Зверополис. Столько стоят мечты

Действие последнее. По следам прошедшего крокодила. Расставляя фигуры

      — Гнилая туша, — фыркнул «Квадрат», — за мной.       С неохотой произнёс Юсефер, когда принял решение. Он быстро двинулся вниз по лестнице. Вскоре самец аллигатора, в сопровождении своих зверей, растворился в массе рептилий.       Ранее, до этого момента.       Прорванные ворота райончика.       Львица стояла на крыше.       Суткуб приняла бразды правления после серьезного ранения своего брата. Стоя в сопровождении немногочисленной охраны она мимолётно взглянула на одинокую фигуру уходящего Агриафа — самец рептилии, что каким-то чудом сумел уйти. Это было лишь половина беды. Этот покрытый кожей урод посмел причинить боль единственному любимому ей зверю — её родному брату Храмиру.       «Убить? — она издевательски усмехнулась. — Смерть — долгожданный десерт, перед основным блюдом. Я для тебя буду в новинку солдатик. Лучше бы ты просто подох. Почему ты не сдох солдатик? Что такого ценного в твоей гнилой жизни? Так было бы проще для всех, поверь мне, впрочем… — нахмурилась, смотря не точку вдали, вновь садистки оскал, — так намного интересней.       Неужели в этом мире есть тот ради которого, ты так отчаянно хватаешься за жизнь? Как нужно любить её и ненавидеть, что бы положить столько моих бойцов?» — иронический быстрый выдох из носа. — Ты ведь поэтому не сдох, мразь? Последние слова она пронесла в зловещем озлобленном тоне. Какой бы план мести не придумала львица, он исключал из себя любое проявление гуманности и даже пределов жестокости.       Догонять его — нет смысла и времени. Посланная за ним самка ящерки выведет Суткуб к « ключу» Агриафа. Сейчас нужно выполнять возложенные на неё мистером Таблагоном — главой банды «Багровые когти» обязанности главнокомандующего.       Облизнув алые губы, она рыкнула, отчего кожа на её носу покрылась складками.       — Выдвигаемся! — прокричала Суткуб.       Львица стояла на том самом месте, где буквально полчаса назад разлетелась голова правой лапы Дрирэйка — Мана, на краю трёхэтажного здания возле сломанных ворот. Необъятные головы слонов, облаченные в стальные шлемы, находились чуть ниже неё. По её приказу слоны подняли многотонные щиты. Вскинув щиты, поставив их на колёсики — специальный выдвижной механизм, который прятался внизу щита, с внутренней стороны для облегчения переноса, четыре слона двинулись по улице.       Их шествие заворожило львицу. Сопровождая их взглядом, она не без удовольствия смотрела на движение этих гигантов, как садист-палач смотрит на пыточные машины: перед смертью причиняющие лишь невыносимую боль.       Как запущенный непомерный в своих размерах и мощью механизм, слоны двинулась вперёд. Головорезы, что еще остались возле павших ворот перед слонами, едва успели найти укрытие: кто-то сумел запрыгнуть в открытые дверцы снизу огромных щитов, кто-то, кто не успел попасть туда, забежал в двери, прячась в зданиях.       Лапы слонов опускаются на асфальт. Лапы гигантов погружалась в асфальт, сделанный из многослойных слоёв спрессованных листьев с добавлением смолы, оставляя после себя глубокие вмятины.       Подобно многотонному катку они двинулись по улице. Когда «механизм» пришёл в действие засуетилась и его команда. Ватага кроликов, облепившая каждого слона как мошкара, принялась исполнять свои обязанности.       Сидевшие до этого в дырявых корзинах на поясе слонов кролики повыпрыгивали из них. Они, цепляясь за многочисленные петли, перебираясь по бесчисленным верёвкам, как матросы на паруснике. Распределившись по своим рабочим местам, орда кроликов стала набирать воду из кувшинов, что были так же подвешены к поясу слонов. Передовая воду в ржавых ведрах из лап в лапы они выстроились в живую лестницу.       — Давай, подавай.       — Быстрее, он греется!       — Держи.       — Принял.       Как-то визгливо выкрикивали кролики, поднимая лапами вёдра вверх, к голове слонов. — Быстрее ухозадые копрофаги! Работаете усерднее!       Поседение слова прокричал один из кроликов, что скорей всего был их командиром. Он находился на огромной площадке — макушка шлема слона. По периметру шлем был ограждён металлическими леерами; это напоминало, как площадку на шлеме, так и корону, зубья которой были перилам. Обхватив их лапами, кролик-командир внимательно наблюдал за действиями экипажа слона.       Вода, что была поднята вверх, тут же наливалась в специальные отверстия расположенные в горжетке брони слона. Та часть горжетки, что прилагала к стальному шлему, имела трубчатые выступы, что расширялись как воронка у горловины. Именно туда кролики заливали холодную воду. А холодной она была из-за того, что в неё кролики добавили сухого льда. Сам сухой лёд хранился в мешочках, которые были обмотанные канатами вокруг кувшинах — сам он крепился цепями к широкому поясу слона.       