Демоны тоже любят...

      Исцарапывая руки в кровь, Питер пробирался по узкому каменному коридору. Вход в пещеры оказалось не так уж и легко найти, он хитро прятался за живой изгородью из плюща, поросшего так густо, что никому и в голову не приходило что-то за ним искать. Проход был низкий и настолько мал, что Питеру пришлось идти по нему боком, держа факел в вытянутой руке и пригнув голову.       Темные волосы, сейчас словно потеряли свои краски и выглядели серыми из-за пыли и налипшей паутины. Пыльным и местами потрепанным из-за трения об стены тоннеля был и костюм Питера: простые черные брюки, заправленные в сапоги, и такая же скромная жилетка, наброшенная поверх тонкой рубахи. Свою дорогую одежду парень продал, чтобы оплатить ночлег и еду у длиннобородого гнома, который к слову очень удивился, увидев Питера в новом обличии.       Наконец тоннель закончился, и Питер смог расправить давно затекшую спину. Оглядевшись, парень увидел несколько проходов и тут же обрадовался — он вспомнил, какой дорогой нужно идти, чтобы достичь нужной ему пещеры. Перехватив поудобнее сумку, которую он собирался набить драгоценностями, Питер отправился к своей цели. — Огонь горит во тьме ночной, Луна-красотка — предо мной, Налей еще мне, друг, вина, Нам завтра в бой спешить пора.       Парень шел по извилистому коридору, напевая старую походную песню, которую так часто слышал от отдыхающих возле костров рыцарей. Оставался всего один поворот до заветной цели, когда Питер услышал чей-то плач. Нет, ему, наверное, послышалось. Но продвинувшись дальше по проходу, он понял, что не ослышался. С каждым его шагом всхлипывания становились все громче и отчетливее. «Неужели кто-то заблудился в пещерах?», — подумал Питер, — «Или это демоны заманивают меня в ловушку? Зачем я вообще сюда пошел? Вернусь назад и скажу Грету, что все отработаю… Бред! За такую сумму я буду работать на него всю жизнь, еще и должен останусь. А может, действительно, кому-то нужна помощь?».       Осторожно, чтобы не издавать лишних звуков, Питер начал продвигаться к месту, откуда было бы видно, что же происходит в гробнице. Но добравшись, наконец-то, до такой точки и заглянув вовнутрь, Питер с трудом поверил своим глазам.       Посреди роскошно украшенной гробницы стоял саркофаг. Окруженный золотом и камнями, он и сам походил на сокровище. Во всей гробнице не было места, которое можно было бы назвать забытым.       Возле саркофага, на коленях, прислонившись к нему лицом и нежно поглаживая пальцами, стояла девушка. Она даже не заметила, как Питер начал приближаться к ней. Вместо этого она плакала и тихо шептала: — Как они могли? Я так хотела уйти с тобой, а они отняли у меня и эту, последнюю, радость. Теперь я умру в мучениях и уже не смогу найти тебя в том мире, куда ты отправился. Ты будешь пировать в замках, а я буду прожигать свое посмертное существование, в какой-то милой деревушке, где нет голода и болезней. Я не хочу так умирать! Не хочу умирать, зная, что больше не увижу тебя! Знаю, я убью себя по-другому, как это делали в древности. Я возьму твой меч, и окроплю саркофаг своей кровью. Тогда моя душа навеки будет принадлежать тебе. Сейчас…       Девушка с трудом поднялась на ноги и оглянулась в поисках оружия. — Нора? — Питер был настолько потрясен, что слова застряли у него в горле. Это не могло быть правдой. Нора, которую он знал, умерла пять лет назад. Но вот, она стояла перед ним, смотрела на него непонимающим взглядом, пытаясь вспомнить, кто этот парень и откуда он знает ее имя. — Я, наверное, ошибся, — выдавил Питер, — ты не можешь быть ей, хотя и безумно похожа. — Похожа на кого? — глаза девушки блеснули узнаванием, — Питер? Не могу поверить, что это действительно ты.       