Демоны тоже любят...

      Небольшое пространство, внутри гробницы, освещал догорающий факел. В этом пространстве, возле саркофага императора, друг напротив друга, сидели парень и девушка, жуя одну лепёшку на двоих.       С момента их встречи прошло не больше получаса, но парню это время казалось вечностью. Все его существо толкало его обнять девушку, но каждая попытка заканчивалась провалом — девушка вскакивала с места, отбегала от него на несколько метров, а в последний раз, схватилась за копье и начала размахивать им перед собой.       Спустя время, Питеру все же удалось убедить девушку опустить оружие и успокоится. Теперь он сидел всего в метре от нее, наблюдая, как она с упоением ест лепешку и следит за каждым его движением. — Мы так и будем молча сидеть, — начал Питер, — или ты все же расскажешь мне, что с тобой произошло и почему на тебя наложено проклятие?       Нора молчала. Она была рада видеть его… наверное. После стольких часов в темноте и одиночестве, когда она, проснувшись, осознала, что произошло, Нора была рада компании. К ее большому удивлению, страх одиночества, старый знакомый и вкус лепешки, которая, на данный момент, была вкуснейшим деликатесом, вернули ее к жизни. Она больше не хотела умирать вот так. Мысленно коря себя за слабость и прося прощения у любимого, за то, что ее не будет рядом, она все больше утверждалась в мысли, что хочет жить, и Питер — единственный, кто может ей помочь. — Хорошо, — выдохнула девушка, проглотив еще один кусок лепешки, — я расскажу тебе. Но ты должен серьёзно отнестись к тому, что я скажу. Я не хотела всего этого. Пять лет назад, убегая от голодной жизни, моя мать продала меня в императорский гарем. И только там я осознала, насколько важной частью моей жизни был ты. Целыми днями я сидела у окна и представляла, как ты прокрадываешься во дворец и похищаешь меня. Я верила в то, что ты не сможешь просто так забыть обо мне, вычеркнуть из памяти. Я ошибалась. Ты не пришел ни через неделю, ни через месяц. Зато пришел он, — Нора встала и положила ладони на саркофаг, глаза были полны слез, она продолжала, — он не принуждал меня, а приручал. Медленно, без напора, он смог занять твое место в моем сердце. Каждый день, когда я просыпалась, на подушке рядом лежали цветы. Каждый день он приглашал гулять меня по парку, возле дворца, или просто составить ему компанию, и посидеть вместе с ним. Он был добр ко мне. Спустя время, я поняла, что мое доверие и любовь к нему стали необъятны. Я пыталась сопротивляться чувствам, но не смогла. И однажды вечером — я сама пошла к нему. Я целовала его губы и говорила о том, что я доверяю ему, что я, кажется, уже не смогу без него. Последующие годы стали моим счастьем. Несмотря на гарем, я была его единственной, на протяжении этих лет. А потом он заболел… я не знаю, как это случилось, не знаю, чем и где он мог заразиться, но он словно таял на глазах. Болезнь продвигалась так быстро, что даже придворный маг-целитель не мог понять, что происходит. Еще утром, здоровый мужчина, упал в саду и кричал, словно с него живьем снимали кожу. Он весь горел, лоб все время покрывался испариной, а тело трясло в лихорадке. Через пару дней, он уже не узнавал никого вокруг, даже меня. Приходя в сознание, он бредил и просил принести его меч, чтобы он смог убить чудовище. Наутро четвертого дня он затих, дыхание сделалось ровным, а сознание вернулось. Он позвал меня… я радовалась и говорила, что он поборол чудовище, что все теперь будет хорошо. В этот момент он посмотрел на меня последний раз, из его груди вырвался последний вздох и его глаза остекленели. Я звала его, целовала сухие губы и вдруг поняла, что он не дышит. Я поняла, что он умер, понимаешь? — Питер понимал. Понимал, что он действительно потерял ее пять лет назад, что даже, если бы, он мог ее обнять, то ничего бы не изменилось. Она любит другого. Даже теперь, когда этот другой мертв.       Питер молчал, не зная, что именно говорят в такие моменты. Ему так хотелось спрятать ее в своих объятиях и надеяться, что это что-то изменит. Но он понимал, что даже этому его желанию не суждено сбыться.       Нору душили слезы. Она словно снова и снова переживала то утро. Если бы только можно было все исправить. Если бы можно было вернуть ему жизнь. — Но почему ты оказалась здесь, да еще и под проклятием? — голос Питера вывел Нору из оцепенения. — Меня похоронили вместе с господином, — ответила Нора, словно неживым голосом, — дали пузырек с ядом, но он, почему-то, не сработал и, проспав какое-то время, я проснулась. Я понимаю, что мой долг уйти вслед за господином, но уже слишком поздно — его душа уже далеко, я ни за что не догоню его.       У Питера гудела голова. «Ее похоронили вместе с императором? Тогда почему ее просто не убили при помощи магии? Яд не сработал? Де не может быть чтобы придворные маги так опростоволосились… Или это было намеренно? Но зачем давать недействующий яд ритуальной жертве?». Парень провёл руками по волосам, громко выдохнул и улыбнулся вдруг появившейся мысли: «Может, так просто было нужно богам? Может это судьба, что мы встретились через столько лет? Все эти годы я молился богам, чтобы они дали мне знак и вот он — она мой знак! Она моя судьба!».       Нора заметила играющую, на губах парня, улыбку. — Чему радуешься? Встречи? Или надеешься, что проклятие не сработает, а мои крики, здесь, никто не услышит? — в глазах девушки пылал настоящий огонь. Она злилась на него. Злилась за то, что он не спас ее пять лет назад, за то, что не дал ей вовремя убить себя, а теперь, еще и за то, что так загадочно улыбался, глядя на нее. Улыбка исчезла с лица Питера. Он смотрел на, когда-то такую близкую, Нору и ему хотелось выть от несправедливости. Он понимал, что она злится, но не чувствовал себя виноватым. Он тоже был жертвой обстоятельств. — Чему я радуюсь? — с напором спросил он, вставая на ноги, — давай посмотрим. Может тому, что твоя мать мне соврала, и ты оказалась жива! Может тому, что мне больше не будут по ночам приходить мысли, бросится на ближайший клинок в надежде увидеть тебя на том свете! Может и тому, что это самый счастливый день в моей жизни за последние пять лет! Так что? Мне есть чему радоваться?! — лицо парня раскраснелось, он тяжело дышал и, кажется, готов был бросится на Нору и трясти ее, пока она ему не ответит. Но вместо этого парень тяжело опустился на пол. Ему было настолько больно, что, казалось, сердце сейчас разорвется на части.       Нора сидела, испуганная, и все, наконец, понимала. Он был уверен, что она умерла, он любил ее и оплакивал все эти годы. Она не может быть настолько жестока с ним. — Питер… прости, я не знала этого. Но даже если так, я не могу, сейчас, ответить на твою любовь. Понимаешь? Даже несмотря на то, что ты ни в чем не виновен. Я люблю его, пусть он и мертв, — Нора присела рядом с парнем и посмотрела ему в глаза, — мне очень не хватает моего друга, я точно знаю, что вместе, мы со всем справимся.       Девушка улыбнулась и, в ответ ей, улыбнулся и Питер: — Даже несмотря на то, что мне нельзя к тебе прикасаться? — Даже несмотря на это, оболтус.       Услышав, как она его назвала, Питер засмеялся, все было как в старые добрые времена. Если не считать возможного проклятия.