Как только первые партия сухого льда были опущены в воду, последняя тут же закипела. Из кувшина повалил густой белый пар.       Державшийся за край кувшина кролик, в чьи обязанности входило наливать воду в ведро и подавать её вверх, набрал воздух в лёгкие до того, как опасный углекислый газ смешанный с белым паром, стал вырываться из горловины тары.       Вырывавшийся из нескольких кувшинах дым окончательно преврати гигантов слонов в Богоподобные големы.       Белый пар падал вниз, создавая у лап рептилий густой туман.       Подобно гигантским паровозам шли слоны.       Командиры-кролики — каждый слон имел своего, покачивались на макушках шлема, как на верхушках мачт судов шедших по высоким гребням волн. Они бдительно следили за подачей воды, как опытный механик за охлаждением старого дизеля. Если была необходимость они, не стесняясь в выражениях, подгоняли своих работников угрожая жестокой расправой.       Вода, залитая в горловины горжетки, попадала в медные трубы, что были спрятаны в толстом слое металла ближе к телу слона. Эти медные трубы шли от шеи до бедер, обволакивая: грудь, спину, и живот; разделялись на сотни маленьких трубочек, словно вены разделяются на капилляры. Они пронизывали ребристые радиаторы доспеха, что были встроены во внутреннюю сторону брони. Благодаря этой системе холодная вода быстро отводила тепло, что создавалась телом слона — последний, в виду тяжести доспехов, выделял её в огромном количестве, не говоря уже о том, что бой мог происходить в жарких местах, как например Репод Сити.       Забрав тепло, вода вновь попадала в кувшины. Охладив тело, она вытекала с нижней части кирасы из медных трубок, концы которых были направлены прямиком в кувшины: охлаждалась, смешиваясь с холодной водой. Оттуда её вновь зачерпывали вёдрами и поднимали вверх, чтобы вновь спустить по трубкам и капиллярам.       Если же бой проходил в холодных широтах, то данный метод использовался иначе, для обогрева слона. Вместо кувшинов воды и сухим льдом устанавливались навесные угольные печи. Рядом с ними висели мешки с углём или другим топливом. Горячий дым, получавшийся от сгорания, поднимался по трубам «котельных» попадал в сопла, что в свою очередь крепились к медным трубками в нижней части кирасы — именно оттуда в случаи охлаждения выходила «отработанная» вода в кувшины — теперь всё было наоборот. Горячий дым, проходя по многочисленным капиллярам-трубкам, обогревал тело слона и выходил уже из горловин труб горжетки — туда заливалась вода в случаи охлаждения. К последним, дабы дым не слепил командира-кролика и не попадал в шлем слону, крепились дополнительные трубы, что возвышались над шлемом и фактически являлись дымоотводом. Иногда они коптели смогом, иногда синевой, делая слонов механизированными солдатами из поджанра научной фантастки дизельпанк. Слоны двинулась единым маршем. Такая слаженность была обусловлена тем, что каждый кролик-командир, услышав команду Суткуб, переглянувшись с другими командирами боевых слонов продублировал её команду в специальную трубку. Сама трубка была металлической гофрой. Достаточно гибкой и прочной. Один конец, тот, что был в лапах кролика-командира, был расширен и напоминал сигнальный рожок. Другой конец просто уходил в шлем слона.       Когда кролик-капитан произносил команды его голос пролетал по гофре и попадал в почти герметичный шлем слона. Там он, как голос в колодце, усиливался. Несмотря на шум и гам снаружи, слон всегда получал точную информацию на поле битвы.       Улица, ведущая от главных ворот райончика к площади, превратилась в цилиндр, по которому, сметая всё на своём пути, двигался «поршень».       Мусор у зданий в виде кучи всевозможного хлама: от мебели до всяких ящиков и бочек разлетелся как карточный домик. То, что раньше было сделано из дерева, превратились в разрозненные остатки поломанных досок, а те в свою очередь и вовсе в труху. Лапы титанов буквально перемалывали всё на своём пути.       Тела мёртвых зверей, которые не успели убрать головорезы, так же превращались в разорванные, смятые, выдавленные как тюбик зубной пасты куски бесформенного кровавой жижи: скрученного, переломанного, испачканного в пыли, обёрнутого в остатки порванной одежды. Кровавые пятна раздавленных рептилий виднелись тот тут, то там. Мёртвые тела отчего-то вызывали у команды кроликов особый интерес. Они даже на время бросали свою работу, скапливались у верха щита — там имелась специальная платформа для них и с завороженными глазами глядели, как очередное мёртвое тело вот-вот окажется под лапами «дробилки». Когда оно пропадало под щитами, они громогласно вскрикивали, аплодируя друг другу, их слону. Особенно их вопль был оглушающим, когда удавалось услышать хруст костей, а из-под щита выплёскивался кровавый фонтан. Это как раздавить комара: один оставляет лишь тёмное пятнышко, а тот, что насытился лопаться с кровавым хрустом — именно это больше всего вызвало экстаз у кроликов.       