Вопреки волчьим законам

      Лязг замка заставил очнуться от грез.       — В столовую! — возвестил голос охранника. Влад весь подобрался, словно защищаясь от удара. Тело пробивала мелкая дрожь. Впереди ждала неизвестность.       Проходя мимо, Юрий глянул сурово и односложно бросил:        — Держись рядом, не отходи…       Большего было не нужно, Влада трясло перед неизвестностью, и он готов был прилипнуть к спине мужика, но лишь кивнул, стараясь не выдать страха, окатывающего волнами, до звона в ушах.       Подойдя к столовой, чуть замешкался, рассматривая большое помещение, заставленное двумя рядами длинных столов, сплошь занятых сидящими по обе стороны заключенными. И очнулся, лишь оказавшись за спиной развязного зека, толкнувшего, проходя мимо, в плечо, перед стойкой раздачи и влезшего в очередь перед ним.       — Что примерз, Хакер? Хорош ворон считать! — насмешливый голос звучал издевкой и рубанул по и без того натянутым нервам Влада. Влад стал крутить головой в поисках широкой спины соседа. Липкие, оценивающие взгляды, направленные на него, стали осязаемыми, словно его ощупывали, грубо хватаясь за тело, оставляли синяки. Он почувствовал вставшие дыбом волоски на спине и покрывшийся испариной лоб.       Юрий стоял как раз впереди этого, влезшего между ними мужика с гаденькой улыбкой на физиономии, обнажающей ряд гнилых, местами выбитых зубов.       Взяв на раздаче миску пустой овощной похлебки — тут не до разносолов, жри что придется, что дадут, а то и что успеешь уцепить, если не зазеваешься. Влад шел вдоль расположенных по обе стороны неширокого прохода столов, крытых стальным листом и окрашенных в бежевый. Мимо сидящих по обе стороны стола зеков, наступая на свои слишком длинные штаны и стараясь не пролить скудный обед, краем глаза выискивая соседа по камере или свободное место, куда бы можно было присесть. И место было, в дальнем углу, за последним столом у самого окна. За этим столом сидели лишь двое. Худые с затравленным взглядом мужички, в грязных засаленных робах. Тот, что сидел лицом к идущему Владу, смотрел с испугом на него пустыми остекленевшими глазами. На лице под глазом красовалась татуха распустившейся розы. Парня насторожило то, что за этот стол никто не стремился сесть. Хотя за остальными заключенные ютились, сидя чуть ли не друг на друге.       Влад, всё так же глядя под ноги и на ходу выравнивая миску, медленно шел к этому столу. До сих пор гудящая разговорами столовая вдруг настороженно притихла, словно все сидящие ждали очередного шоу. Мертвая тишина стала осязаемой, густой, словно кисель. Влад почувствовал вставшие дыбом волоски на спине и покрывшийся испариной лоб. Взгляды липкие, ощупывающие, оценивающие, насмешливые, как влажные пальцы проникали под робу, бродили по телу, лезли под кожу, растворяясь там. Он бы им обеспечил не только шоу, но и очередного добровольного вафлера.       Но Юрий вдруг хмуро глядя на него процедил сквозь зубы:       — Стой! — и, ткнув сидящего справа от него под ребра мужика, заставил подвинуться, освобождая место с самого края. — Садись…       Влад, кивнул, примостившись с краю, отправлял в рот показавшуюся совершенно безвкусной похлебку, все еще чувствуя взгляды на себе, словно уродец из кунсткамеры. Он смог спокойно выдохнуть, лишь снова оказавшись в камере.       Глядя на его бледное лицо и растерянный испуганный взгляд, «Медведь» покачал головой и беззлобно пророкотал:       — Клоун… — чем окончательно смутил Влада. Прошел к своей лежанке и завалился поверх одеяла, вновь прикрыв глаза рукой. Растерянный парень потоптался какое-то время на месте и полез на свою койку.       Влад притих, стараясь осознать и хоть как-то разобраться в том, что сейчас произошло, до сих пор ощущая холодный липкий пот на спине и нервный озноб. Сжал челюсти, чтобы унять дрожь и стучащие друг о друга зубы, до боли прикусил щеку, что помогло вернуться в реальность.       — За что тебя замели? — услышал тихий хриплый голос снизу, вдохнул, от горячей волны мурашек пробежавших по телу. Выдохнул.       — Дурак был. Систему безопасности Центробанка взломал, наспор, по-пьяни. А друг, дебил, бабло на свой счет слил… Много, — снизу хмыкнули. — Так он даже воспользоваться баблом не успел. Нас арестовали там же, у него на квартире, только и успели, что глаза утром продрать, — Влад рассказывал о себе, хотя по-прежнему ничего не знал о своем сокамернике, кроме имени.       — Сколько? — раздалось снизу.       — Следователь сказал пятнадцать лямов… Евро…       — Лет дали сколько?       Влад тяжело выдохнул, задумавшись, и вдруг ощутил пинок под спину снизу. Очнулся:       — Десять и штраф двести тонн, — «медведь» присвистнул. Сосед умолк, ничего не говоря о себе, и был вообще немногословен. А Владу хотелось… хотелось слышать этот голос. Грубый, вызывающий томление в паху и скручивающий внутренности, с легкой хрипотцой, прокуренный будто. Хотя за эти пару дней сосед ни разу не закурил. А Влад уже с ума сходил из-за отсутствия сигарет. Взять их тут неоткуда, и передачу ему никто не принесет: ни друзей, ни подруг, ни родственников.       Едва Влад успел успокоить свое либидо, всех погнали на работу. «Медведь» поднялся и, тихо ворча под нос, направился к двери. В коридоре разделились. У каждого было определенное место и род занятий. После того, как его «приняли» в столовой, Владу стало реально не по себе. Он уже успел свыкнуться с этим неразговорчивым соседом и не видя его, не слыша ворчания, ощущал какой-то затаенный страх.       В прачечной, куда его определили, стоял плотный, словно завеса тумана, запах испарений. В большом помещении со стенами в облупившейся краске и вспученным беленым потолком, украшенным разводами плесени и потеками, располагались восемь больших промышленных стиральных машин. Возле одной из них суетился расхристанный мужичонка с бегающими глазами и улыбкой напоминающей оскал, не сходившей с его «крысиного» лица. Он трещал без умолку, разговаривая сам с собой, разделяя белье на части и загружая его в машину. Затем, вдруг, остановился и уставился на Влада, словно увидел впервые:       — Закурить есть?       Тот отрицательно покачал головой:       — Сам бы не против… А кстати, где вы берете сигареты?       — Родственники в передачах передают и в карты можно выиграть, — мужичонка ухмыльнулся, словно знал что-то, чего не знал Влад. Но он, увлеченный мыслью об игре и проснувшимся духом авантюризма, не заметил этого.       Однообразные дни тянулись медленно, перетекая один в другой, наполненные постоянным страхом оказаться в ситуации, когда не зная лагерных законов можно попасть в немилость местным авторитетам и всё — кранты. Но ничего не менялось: все те же липкие ощупывающие взгляды, вызывающие неприятный холодок, словно забравшиеся под тюремную робу холодные руки. И Влад, с затаенным страхом и показной бодростью, ожидал каждого нового дня. По утрам отправлялся в прачечную. По четвергам после завтрака до полудня приносили белье, робы, постель.       Спать поначалу боялся, очень, по многу часов лежал не сомкнув глаз, все ждал подвоха, нападения, лежал повернувшись спиной к стене, боялся быть изнасилованным. Но суровый сосед, по-видимому, нападать на собирался, все присматривался, молчаливо хмуря брови. Влад в ответ тоже молчал, не навязывался. Да и к чему, коль человек не хочет общения или оно ему не нужно. Но с тем же ощущением страха и щекочущего нервы желания, ловил время от времени его изучающие взгляды. Горячие, сладкие, словно патока, от которых кровь огнем бежала по венам. И хотелось ощутить на себе не только взгляды, но и горячие мозолистые руки. От картинок подброшенных мозгом, жаждал потереться торсом о грудь этого могучего «Медведя», завернувшись в объятия больших рук. Представляя все это, ощущал дрожь в руках и мечтал засмолить сигаретку.       Курить хотелось неимоверно, и он порой с завистью смотрел на мужиков, смолящих в тюремном дворе в минуты короткого выгула сидельцев, и, наконец, решился. ***** Игра не шла… Совсем. Выиграть удалось лишь однажды. И только проиграв в третий раз подряд, понял — его попросту развели, как последнего лоха. От осознания проигранной суммы волосы зашевелились на затылке, хоть сумма и не особо большая, но денег у него нет и взять их негде.       Влад поднялся:       — Тебе неделя сроку, Хакер, — лысый, как бильярдный шар, мужик осклабился, плотоядно глядя на Влада. — Не вернешь бабло, разговор будет другой, — вновь облизав парня взглядом.       — Я отработаю, — паника накрывала волнами. Спина покрылась испариной.       — Ну что ж, попробуй… — авторитет вновь хмыкнул, пройдясь по нему взглядом, будто раздевая.       