виктор! – ее голос был до боли громким, резким, противно хрипящим и она звала на помощь. Назвала меня чудовищем! Гнев вернулся меньше, чем за секунду – я с силой ударил свою жертву по голове, потом еще и еще, до хруста, до брызг крови, не спасало даже то, что под нами был мягкий матрац. - Анка! Анка! Что случилось! – кричал какой-то мужчина из выпавшего из обмякших пальцев телефона. – Держись, Анка! Я уже еду! - Ты уже опоздал, - зло прорычал я, наклонившись к трубке, но в ответ услышал лишь гудки – мужик бросил трубку и теперь наверняка собрался мчать сюда. Чертова, чертова, чертова дура! Я снова избивал тело под собой, от гнева отпустив пружину внутри, хаотично двигаясь в уже бездыханном теле, хотя и из легких вырывались тихие хрипы выходящих толчками остатков воздуха. Но жажда выплеснуть свой гнев была сильнее здравого смысла, мне было плевать, что подо мной уже труп. Так даже было проще – я воплотил свое прежнее отчаянное желание и стал слизывать кровь и мозги из размозжённого черепа, вгрызаясь в мягкую плоть. Реакция моего организма не заставила долго ждать, но черт возьми, это опять было не то, сугубо механическое воздействие на чувствительные половые органы, поддразненные запахом крови и яростью. Когда я встал с кровати, залитой кровью, меня все еще потряхивало, но все же стало немного легче. Я вспомнил, что сюда уже мчался ее мужик. Я стал рыскать по комнате – отыскал какой-то пакет и сгреб в него деньги, найденные в сумочке на стуле. Не то что бы они были мне теперь нужны, но это удовлетворяло мою жажду накопительства хоть чего-нибудь. Во время моих метаний я заметил тот самый ящичек с брелоками из несчастных животных. Рассмотрев их ближе, я нашел и птичьи головы, и нанизанные на нити зубы, когти, аккуратно обточенные маленькие косточки. Меня передернуло. Даже мне никогда не приходило в голову делать украшения из людей. И все же, хотелось теперь заявить об этом, показать, что это не мои украшения, подкинутые зачем-то в ее дом. Показать, из-за чего я убил эту невинную и веселую с виду девушку. Надо оставить послание. Я задумался. Возникла проблема – я не умел писать. Ну, то есть, я знал, как выглядят буквы, знал про разные способы их написания, но никогда не приходилось тренироваться в этом. Немного подумав, я решил просто постараться вывести их максимально похоже, не важно, насколько криво это будет выглядеть, пожалуй, даже добавит колорита. Но что написать? Мммм, тогда, вначале, я сказал ей – «интересное хобби». Но в этом можно увидеть мое одобрение. Странное хобби? Занятное хобби? Ужасное? Чудовищное? Слишком длинное слово. Может, «ну, и кто тут монстр?» Тоже длинно, мне не вывести. Наконец, я придумал. Вместо чернил я выломал из девушки руку, решив писать кровью на стене. А что, и гротескно, и мощно, и точно заметят. Я вывел: «Отвратное хобби», положил прямо под надпись коробку с «украшениями», и удовлетворенно кивнул – буквы вышли вполне узнаваемыми, хоть и ожидаемо кривыми. В этот же момент послышался громкий настойчивый стук в дверь и крики. Я зло цыкнул. Этот мужик все испортил. Может, не позвони он, я бы смог получить свое удовольствие. Может, даже оставил бы ее в живых – было очень любопытно, смогла бы она зачать от меня ребенка. А кем бы он был? А из-за этого рыцаря ведьмы я не мог даже поесть нормально, не то что потом принять душ в уютной квартире. Я сгреб труп себе на плечо и, прихватив оторванную руку, вылез окно, собираясь продолжить ужин на крыше.