Бронированные исполины продолжали идти.       Крыльцо — неотъемлемый атрибут любого здания, какими бы они ни были: большими или маленькими, с навесом или нет, каменными, бетонными, деревянными или гранитными — всё это разлеталось на куски, когда толстые, многотонные щиты, как танки, с чудовищной силой врезались в них.       Балкончики, что выпирали на фасадах в разных местах, так же не могли противостоять натиску слонов. Врезавшийся в них щит буквально вырывал их из фасада домов, оставляя на стенах жуткие шрамы. Лишь немногим удалось выжить благодаря расположению на высоте третьего этажа, куда не могли достать ни щиты слонов, ни их бронированные головы.       Несмотря на поистине внушительные размеры даже жираф Драсни не доставал до крыши верхними лапами, хоть без труда мог встать на цыпочки и заглянуть в основание окна третьего этажа.       Жираф, вместе с Таблагононм, который легонько подтолкнул замерившего от происходящего Микрошеля — секретаря Кааша — стройного самца аллигатора, двинулись вслед за слонами.       Инстинктивно потрогав медальон на груди — знак неприкосновенности, Микрошель неохотно двинулся вперёд. В окружении сотен головорезов, по щиколотку в белом дыму, что падал из кувшинов слонов, секретарь Кааша отчетливо нащупывал ступнями: камешки, деревянные обломки и что-то мягкое, завернутое в ткань. Он даже чуть не споткнулся об одну такую вещь, когда когти на нижних лапах зацепились за что-то непонятное. С трудом удержавшись, Микрошель двинулся дальше, благодарив в душе дым, который застилал улицу, не давя ему увидеть на что он именно наступил.       Крыша.       Двинувшись за маршем слонов одновременно с Дранси, Суткуб подошла к краю крыши. Слоны двинулись дальше, к центру райончика. Краем глаза львица увидела, как вслед за ними прошагал гигант жираф, рядом: господин Таблагон и какой-то, похожий на денди, самец аллигатора. За ним, поднимай пыль, рассевая пар, шла армия головорезов. Плотными рядами, занимая почти всю улицу, они двигались вперёд. Дальше тянули бесконечные клетки остальные.       Подойдя к краю крыши, львица поглядела в сторону центра райончика. Остановилась. Она находилась на крыши того самого задние, где еще тридцать минут назад заседали члены борёкудану Юсефера и Дрирэйка, а теперь кроме множества мёртвых зверей утыканных стрелами снайперов, перевёрнутого стола и разбросанных остатков застолья ничего и не напоминал о беззаботной вечеринке.       Замерев на самом краю, она мрачно поглядела на парапет соседнего здания. За её спиной отчетливое шуршание и непонимающе взгляды подчинённых. Присев на корточки у самого края крыши, львица оперлась всеми конечностями.       Рык!       Издав его, Суткуб оттолкнулась всеми четырьмя лапами, оставив после себя лишь борозды на краю крыши да едва заметные осколки оторвавшегося от кровли покрытия.       Прыжок!       Проходивший мимо Дранси не мог не заметить как буквально в пяти метрах от него, чуть выше третьего этажа изящное тело кошки вытянулось в полёте. Пролетев половину пути, Суткуб стала сгруппировываться. Расстояние было столь велико, что стоявшие на крыше головорезы бросились следом за боссом не на шутку опасаясь, что столь опрометчивое действие может привести к потере ещё одного главнокомандующего. Замерев у края, бандиты с удивление смотрели, как львица в один прыжок перемахнула ближайшую улицу и приземлилась на крыше соседнего здании. На то самое здании куда сумели долететь, правда лишь в окно второго этажа, оставшиеся в живых при атаке на ворота три члена борёкудану Юсефера и Дрирэйка: Хирото, Баштирс и Фриза. Но если полёт для трёх рептилий был последним шансом уйти из-под обстрела, и лишь благодаря случаю им удалось спастись, влетев в окно второго этажа, а не разбиться о кирпичную стену, то прыжок львицы был для неё столь же обыденным сколь и впечатляющим для всех.       Перемахнув пятнадцатиметровую пропасть между зданиями, она мягко приземлились сначала на передние лапы, потом и на задние. Не большая корректировка сбитого шага и Суткуб уже двигалась по парапету на нижних лапах: спокойно, уверенно смотря вдаль, в центр площади, куда направлюсь все бандиты.       Оставшиеся позади головорезы удивлённо переглянулись. Конечно их босс мог спуститься вниз и потом подняться на соседнее здание, не используя столь рискованный прыжок, но видимо для львицы это был не такой уж сильный риск, а терять время она не хотела. Да и дальше начинались лестницы соединявшие крыши домов. По ним главнокомандующий «Багровых когтей» достигнет центра площади. Оставаясь на крыше, она займёт выгодную позицию для командования.       