У Питера, от осознания происходящего, помутнело в глазах. Как такое возможно?        …Много лет назад, он увидел ее на рынке и его словно подменили. Он не мог не думать о прекрасной девушке с длинными волнистыми волосами и глазами цвета летнего неба. После этого он часто провожал ее с рынка домой, помогая донести корзинки. В те дни их можно было принять за пару влюбленных, но Питер знал, что они таковыми не были. Нора воспринимала его как друга, не больше, а все его признания в любви, принимала как шутку. По истечению нескольких лет, Питер решил, что лучшей девушки, на роль жены, ему не найти во всем свете. Теплым весенним днем он отправился к ее дому, чтобы просить матери Норы благословления на брак. В тот день он словно летел на крыльях, но когда приехал, счастье сменилось тревогой. Мать девушки сидела на крыльце дома и никак не могла унять слезы, ее плечи дергались, словно их кто-то нервно тряс.       Парень зашел во двор, поклонился и с тревогой в голосе начал говорить: — Добрый день, миледи. Вы меня не знаете, хотя, может быть, слышали обо мне — меня зовут Питер, я знаком с вашей дочерью и сегодня хотел просить ее руки… Но я вижу, что в вашем доме приключилось горе. Могу я спросить, от чего вы плачете? Что-то случилось с Норой?       От его слов женщина разрыдалась еще сильнее. У Питера в горле встал ком — что-то с Норой.       Наконец, женщина немного успокоилась и бесцветным голосом ответила ему: — Добрый день, милорд. Я слышала о вас от дочери, но к большему несчастью я не могу ничем Вам помочь. Вы не сможете жениться на Норе, больше никто не сможет… ее больше нет. — Как нет? — Питер отказывался верить собственным ушам. — Моя бедная Нора умерла несколько дней назад, лихорадка унесла ее. У нас не было денег, чтобы купить лекарства, а мои старания оказались бесполезными. А сейчас простите, но я хочу побыть одна, — с этими словами женщина поднялась с крыльца и ушла внутрь дома, оставив Питера наедине с его злостью и отчаянием.       В тот день он впервые напился настолько, что не смог стоять на ногах. Всюду, вокруг себя, он видел свою Нору. В каждом шорохе, он слышал ее голос, который звал его и манил к себе.       С трудом пережив ночь, Питер собрал все свои вещи, забрал из тайника, спрятанные там, на всякий случай, деньги и решил уехать из этого города, который каждой деталью напоминал о ней.       … И вот, она стояла перед ним и старые чувства, которые, казалось, уже давно угасли и покрылись огромным слоем пыли, начали гореть с новой силой. В этот момент он забыл обо всем: о невыплаченном хитрому эльфу долге, о тяготевшем над сокровищами проклятии, о пяти годах жизни, проведенных в борделях за выпивкой и шлюхами. Здесь и сейчас существовала только она. Она, о которой он в тайне бредил длинными ночами, она, память о которой он пытался утопить в кубке с вином. И вот она здесь, рядом, нужно только протянуть руку и можно будет коснуться ее нежной кожи. Нужно всего лишь обнять ее и забудется весь груз последних пяти лет, так тяготившей его.       Питер протянул руку к девушке, но та отшатнулась от него, словно от огня: — Не прикасайся ко мне!       Питер опешил. Он не мог понять, что не так и чего она боится. — Нора, это действительно я. Теперь все будет хорошо, слышишь? Ну же, иди ко мне. Но девушка отошла еще дальше. — Ты что не понимаешь? Я часть сокровищ: дотронешься ко мне — сработает наложенное проклятие! Я рада, что ты здесь, правда. Если честно, я уже с ума начала тут сходить… — девушка опять разрыдалась.       Часть сокровищ? Начала сходить с ума? Питер никак не мог понять, что случилось с его Норой, как она здесь оказалась и почему ему нельзя к ней прикасаться. Но одно он понял наверняка, она тоже скучала по нему.