После обеда, вместо положенной прогулки, Влад отправился в душевые отрабатывать долг, все время мысленно ругая себя за неумение сдерживать порывы. Ведро, тряпка и швабра нашлись тут же под лестницей, ведущей на второй этаж, возле душевой. Набрав в туалете воды и добавив хлорки, принялся за уборку кабинок, вытирал местами проржавевшие смесители и кафельные стены. Поменяв воду, принялся за полы, крытые коричневой керамической плиткой, местами потрескавшейся и битой. Размывая шваброй мыльные разводы и следы выступившей соли и водного камня, двигался спиной вперед по направлению к двери. Щуплого зека, копошащегося у раковин, за своими мыслями не заметил вовсе. Испуганно вздрогнул, когда получил удар в плечо.       — Ты что, сука, под ноги не смотришь? — Влад отскочил, по инерции поставив швабру впереди себя.       — Прости не заметил, — ответил чуть хмурясь и пытаясь понять, как мужик смог так тихо просочиться мимо. Тот ядовито осклабился, гаденько скользя по телу Влада взглядом.       — Не заметил, сука, да ты мне на полотенце наступил! — схватил за грудки, подтягивая к себе, обдав смрадным дыханием гнилых зубов и пота. — Одними извинениями не обойдешься, хакер, — прошипел, брызгая слюной в лицо. — Ты у меня кровью харкаться будешь, — сильный удар под дых заставил Влада согнуться пополам. Он был столь неожиданным, что парень не успел хоть как-то прикрыться. Уронив швабру, стоящую на полотенце, вытянул его из-под неё и ботинка, — Я постираю, — удар под ребра свалил на мокрый грязный пол. Влад свернулся эмбрионом, прикрывая лицо и голову, от сыпавшихся один за одним ударов ног. Адская боль под ребром не давала вздохнуть. Легкие горели огнем, выпуская воздух рваными толчками. Перед глазами поплыли пятна. И Влад всеми силами держался за реальность, стараясь не отключиться от невыносимой боли. Удар по пояснице вывернул его дугой, сознание поплыло, унося в небытие, и тьма окутала словно кокон, растворяя душевую и зека. *****       Юрию Михаличу всегда нравилось возиться в земле, с растениями. И он никогда не мог понять этого своего пристрастия. Нравилось наблюдать за их ростом и цветением. Но тут цветников не было. И в эту ходку ему откровенно не везло. Его ни разу за эти пять лет, что он мотал свой срок, не поставили на работу в огороде. Вот и сейчас, выйдя из корпуса, где он кормил животину и чистил загоны, брезгливо отплевывался. Войдя в душевую, помыть руки, услышал возню за спиной. Оглянулся и застыл от неожиданности. Шнур мутузил ногами парня, прикрывшегося руками свернувшись клубком. Удар по почкам заставил парня развернуться и дыхание замерло, так и не найдя выхода, комом в глотке.       Он рванул навстречу зеку и, оттащив его от Влада, нанес удар в лицо:       — Шнур, скотина, уймись! Что на тебя, суку, накатило?       Тот вытер рот и подбородок от бежавшей кровавой дорожки:       — Ты ответишь за это, Ворон! — сплюнул на пол кровавую слюну.       — Отвечу, Шнур, всегда отвечал, — глядя, как тот поднимается на ноги и исчезает в коридоре.       Ворон склонился над Владом, приподнял полу робы, ощупал ребра, спину. Кожа парня местами покраснела и приобрела синюшный оттенок. Синяки, выглядящие пока еще свежими ушибами, завтра превратятся в лиловые гематомы.       Ворон набрал воды в ладони и плеснул в лицо Владу, тот застонал, но глаз по-прежнему не открывал. Юрий присел и вытер влагу с лица «Птенца». Кожа мягкая, нежная, лишенная растительности, казалась бархатистой, как попка младенца. Тепло от кончиков пальцев побежало к плечу, как слабый разряд тока, потряхивая мышцы. Пришедшая на ум ассоциация растянула губы в улыбке.       Ворон рыкнул, злясь на самого себя, он и не помнил, когда улыбался в последний раз. Легко похлопал Влада по щеке, приводя в сознание.       — Эй! Сосед! Очнись… — длинные густые ресницы, отбрасывающие тени на высокие скулы пухлых щек, задрожали. И большие, серые, как грозовое небо, глаза с испугом уставились на него. — Подняться сможешь?.. Давай, — аккуратно поднял с пола, притянув к себе, обвисшее тело. Влад застонал от острой боли, пронзившей грудь. «Медведь», осторожно поддерживая повисшего на нем сокамерника, практически нес его по коридору в камеру.       — Куда?! А ну стоять! — дорогу преградил дежурный охранник, поднимая голову Влада, ухватив за волосы на затылке. — Неси в санчасть!       — Не суетись, начальник… Завтра на ногах будет… — Юрий исподлобья тяжелым взглядом смотрел на него, ожидая решения.       Тот кивнул и отступил в сторону.       Едва дверь за ними захлопнулась, Юрий осторожно положил легкого, словно невесомого, парнишку на свою койку, осторожно прикрывая тонким одеялом, полез наверх, растянулся на хрустящей простыне, все еще сохранившей запах парня. Зарылся носом в подушку, вдыхая его аромат, еще хранивший запах цветов и весеннего солнца.