Прорвав оборону у ворот и достигнув первого перекрестка, где по идее должна быть очередная линия обороны защитников райончика, шедшие за слонами многочисленные головорезы стали разбредаться по окрестностям таща за собой огромные металлические клетки. Пока эффект неожиданности был на стороне «Багрового когтей» его нужно использовать по максимуму.       Огромный гребнистый крокодил, лапы которого были закованы в стальные наручи, свернул со своим отрядом направо, направившись за, как ему сказали, остатками охранников ворот которым удалось скрыться.       Десятки направо, десятки налево. Как споры грибов они занимали улицу за улицей, дом за домом убивая или сажая в клетки тех не многочисленных зверей кто решился жить так близко к стене.       Всё шло по плану: прорыв ворот, уничтожение основных сил и захват арсенала, занятие господствующих высот… теперь пришло время методичного прочёсывания райончика и поимки всех его жителей.       Слоны шли вперёд совершенно не чувствуя никакой преграды.       После перекрёстка улица слегка сужалась. Фасады домов становились ближе друг к другу. Но это никак не помешало четырём слонам двигаться единым фронтом, не сбавляя шаг. Там, где становилось узко, слоны просто сметали часть фасада вплоть до того, что часть стены обрушилось, оголяя заброшенные квартиры. Её словно соскрёбывал огромным монолитным куском металла.       Эта узкая часть улицы заставила идущих сзади остановиться. Они ждали, когда останки кирпичной кладки упадут, а пыль поднята ими осядет. Лишь увлечённый желанием наконец достигнуть площади Дранси, забыв о белоснежном костюме, не обращал внимание на падающие обломки, не сбавлял шаг.       Расширив узкую часть улицы, слоны двигались дальше. А дальше улица становилась шире. Идущий за ними жираф уже видел часть площади, наполненную рептилиями.       Он прошёл мимо одного окна.       В одной из комнат на втором этаже здания, что находилось на злосчастной улице, сидевший за учебниками юный самец варана увидел в окне плечо идущего по улице титана-жирафа.       — Мама смотри! — не веря своим глазам, вскрикнул парень.       Тот, кто гнал рептилий, был подобен титану. Как невообразимая гора. Как-то, что невозможно остановить: неминуемо, неизбежно, без всякой надежды на спасение.       Площадь приближалась.       Иногда Дранси приходилось уничтожать провисшие мосты соединявшие крыши домов. Они мешали ему нормально пройти. Одним ударом лапы он разбивал их в щепки, не желая пригибаться.       Площадь приближалась. Теперь Дранси отчетливо видел её. Еще пяток домов.       Внизу, в десяти метрах от марширующих слонов, бежали остатки рептилий, что в панике бросились прочь при нападении на ворота. Даже по истечению такого времени пробка, созданная на улице, едва успела «рассосаться».       Всё это сопровождалось криками несчастных обезумевших от происходящего рептилий.       — Бегите!       — Спасайтесь!       — Бегите!       Дранси, выглядывая из-за спин слонов, заметил на ближайшем к нему мосту, почти у самой площади, знакомого тигра. Ухмылка на морде жирафа.       Стоя на подвесном мосту, Харитон опустил взгляд вниз. Там, внизу, под его лапами полноводной рекой, прижатые друг к другу бежали рептилии. Так быстро! Казалось их несёт какая-то невидимая сила. Зрелище зажатых как кегли в трубе рептилий завораживало. Крики становились всё громче.       Харитон оторвал взгляд от толпы бегущий под его лапами и поднял его вверх.       Он стоял посередине подвесного моста. С этой точки ему прекрасно было видно всю улицу. В глазах тигра отразился тот, кто гнал сотни рептилий прочь от ворот к площади. Подобно колоссу он возвышался даже над самыми высокорослыми гребнистыми крокодилами. Он шёл спокойным, уверенным шагом.       Шаг.       Харитону показалось, что подвесной мост, на котором он замер, покачнулся.       Шаг.       Здания задрожали, подпрыгнув на фундаменте.       Иногда ему даже приходилось рвать подвесные мосты, наподобие тех на котором находился тигр. Когда под лапами Харитона, между щелей не ровных досок подвесного моста, промелькнули макушки стальные шлема слонов, на которых стоял карлик-командир, тигр решил продолжить путь.       Рванув, он быстро пробежал оставшуюся половину моста, замерев на краю здания. Через мгновение огромная лапа жирафа размахнувшись дугой разнесла в щепки подвесной мост. Два куска порванной лестницы повисли, врезавшись в фасад здания. Последние остатки рептилий с ужасом выбежали из улицы в самый последний момент, когда четыре слона остановились прямо у площади загородив улицу сплошной стеной металла.       За всем эти с крыши отеля внимательно наблюдал Наум. Взглянув в оптический прицел лука, он увидел, как рядом с Харитоном на крыше здания, что прилегало фронтом к площади, а левой частью упиралась в плечо слона гиганта, появилась статная фигура львицы.       «А где твой убогий братишка?» — мысленно прошептал он.       В тот же самый миг его ухо дёрнулось. Обернувшись, Наум взглянул на десяток рептилий-лучников. Именно они поднялись на крыши по оставленными Харитоном верёвкам. Пробравшись по всё тем же навесным мостам, рептилии-лучники рассредоточились у края крыши отеля, что «смотрел» на площадь. Практически не прячась, от чего Наум недовольно поморщился, головорезы заняли позиции. Косой, полный пренебрежения взгляд тигра, лишь мельком задел собравшихся на крыше отеля «коллег». Такой же чести он удостоил и остальных рептилий-лучников. Смотря в бинокль, он оглядел все крыши домов, что окружали площадь наполненную до краёв рептилиями. На них так же появились лучники «Багровых когтей». Именно с этой командой должен был прибыть их командир — Хахтенг.       «И так, периметр взят. Крыши наши. И где ты Хахтенг?» — вновь подумал Наум.       Не обращая внимания на лучников-рептилий, что стали раскладывать у края крыши колчаны с запасом стрел, Наум вновь взглянул вниз.       Там, внизу, стояло возле стонущего слона два меджая.       Внезапно до собравшихся у входа в отель зверей донёслись крики. Как набегающая волна они усиливались. С каждой секундой становясь всё громче и громче. Толпа зевак, что собралась около меджаев, поневоле переключилась на нарастающий ор, что несся со стороны улицы, которая вела к центральным воротам.       В самом начале улицы, на площади, собралась толпа зверей.       — Бегите!       Истошные крики вырвался из общего гула.       — Бегите!       Эхом отзывалось то тут, то там.       — Дайте дорогу!       — А-а-а-а!       Хаос бегущей толпы, в которой едва можно было различить отдельных зверей. Паника и крики создавали атмосферу абсолютного хаоса. Морды бегущих были искажены страхом, глаза широко раскрыты, полные ужаса.       Рептилии бежали, не разбирая дороги, сметая все на своем пути. Кто-то пытался остановить панику, но его слова тонули в общем шуме. Всех охватила одна единственная мысль — спастись любой ценой.       Звери сталкивались друг с другом, падали, вставали и снова продолжали свой безумный бег. Теснили друг друга, толкали в спину. Никто не знал, откуда пришла опасность, но это уже не имело значения. Единственным смыслом существования стало желание уйти как можно дальше от неё.       Подобно рассыпанным на стол гранулам звери выбегали из улицы. Отбегали подальше к центру площади и уже оттуда, с ужасом, наблюдали за остальными бедолагами, которые ещё пытался выбраться из толпы.       Гам, шум и крики заставили Манахэта поглядеть в ту сторону. Апатон последовал его примеру. Впрочем, как и все остальные.       Сидевший на крыши Наум, не найдя Хахтенга, вновь приключился на Миандрия. Его глаз примкнул к прицелу, ресницы едва задевали резиновую накладку оптики. Пальцы, державшие тетиву на изготовьте, как назло вспотели. В оптическом прицеле Наум наблюдал двух меджаем, что опасно близко находились у стонущего слона. В голове всё ещё блуждала треклятая мысль, что весь план Хахтенга череда случайностей, карточный домик, что рухнет от любого дуновения. Не похоже на их шефа. Как бы то ни было, этот хлипкий во всех отношениях план работал безупречно. Вопрос: «Как долго всё будет идти по плану?»       В любой момент готовясь открыть огонь по меджаем — защищая слона, Наум внимательно следил за каждым их движением.       Заинтересованность появившимися титанами во главе с жирафом, что хоть и был за спинами слонов, но из-за роста явно выделялся даже на их фоне, Манахэт и Апатон полностью переключились на него.       В это время крики и возгласы лишь начинали нарастать он эпицентра — там, где стояли слоны, распространяясь дальше. И как подобно кругам на воде эти крики постепенно таяли, чем дальше от их центра, тем слабее они становились.       Как бы странно это не выглядело, но работа по разбору помоста, ринга и уборка скамеек после празднования с центра площади шла своим чередом. В самых дальних уголках площади и вовсе не замечали происходящего, для тех зверей жизнь шла своим чередом.       Однако со временем голоса: «Ей, смотри», «Гляди, что там», «Это ещё что такое?», «Ты это видишь?» стали в огромных количествах проявляться по всей площади. Выкрик, толчки и указание пальцем на слонов занявшие улицу подобно заразной болезни медленно, но верно распространялась по всей площади. Всё больше зверей с удивлением и опаской смотрели на титанов. Те немногочисленные, кто воочию видел, что произошло у ворот, нервно трясли других и сорванным голосом старались им объяснить всю опасность ситуации, но всё тщетно — ответ — мягкое: «Успокойтесь, сейчас разберемся».       Сирена, оповещавшая о нападении, молчала. На крышах были явно охранники райончика. Со «дна» площади, в лучах солнца было трудно что-либо разглядеть. Так или иначе паника и страх, что изначально вырвались из улицы в морде сотен рептилий как джин из бутылки, медленно растворились в огромной массе зверей собравшихся на площади. Вскоре ужас и страх сменилось недоумение и любопытством. Тем более огромные слоны никак не проявляли агрессии.       Некоторые все же поспешили покинуть площадь, затерявшись в улочках. Одним из таких был вспотевший, как в знойный день под периной, самец крокодила средних лет. Пробираясь среди стоявших рептилий он направлялся в одну из улочек что вела к его дому, точнее не только к его дому, но и к его лавочке «Игла в лапах портного». Обняв себя лапами, укутавшись в пиджак, так, словно он шёл по морозу Остинг совершенно не обращал внимание на разговоры столпившихся вокруг животных.       — Смотри, что это?       — Я знаю этот вид млеков.       — И кто это?       — Змеежиры вроде?       — Кто?       — Змеежиры. Тот, с длинной шеей.       — А эти?       — Это его охрана. Наверняка кокой-то богатей опять к господину Дрирэйку въехал в отель.       — Точно.       — Как в воду глянуть.       — А как же он уместиться?..       — Да тебе-то чё? За работу.       Возле обсуждающих возник самец крокодила. Держа за лапу жену, он просил:       — А когда улицу освободят? Нам домой нужно?       — А я почём знаю. Вон, смотрите, что случилось. Щас господин Дрирэйк разберется.       Протиснувшийся мимо варан с бешеными глазами нервно произнёс:       — Вы чё идиоты, убегайте.       Расталкивая прохожих, и даже оттолкнув идущего в угнетённом состоянии Остинга, самец варана прорывался к одной из улиц. Его даже не волновали бурные крики с угрозами в свой адрес, что были слышны за его спиной.       — Щас как дам по хребту тонкокожий!       — Не вырос, чтобы так толкаться урод!       Самец варан убежал.       Тихо обходя рептилий Отсинг старался выбраться с площади. Опустив голову, он устремил свой взгляд вниз. Асфальт, щепки, мусор, камешки, сотни лап, когтей и пальцев — всё перемешалось. Всё было фоном, крутившимся как калейдоскоп. Казалось он не замечал куда шёл, но Остинг точно ориентировался в пространстве. Не сбавлял шаг.       Недавний ужас стоял перед глазами.       — Авиен можно тебя на пару слов, — сказал портной.       — Чё тебе? Денег нет, — чванливо отозвался Авиен смотря на Остинга.       — На пару слов.       — Ладно, пошли. Чего тебе Остинг?       — Подменишь меня на дежурстве, — не став ходить вокруг да около выдал Остинг.       — Чё? С какой стати? — прищурившись ответил Авиен.       — Мне нужно жену к врачу отвезти, — соврал портной.       — Ну, а меня это волнует, — с большим раздражением выдал Авиен.       — Я заплачу, — с этими словами Остинг вынул из кармана заранее приготовленные       монеты.       Через секунду между воротами и толпой охранников рухнуло практически обезглавленное тело правой лапы Дрирэйка — Мана.       Остинг поднял взгляд и на миг увидел как над воротами возникла голова жирафа. Сжимая лапой мешочек с алмазами, он догадался: «Он… Он пришёл за алмазами!» Продолжая пятится Остинг дрожал всем телом. Страх сковал его. Ему казалось, что каждый шаг, каждое движение для него даётся с огромным усилием.       У вновь…       Удар. Удар. Удар!       Последний оказался фатальным для одного бруса. Его вырвало и в образовавшейся щели можно было разглядеть морду титана — невероятно огромного жирафа, что, судя по всему обладал чудовищной разрушительной силой.       — Это всё моё! Моё по праву! — донёсся до всех окаменевших рептилий крики титана.       — Остинг, — заметив дрожавшего портного вскрикнул Авиен. Махнул лапой, — давай к нам. На нас напали!       В дрожащих от страха глазах Авиена отобразился ещё больший страх Остинга.       — Я… я… — он едва мог выговорить слова. Остинг заражал ещё сильнее. — Я заплатил т-т-т-ебе за с-с-смену.       — Какая в жопу смена. Ты чё ещё не понял — это нападение! — рявкнул Авиен. — П-п-прости я… я… заплатил…       С этими едва внятными словами Остинг бросился прочь, мгновенно скрывшись за углом проулка.       — Трус! Поганый трус!!! Тем же твои жена и дочери! Вернись трус! Не выдержав Авиен заорал во всё горло.       — Простите. Простите. Простите, — рыдая, он повторял одно и то же. — Мне нужно спасти семью. Я же должен сегодня уехать и райончика. Сегодня я должен начать новую жизнь.       Едва удержав равновесие, сжимая в лапе мешочек с алмазами, Остинг бросился прочь что есть силы.       — Сраный трус…       Теперь он на площади.       Шедший подобно зомби Остинг смотрел вниз.       Укутавшись в пиджак, обняв себя лапами, Остинг каждый шаг сопровождался движением — портной сжимал мешочек с алмазами. Это было подобно ритуалу, биению сердца. Шаг — лапа Остинга, что была под пиджаком, сжимала внутренний карман, когда грани алмазов впивались в кожу — невероятное облегчение проносилось по телу самца. Мимолётный экстаз мгновенно сменялся страхом. «Я не потерял алмазы?» — зрела в голове ужасающая мысль.       Шаг — Остинг вновь сжимает лапу, чувствует алмазы, выдыхает.       «Это он пришёл за ними. Тот жираф. Слон наверняка хотел таким образом спрятать алмазы у меня. Какой хитрый слон. Но эти оба млека совершили ошибку связавшись со мной. Я никому не отдам мое сокровище. Это мой путь в лучшую жизнь. Нужно лишь выбраться из райончика. Выбраться любой ценой. Выбраться, а после начать новую счастливую жизнь. Я открою новую пошивочную, или даже ателье, или даже завод. С такими деньгами мы построим себе новый мир, в котором исполним самые заветные Мечты».       Шаг. Лапа портного сдавила мешочек с алмазами.       Бормоча что-то себе под нос Остинг пробирался сквозь толпу рептилий.       У главного входа отеля «Гокудо».       Манахэт и Апатон задумчиво глядели на появление исполинов слонов и высокого статного жирафа.       — Крыша, — прошипел Маккоя. идевший в специально отверстии мешочке, что был вшит в плащ Апатона у правого плеча, выглянула морда тайпана.       Не сводя глаз со слонов, меджай исподлобья бросил косой взгляд вверх. Совершенно не поворачивая голову, чтобы не выдать себя, Апатон заметил краешком глаза парапет крыши отеля «Гокудо». Оттуда на него глядел кончик стрелы заправленный в лук. Кто именно держал лук, самец крокодила не видел, но догадался. Переведя взгляд Апотон быстро оглядел крыши домов, что окружали площадь. Везде мелькали фигуры. Опытный взгляд не дал соврать — лучники.       «Это охрана Миандрия? — предположил меджай. — Поздновато. Почему не атакуют? Не видели, как мы отравили Миандрия? Но почему не стреляют сейчас? Они же видят, что их босс в опасности? — Апатон бросил взгляд на корчившегося возле лестницы отеля Миандрия; такой взгляд, словно это была просто помятая коробка, а не разумный зверь, — Почему?»       Продолжать рассуждать было опасно. Сделав шаг в сторону «Арбитра» меджай прошептал:       — Сэр. Крыши. Лучники.       Апатон обратился к Манахэту. Сидевший в «мешочке» Маккоя медленно выполз по грудь, косясь на крышу отеля наблюдая за лучниками. В одной лапе он сжимал отполированный до зеркального блеска щит.       В это время, казалось не слышавший слов Апатона, Манахэт молчаливо и вдумчиво, щурился на жирафа, шея и голова которого была похожа на ветку, что качалась за валунами.       Прежде чем Апатон решился повторить, старый самец крокодила опередил его. «Я видел» — ответил «Арбитр», а меджая ещё раз упрекнул себя за то, что подумал о невнимательности старого «Арбитра».       — Скажи, Миандрий… — не отводя взгляда от жирафа, Манахэт обратился к стонущему слону.       Острые приступы боли от раздробленной коленки и опасного падения через спины двух рептилий скорей всего ослабли. Лежавший в пыли, возле лестницы отеля, Миандрий лишь без остановочное стонал. А скрежет его зубов доходил до двух меджаев.       Он пытался обнять опухшее — это можно было видеть даже через окровавленные порванные брюки колено, верхними лапам, но боясь причинить себе ещё больше страданий лишь держал их возле раны на расстоянии пары сантиметров. Его лапы дрожали.       — Ах-ах с-с-с… — стонал слон.       Испачкана в пыли морда искажалась всевозможными видами гримасы боли. Через толстую кожу было видно, как бился в агонии каждый мускул. Хобот похож на замызганную портовую веревку, которой грузчики в доках поднимают груза на борт корабля: старую, вялую, изгрызенную и увядающую. Лишь темный синяк в том месте, где Манахэт схватил слона за хобот был темно-синем почти фиолетовым от проявившегося синяка.       Сейчас Миандрий ничем не отличался от обычного бродяги медленно стонущего от неизлечимой болезни.       Манахэт продолжал без какого-либо сочувствия:       — …это о тот самый, о ком я подумал? Тот самый, кто сейчас стоит за спинами «Дробящего легиона»?       Внимательно слушая разговор, в ожидании десятка стрел по ним, Апатон вспомнил.       Совсем недавно. На этом самом месте.       Пока Апатон осматривал карниз отеля, Манахэт с презрением наступил на голову слона. Надавив, он заставил Миандрия повернуть её в бок.       — Вот так. Всего один укольчик.       Нагнувшись, Арбитр воткнул иглу в шею слона. Нажатие на поршень и яд проник в тело. Закончив, крокодил откинул ненужный шприц в сторону.       — Я спрошу последний раз, после чего отрублю тебе ступню, — теряя терпение, предупредил Арбитр. — На кого ты работаешь? Миандрий тяжело дышал.       — С чего бы такая преданность Миандрий? — Непонимающе спросил Арбитр. — Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому.       Он сжал в лапе рукоять меча.       — Стой.       С трудом выговорил тяжело дышавший слон. Улыбнувшись, Манахэт замер, вслушиваясь в прерывистое дыхание слона, ждал ответа. Который получил:       — …уже здесь…       Вот о ком говорил Миандрий. Тот жираф. Догадался быстро Апатон. Манахэт продолжал:       — Это же он?       Вопрос «Арбитра» прозвучал как вопросительный, но в его тоне отчётливо виделась риторичность. Это прекрасно понимали все собравшиеся. Однако слон всё же ответил. Хриплый голос, что постоянно глотал слюну, простонал:       — Про… тивоя… дие. Ай… С-с-с…       На долю секунды на морде Манахэта вспыхнула микроэмоция. Это была не жалость. Призрение. Убогость происходящего поразила даже строго крокодила. «Умоляющий СПФ… — эта мысль не могла не прийти в голову Манахэту, — если и есть в этом мире ирония, так это она. Взаправду, — он косился на Миандрия, — нет в мире сверхзверей, есть только культ вокруг них. На деле все они одинаковые. Вы же СФП познали этот мир? Разобрали его на винтики и болтики, шестерёнки прочею ерунду… А признать свою Смерть не можете».       — Его нет Миандрий, — сухо и правдиво ответил Манахэт, — ты умрёшь.       Эти слова заставили горделиво улыбнуться тайпана Маккоя. Высунув раздвоенный язык, он завибрировал им, пытаясь уловить незаметные молекулы страха исходившие от слона. Нотки страха, пота и гниющего смрада, что уже стал испускать Миандрий. Чувствуя их, Маккоя буквально смотрел на него как рентген, видя как яд уже начал своё действие, как разлагаются органы, как рвутся сосуды.       «Я, есть, — Смерть» — читалось в глазах Маккоя.       Потеряв всякий интерес к мертвецу, меджаи приключились на жирафа. Больше всего старому крокодилу сейчас хотелось перезать горло умирающему слону — что б собственноручно увидеть последние секунды его жизни, но толпа лучников на крышах наверняка думала иначе.       — Вперёд. Мы выполнили приказ госпожи Беатрис. Миандрий устранён, — двинувшись в сторону толпы, скомандовал Манахэт.       Лучшей идее было и не придумать. То, что они ещё не валялись пронзённые кучей стрел, было настоящим чудом. Апатон последовал за «Арбитром». Понимая каждой клеточкой тела, что чудес в их деле не бывает. Возможно, им просто повезло?.. Возможно, всё так и задумывалась?.. Возможно?.. Как много «возможно». Мотнув головой Апатон решил избавиться от вопросов ответы на которые он сейчас не мог дать. Они мешали ему сосредоточиться, а ситуация в которой они оказались как никогда предполагала холодного расчёта и молниеносной реакции.       Сидевший на крыше отеля Наум видел в оптический прицел, как два меджая накинув капюшон, растворились в толпе рептилий. Рептилии вокруг были так заинтригованны появлением не прошеных гостей, что весь интерес к нападению на слона быстро испарился.       Меджаи растворились в кишащей толпе рептилий, да так, что даже опытный, намётанный глаз тигра-снайпера, в конце концов потерял их из виду. Это было не так важно. Наум понимал это: райончик оцеплен, везде бойцы «Багрового когтя». Им некуда деться. Хахтенг не обманул когда говорил, что на этом задании им не только хорошо заплатят, но и дадут возможность поохоться на «выдающихся» меджаев.       Одна сторона губы тигра натянулась в усмешке.       Опустив лук, он выглянул за парапет.       Внизу, оставляя за собой кровавый след, и борозды от пыли полз слон.       «Всё как ты и говорил Хахтенг, — вспомнил инструктаж Наум, — Миандрий предупреждал, что ему нанесут урон, но он всё же выжил. Значит, миссия увенчалась успехом».       Тигр облегченно выдохнул. Задание было нетривиальным, что тут сказать.       Проводив взглядом Миандрия, что с трудом дополз к фасаду отеля спрятавшись в теньке, Наум вновь взглянул в оптику. То что меджаи вернуться можно было приживать. Они давно заметили всю это толпу дилетантов рептилий-лучников и явно не рискнут напасть открыто. Затеряются в толпе в попытках убежать. Тут-то мы их и словим.       Тигр улыбнулся.       Именно в этот момент из железных ворот у бокового дворика отеля появился отряд Дрирэйка с челнами борёкудана.       Он опоздал буквально на полтакта. Через пару минут к нему присоединился второй отряд Юсефера, что вышел из главного входа в отель. Не найдя меджаем, увидев испустившего дух слона, а позже и огромного жирафа Дрирэйк со своими зверями двинулся в сторону улицы где находились гиганты закованные в броню, через несколько секунд раздумий…       — Гнилая туша, — фыркнул «Квадрат», — за мной.       С неохотой произнёс Юсефер, когда принял решение. Он быстро двинулся вниз по лестнице. Вскоре самец аллигатора, в сопровождении своих зверей, растворился в массе рептилий, вслед за Дрирэйком.